Неидеально

ОМВД Барвиха-Северное уже несколько гребанных недель работает как проклятое во всех смыслах ради достижения одной цели на данный момент — поймать неуловимого мошенника, который банкротит не один успешный бизнес влиятельных людей. Вроде как в сравнении с другими уголовными делами это не кажется таким важным, чтобы весь отдел рвал себе задницы. Ага, как бы не так. Бизнесмены «надавили» на все точки воздействия, чтобы это дело оказалось первостепенно важным, запугав начальство до такой степени, что Яковлев на собрании плевался ядом на протяжении получаса, обещая поиметь каждого из оперов по отдельности, если они не найдут этих петушар в самые короткие сроки. По неконтролируемому крику, красным пятнам и вздутым венам на лице операм стало ясно, что он явно не шутит, и никто из них не хотел подобной участи. Видя такое состояние, даже всем известный демон проглотил свою очередную шутку и ухмылку, понимая, что любое слово может довести Володю до сердечного приступа. С тех пор прошло две недели, но особых продвижений не было. Мошенник оказался скользким типом, и найти его та ещё проблема, давящая на мозг с каждым днём всё сильнее. Бесчисленные мелкие зацепки, засады и допросы всех подозреваемых — всё напрасно. Это дело с огромной скоростью катилось к ебеням. Рыбкина и Измайлов каждый день выслушивали очередные крики, но в ответ только устало закатывали покрасневшие глаза. — Доброе утро, — дверь приоткрылась, и в кабинет оперов вошёл Гриша, замечая, что девушка даже позу за столом не меняет. Будто сидит за компьютером днём и ночью. — Оно, блять, не доброе, — довольно грубо ответила она, перевела на него взгляд, откинулась в кресле, закидывая ноги на край стола. — Очередная зацепка — говно полное. — Какая по счёту? — ухмыльнулся майор, поставил на стол большой бумажный стакан с кофе с подписью «Лисёнок» перед ней. — Смешно тебе? — Алиса не смогла не усмехнуться в ответ. — Слушай, может быть, это всё бред? — Думаешь, никакого мошенника нет? — он сделал пару глотков кофе, облокотившись на стол, устало потирая глаза, которые неистово слезились непонятно от чего. — Тогда кто? Кто-то из бизнесменов? Устранение конкурентов? Хм, слишком сложно. — Заебало, — тема закрыта. Рыбкина с блаженством припала губами к стаканчику, делая глоток латте с небольшим количеством карамельного сиропа и шоколада. Гриша как обычно заказал для неё любимый напиток. Он давно выучил её вкусы, так как постоянно заезжал за кофе по дороге на работу. — Спасибо, уже глаза слипаются. — Так, работница года, ты сколько часов в день спишь? — внимательно осмотрел её. Заметил небольшие круги под глазами, а в них отблеск усталости, но выражение лица всё так же оставалось бодрым. — Мне хватает, — она в очередной раз не хотела поднимать тему собственного трудоголизма. Измайлов постоянно читал нотации, хотя вёл себя точно так же. — На себя посмотри, — только сейчас она заметила бледность его лица вперемешку с красными пятнами, слезящиеся глаза с ярко выраженными сетками вен. — Рыбкина, не на… — фраза прервалась чиханием. — Будь здоров, — нахмурилась капитан, наблюдая за тем, как он жмурится, потирая довольно воспалённый нос. — Ты в норме? — В норме, просто заебался, — Гриша сделал очередной большой глоток горячего напитка, пытаясь унять дрожь внутри. Измайлов врал. Уже пару дней он чувствовал себя как-то непонятно. Постоянная усталость не проходила — кофе и несколько часов сна не помогали, в горле неприятно першило, а голова под конец дня начинала кружиться и становилась чугунной, а вчера ночью вообще не мог уснуть из-за частого кашля. Ещё этот озноб заставлял парня ходить в куртке даже в помещении. Возможно, где-то на подкорке понимал, что это всё признаки элементарной простуды, но признаваться в этом даже себе не хотел. Вообще его любимое занятие — не признаваться в простых вещах, убеждая себя в том, что если он не признается, то значит, этого не существует. Но рано или поздно это происходит вне зависимости от желаний. Гриша наотрез отказывался верить, что вроде бы как долгожданный брак с Алёной рушится на глазах, как карточный