Я боюсь ему рассказать

Вот уже близилась пятница. Вечер четверга. Лампы ярко освещали комнату, парень сидел и монтировал. — ну так ты завтра точно готов? — послышалось в наушниках голос черноволосого — да, а что там будет? — счелк, счелк мышкой — там короче будет снова в том же баре, будут игры, кучу всяких развлекух, немного выпивки и еды. — Джонни сидел по ту сторону экрана и ел чипсы. — народу много будет? — серб чай — да, но даже чуть больше. Некоторые из украины приедут. — а что за праздники такие? — Роман набирал текст Андрею. Тапы по клавиатуре иногда отдавались в микрофон — я сказать честно в душе не ебу, но это что то типо игромира. — так близко? Фест же еще не закончился — я тоже сначала че т не особо понял, но считай ничего не изменится. Просто его проведут раньше. Вот и все — хм. Ладно. Сейчас уже позднее время, надо ложиться спать и хорошенько отдохнуть. — только завтра не лезь сосаться и ебаться ко всем. Я тебя умоляю. Рома хихикнул — это было не специально. Вообще это Максим виноват. Он хотел. — тут Рома задумался, а стоит ли говорить о том, что русый рассказал о чувствах? Что если пойдет слух? — хотел проверить меня на пидора. — как я понял, тест ты провалил? — послышалось хихиканье в наушниках — не совсем. Ладно, я ушел. Спокойны ночи — спокойны. Связь прервалась. Рома снял наушники и откинулся на спинку стула. Весь вечер, что разговаривал с Джонни дико полыхало сердце. Положил руку на грудь и сжал ее. — черт, оно не успокаивается, почему ты так реагируешь на меня? — глаза чуть прикрылись. Каждый раз, когда Рома контактирует с Джонни, у него в животе порхают бабочки. Рома постоянно чувствует бардак у себя внутри, но о своих чувствах он говорить черноволосому не будет. Боится потерять дружбу. — ты прям аж возбужден — появился красноглазый — правда приятно? — да, но пожалуйста, давай не сейчас. Я очень устал за день. Ты не представляешь как. Тело лениво поднялось со стула и задвинуло его под стол. Хромакей стал подниматься. Лампы стали слабо светить, освещая лишь часть комнаты. Взял телефон со стола и вышел из комнаты. Закрыл дверь. Пришел в душевую. Снял с себя кофту. Кинул ее в машинку, дальше полетели носочки и штаны с нижним бельём. Снял с руки наручные часы, положил на машинку и зашел в душевую кабинку. От воды бардак внутри должен превратиться в более прибранное место, где красноглазый будет чувствовать себя лучше, да и сами эмоции улягутся на свои места. Вода стала капать на волосы, окутывая все тело теплом. Рома провел кончиками узловатых и грубых пальц по своей шее задевая кадык. Глаза прикрылись, внутри стало легче. Проводит руками по своему телу. Нежно гладит свою талию, опуская руки ниже и лаская тело. Он представлял, что это руки Джонни. С бедер перелез наверх и стал гладить свои плечи, нежно сжимая их. Ладонь легла на шею и сжала ее, создавая давление где то в глазах. Отпустил. Вновь ласкает свое тело. От подобных действий в груди стало еще жарче, но уже не от любви, а от возбуждения. Это все конечно замечательно, но нужно помыться и пойти спатаньки. На руки вылилось немного шампуня. Стал размазывать по волосам, остатки пены оставлял на теле. Почувствовал скольжение на талии и вновь положил руки. Одна легла на ребро, другая на талию. Русый сам себя обнимал. Гладил кожу, пощипывал и всячески домогался сам до себя. Вода стала смывать всю пену. В этот раз он уже просто стоял и смотрел вниз. Улыбнулся с той мыслью, что завтра вновь встретится с ним и немного напьется. Не то, чтобы Рома пил, просто нельзя было ему. Не любит. Но если Колбая просит, то чу-чуть можно. Вода притихла. Рука с кабинки вытянулась и дернула полотенце. Вылез укутавшись в него и вытер ноги об ванный коврик. Стал вытирать свои волосы, лицо и остальное тело. Внутри остался только осадок от этого жжения. Футболку одевать он не стал. Одел боксеры и шорты. Зашел к себе в комнату и положил часы на тумбочку — Алиса — чуть прикрикнул — включи телевизор. Не секрет, что у Ромы стояла Алиса. Хороший помощник, если дико заебался и ничего не хочешь делать — слушаюсь! — где то послышалось из комнаты с компьютером. Через пару секунд включился какой то фильм. Роме было все равно, что смотреть, лишь бы попиздело под ухо.

***

Горячие тела падают на постель. Губы жадно кусают друг друга, а бедра трутся. Русый крепко обнимал за шею черноволосого и горячо постанывал под телом. Джонни стал раздевать его и скидывать вещи на пол. Внутри горела страсть. Хотелось всего. Джонни чувствует давку на плечи. Он падает на кровать, Роман садится на бедра и сдирает с него джинсы. Член уже упирался в бедра Фильченкова. Черная толстовка задралась, целует тело. Колбая начинает выстанывать и тянуть за волосы Ромы. Боксерки приспускаются вниз. В руку кладется твердый, стоячий член приличного размера и Рома словно маленькая шлюшка стал надрачивать и тереть головкой о свою щеку. Черноволосый смотрит на Романа, немного улыбается от стыда, но и от того, что щекотно. Русый сразу заглатывает, от чего волосы сжали и сверху послышалось: — ннхр. — колени чуть дрогнули. Язык ловко вводит по головке и добавляет как можно больше слюнки для большего скольжения. Начинает двигать головой. Волосы снова хватают и задают свой ритм. Рома слушается и делает так, как приказывают. Член стал тверже и Рома быстро заглотил.

***

— гхввВААА! — рука хватается за сильный бугор между ног и резко ложится на бок поджимая колени. Чувствуется пульсация. Раскрыл глаза и закусил одеяло. Яйца начали болеть и Рома еще сильнее поджал ноги. Тяжелое дыхание. Виднеется мощное пятно на одеяле — с-сукаах…хах. — пот на лбу. Паника в глазах. Что это было? Через 5ть секунд, когда боль стихла, Рома чуть приподнялся. Было темно и телевизор был выключен. Осмотрел себя и понял кое что. — я кончил во сне. — быстро пронеслось в голове. — я подозревал, что такое может быть, но блять, это было кайфово. Сука яйца болят, бляяяааать. — мнн. — тихо простонал в подушку и уткнулся в нее носом.