Cherry Bomb Feel It Yum.

— Ты точно способен все выдержать? — Да, Марк. Я хочу жить дальше. Правда хочу. Я бросил наркоту, хотя бы ради него чтобы жить дальше. Разве я не ясно дал это понять?       Парень говорил тихо, смотря в пол и прижимая тонкие колени в синяках ближе к хрупкому телу, которое, кажется, хочет чтобы Тэён просто перестал его мучить и умер, но раз Ли живет, то и тело пытается. Пытается быть максимально нормальным, не бледного цвета, не таким худым, что конечно же дается с трудом. — Что я могу сделать чтобы ты не выглядел так? Посмотри на себя, хен...       Минхен упал на колени перед Ли и посмотрел в его глаза, в которых давно уже погас огонек заботливого старшего брата и парня Тена, которому старший уже был не нужен. Младший все еще помнил вид парня, пришедшего домой после школы, чье счастье рухнуло в бездонную пропасть, откуда это счастье невозможно было достать. Под густой темной челкой скрывались опухшие от бесконечно текущих слез глаза, а губы расплывались в «радостной» улыбке. Это было ужасно. Смех сквозь слезы – самое худшее зрелище, которое, к сожалению, было единственным что запомнил Марк. _______________________________ — Привет, мам! Я дома. — Как в универе? — Все отлично. — Хорошо, если будешь есть, то приходи. — Ладно. _______________________________________ — Почему ты не ответил маме тогда? Почему не сказал правду? Может она помогла бы. Почему просто ушел к себе? — «Может»? Зачем помогать сыну-гею? Марк~и, а чем она могла бы мне помочь? — как бы вымаливая ответ, спросил Тэён, пытаясь подавить в себе очередное желание прогнать брата, зарыться в одеяло и проплакать еще пару часов, — Просто попробуй сам на это ответить. Может она и не помогла бы мне. Не ответил потому что и так было все равно. Каждый день вопрос для галочки типа «Я волнуюсь, поэтому и спрашиваю». Зачем мне отвечать по-другому, кроме как «все нормально, все отлично, все супер»? — Прости, — опустил глаза младший, молясь только о том чтобы все это прекратилось как можно скорее. Чтобы хен перестал задавать вопросы и себе, и Минхену. Чтобы перестал винить себя что он якобы не успел его остановить. — Не извиняйся. Это я должен. Тебе тяжело со мной. Я просто стал обузой. — Хватит хен! Не надо, пожалуйста.       Парень зарылся маленькими ладонями в свои темно-русые волосы и, опустив голову, протяжно выдохнул, а затем почувствовал как прохладные костяные руки нежно приобняли его и тихий шепот «забудь обо всем что произошло, мы обязательно начнем все заново», который должен был быть теплым, был болезненно ледяным и пробирал до костей. Это был первый раз, когда Тэён решился на разговор с младшим. Первый раз, когда понял что не зависимо какой он, его все еще любят здесь. Первый раз, когда понял, что нужен кому-то кроме Тена. — Хен, — успокоился Минхен и аккуратно обнял Тэёна в ответ, как бы боясь разбить хрупкое тело, — Делись со мной если тебе плохо. Не уходи от разговоров. Ладно? Пожалуйста. — Я постараюсь. Не хочу вешать свои проблемы на тебя. Ты и так работаешь, помогаешь маме, в отличии от ее проблемного старшего. — Не говори о себе плохо при мне. При ком угодно можешь, но при мне не смей. Почему меня раздирает на части когда ты принижаешь себя? Я не хочу этого терпеть. Я не такой сильный, как ты. Я не готов полностью проживать свои проблемы. — Прости Марк, — парень провел тонкими пальцами по волосам и, отстранившись, посмотрел в карие глаза напротив, — Не переживай, я буду разговаривать с тобой о своих проблемах если тебе это важно, но ты уверен что тебе будет легко после всего что я могу рассказать? — Да. Ты мой брат и справляться должны вместе. — Звучит как максимально заученная фраза, — слегка усмехнулся старший, на что получил такую же улыбку и от Минхена. — Не хочешь пойти куда-нибудь? — Нет. Можешь сходить с твоим другом. — Тогда я посижу дома. Если что я у себя тогда, — парень тихо поднялся и, улыбнувшись напоследок, вышел из комнаты, а затем было слышно, как закрылась поскрипывающая временами дверь его комнаты. «Эх ты, Марк~и. Интересно где тот парень, в одиночку играющий в баскетбол по вечерам?» — вздохнул Тэён и снова, прижав колени, облокотился на ледяное стекло панорамного окна комнаты, через которое было видно такое же окно, но темное, так как хозяин этой квартиры еще не вернулся.