домик. А её образ любимой женщины больше не проскальзывает в сознании. После свадьбы он не мог даже в мыслях назвать её так. Да, она милая и добрая, понимающая, прощающая, но никак не любимая. С каждой новой ссорой их идеальная семья раскалывалась подобно фарфоровой фигурке: внешне всё правильно и красиво, а внутри пустота. Измайлов не признавался себе в том, что это ошибка, но ему пришлось. Он устал мучить Алёну и себя. Строить из себя примерного семьянина не хватило сил, поэтому решил развестись почти сразу после свадьбы, а не рушить жизнь им двоим окончательно. У Гриши иногда возникала мысль, что он просто не готов к браку. Для него всё оказалось слишком скучно, что ли. После свадьбы все чувства ослабели: Алёна не казалась уже такой идеальной, а, наоборот, до тошноты сладкой и приторной; темы для разговоров попросту пропали, как и взаимопонимание, а секс и подавно превратился в скучный и однообразный. Не то чтобы Гриша был любителем какой-нибудь извращённой экзотики, но ему всегда нравилась страсть. Когда руки дрожат от нетерпения прикоснуться к желанной коже, женские стоны с придыханием, чувственные укусы, засосы, небольшие следы от коротких ноготков, ритмичные движения и татуировки на шее… Чёрт! Жизнь с Алёной померкла на фоне постоянного адреналина на работе, череды ссор и Алисы. Твою мать! Рыбкина сразу после его свадьбы перестала откровенно намекать на секс или на что-либо, будто бы перестала воспринимать Измайлова как мужчину вообще, видя в нём только начальника и товарища. Они по-прежнему пошло подъебывали друг друга в дружеской форме, проявляли заботу в мелочах и издевались над Володей. И это должно было успокоить Гришу, но только выбесило. Его стало тянуть к ней какой-то неведомой силой. В два раза сильнее, чем раньше. Запах её кожи и волос дурманил и завораживал, иногда ему просто хотелось уткнуться в утончённую мягкую шею и заполнить все лёгкие невероятным ароматом тёрпкого цитруса вперемешку с сигаретами и кофе, а после впиться в её губы требовательным поцелуем, напрочь стирая дерзкую ухмылку. Снова пробовать на вкус, хотелось прикусить, облизнуть, сделать своей. Он впервые ощущал такое, и это иногда пугало. Но после известия о разводе отношение Алисы к нему не изменилось. Никаких серьёзных намёков или шуток, как раньше, что уж говорить об остальном. Иногда у Гриши были намерения пригласить её на настоящее свидание, но вовремя одёргивал себя, представляя шокированный взгляд. В ответ она может только покрутить у виска и послать нахуй. И будет права. — Уверен? — Рыбкина подозрительно изогнула бровь. — Да, просто уже представил, как Володька опять будет слюной извергаться. Пойду тоже проработаю свою зацепку, может, выйдет что-нибудь охуительное, — он вновь потёр глаза, пытаясь убрать пелену слёз. — Ты заходи, если какие мысли дельные будут или если захочешь потрахаться — тоже не стесняйся, — он улыбнулся, задорно подмигнув. — Знаешь что, Измайлов, у тебя явно проблемы после развода, — Рыбкина отпила кофе. — Тебе ни одна тёлка не даёт, может быть, разведёнка — клеймо не только у женщин? — Рыбкина, посмотрим, как ты заговоришь у меня, когда с кровати встать не сможешь после того, как я отжарю тебя, — быстро проговорил майор, закрывая дверь. — Мечтай! — карандаш, который летел в парня как ответ, ударился о дверь, не достигнув цели. Эти несколько недель с начала расследования в отделе проходили как-то однообразно. Рыбкина и Измайлов полностью переключились на дело о мошенничестве, тем более после того, как в понедельник поступило ещё одно заявление от пострадавшего, а вдогонку после этого очередное промывание мозгов от Яковлева. Другие мелкие дела были отданы оленям с мнимой надеждой на то, что они справятся, ведь если сложить их мозги воедино, то получится один нормального размера. Хоть тут повезло. Каких-то серьёзных преступлений не было. Гриша уже не мог игнорировать головную боль, которая давила на виски почти целый день, а слабость неприятно отзывалась во всём теле, заставляя парня откинуться на спинку стула, прикрыв глаза; на время отключился мозг, даже уши заложило. — Измайлов, блять! — из затуманенного состояния его вывело прикосновение к своему плечу и знакомый голос капитана. — Ты чего кричишь на весь отдел? — открыв глаза, парень увидел свою подчинённую, сидящую на краю стола, внимательно смотрящую на него. — Потому что ты не слышишь ни хрена, уснул? — Алиса внимательно вгляделась в лицо начальника и чуть нахмурилась, попыталась понять, что с ним происходит.  — Нет, я просто передохнул, от монитора уже глаза болят, — он интенсивно потёр лицо в попытке прийти в себя. — Ты чё гонишь, — неожиданно для майора нежные изящные пальчики, такие кайфово прохладные коснулись его лба, медленно переходя к щеке, заставляя чуть застонать. — Гриша, — пухленькие губки шокированно приоткрылись, девушка поглаживала разгорячённую скулу и не верила своим ощущениям. — М? — Ты горишь весь, — Рыбкина тут же всё поняла. — Ты совсем не чувствуешь, что ли?! — Не, у меня всё нормально, — Гриша с блаженством прикоснулся к хрупкой руке на своём лице, бездумно захватил в плен своей большой ладонью, чуть поглаживая пальчики. — Рыбкина, у тебя такие руки нежные, — ему показалось, или язык начал заплетаться. — Вообще я очень их люблю, даже не скажешь, что ты можешь ими стрелять на поражение, — он устало улыбнулся. — Измайлов, ты бредишь, — его слова действительно намекали именно на это. — Так, тебе надо домой, — Алиса не на шутку заволновалась, видя состояние, которое стало явно запущенным. — Отставить, капитан! — вдруг понял, о чём пошла речь. Он не может поехать домой, когда в отделе нужно работать за троих каждому, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к верному пути в расследовании. А если его отправят домой, то работать придётся Алисе, а потом отчитываться перед Володей, сидящем уже какой день на успокоительных. Кстати, не помогает. — Нам надо работать. — Ты себя в зеркало видел? — Рыбкина была готова отвесить ему смачный подзатыльник, но поняла, что это ухудшит ситуацию. — Без тебя есть кому работать, — вообще-то только ей позволено наплевательски относиться к себе и работать почти без выходных. — Ага, кому? Тебе? Чтобы ты опять целую ночь просидела за компьютером без еды и воды, а потом весь день ездила и опрашивала каждого похотливого идиота-бизнесмена или отморозка, который заглядывается на твою упругую задницу? — он уже начинал злиться. — Сейчас я выпью кофе и смогу нормально работать, — Гриша резко встал с кресла, направляясь в коридор к автомату. Но не успел сделать и пару шагов, как вдруг в глазах потемнело. — Гриша! — Рыбкина испугано подбежала к нему, когда тот с грохотом упал, потеряв сознание. Голова гудела как после дикого запоя, в ушах противно заложило, а в глазах даже немного двоилось, заставляя Измайлова тут же закрыть их, как только он понял, что потолок кабинета неистово крутился, а яркий свет от лампочек только портил общее состояние. Как же хуево он себя ощущал. Как будто сквозь толщину воды слышал чьи-то голоса, яро перебивающие друг друга. Улей какой-то. — Может, всё-таки вызывать «скорую»?.. — Котельников напряжённо наблюдал за всем рядом со своими закадычными друзьями, которые тут же прибежали на крики Рыбкиной и перенесли коллегу на небольшой диванчик. — Или хотя бы дать ему нашатырь… — выдвинул своё предложение Елисеев. — У нас из лекарств есть только «антипохмелин». — Так, завалитесь, гоблины! — среди всех он чётко слышал только её и снова ощутил холодные пальцы на своём лице, медленно открыл глаза. Взгляд сфокусировался со второго раза. Хм, Грише нравились карие глаза. Сейчас они прямо заманивали в свой омут. Лисёнок. — Эй, как ты? — Алиса опустилась перед ним на корточки, отметила, что выглядит всё хуже. — Очень хуево, — ответил честно. — Башка кружится, и горло адски першит, — его голос был ожидаемо хриплым. — Ещё бы, — Рыбкина явно понимала, что ведёт себя довольно грубо, но ничего поделать не могла. Она злилась на него. Как можно было приехать на работу в таком состоянии и вообще дойти до подобного?! Ведь это явно запущенная форма простуды. — Ну как ты мог так себя довести? — вопрос риторический. — Ты же знаешь, что нам надо работать… — Заткнись, — она тревожно выдохнула, как будто строила в голове логическую цепочку. — Нужно вызывать «скорую», — капитан впервые в жизни нехотя согласилась с Димой. — Рыбкина, прекрати, — Гриша совсем не понимал её паники. Да, он простудился, вероятно, немного забил, но с таким решением согласен не был. — У меня всего лишь простуда. — Всего лишь простуда? — Алиса медленно выдохнула, схватилась за переносицу с целью совладать с неизвестно откуда взявшейся злостью. — Обычной она была, возможно, неделю назад, ты весь горишь, из-за высокой температуры потерял сознание. У тебя кости случайно не ломит? — Она права, выглядишь очень плохо, — вставил свои «пять копеек» Олег и собирался убедить начальника в правильности данного решения. — Я согласен поехать домой, — удручённо согласился майор, окидывая взглядом всех присутствующих, каждый из которых выглядел крайне взволнованно.  — Блять, какой же ты упрямый, — девушка точно понимала, что он не согласится ехать в больницу, если сам этого не захочет, будет упираться до последнего. Слишком хорошо его знает, и обычно всегда они спорят на эту тему, но сейчас перечить бесполезно. — Я тебя отвезу, — с Измайловым каждый день происходит какое-то феерическое дерьмо. И Рыбкина явно стала уставать. — До машины сможешь дойти? — Спорный вопрос, — пусть сознание пришло в ясность, но только в лежащем положении. Майор даже не стал спорить с тем, что его всё же отправляют домой, потому что единственное желание — поскорее оказаться в своей кровати и вырубиться на несколько часов. — Мы поможем, — парни, стоящие позади, переглянулись и тоже напряглись, впервые увидев Гришу в таком состоянии. Да, они часто вместе зависали в клубах в пьяном угаре и после — ужасном похмелье, но именно сейчас он выглядел так, будто у него по меньшей мере лихорадка. — Поедем на моей машине, встретимся на улице, — Алиса поспешила в кабинет оперов, чтобы собраться. — Алис, — устало протянул Гриша, замечая её поведение. Обиделась, и он не понимает причину. Рыбкина всегда отличалась от многих женщин в его жизни. Её склад ума, размышление, манера поведения резко разнились с обычным женским образом — по этой причине она всегда привлекала к себе противоположный пол. Дерзкая, опасная и охуительная. А её внешность, естественно, сексуальна. Ей не нужна никакая тонна косметики, сложновыебанные причёски, огромные каблуки, чтобы привлечь к себе внимание. Любой мужик и без этого не сможет оторвать похотливого взгляда, явно не скрывая своей идеи затащить в постель. Измайлова частенько злило такое внимание в её сторону. Почти на каждом вызове есть какой-нибудь молоденький или не очень паренёк, который обязательно будет подкатывать свои яйца к капитану, если та поедет одна, и, конечно, он тащится постоянно с ней. Несмотря на всю охуенность Рыбкиной, если она обижается, то легче сразу броситься в ноги и молить о прощении, пока не поздно, потому что от такого поведения одно желание — застрелиться. Постоянное холодное общение через зубы, жёсткие подъебы могли довести до нервного тика. Особенно Гришу. Майор начал осознавать серьёзность состояния, когда шёл на улицу с помощью парней: у него ужасно кружилась голова, не давая даже полностью сфокусировать взгляд на чём-то одном. Близко ко второму обмороку. Оказавшись, наконец, в машине, Гриша с облегчением выдохнул и удобно устроился на кожаном сидении, полностью окутанный приятным дурманом сигарет и апельсина, с удовольствием вдыхая любимый запах владелицы автомобиля. Они ехали в тишине. В напряжённой тишине, парень тяжело вздохнул. — А ты не быстро едешь? — усмехнулся он, перевёл взгляд с окна. — Нормально, — дерзкий ответ не заставил себя ждать. — Алис, — он внимательно посмотрел на неё, заметил суровое выражение лица. — Лисёнок, на что ты обиделась? Опять хочешь довести меня до нервного срыва своей обидой? — он постарался улыбнуться. — Чёрт, Измайлов, — этот демон прекрасно знает, как действует его бархатистый голос. — Как можно с таким откровенным пофигизмом относиться к своему здоровью?! — Ну, для начала: кто бы говорил, — всё же был рад, что с ним хотя бы разговаривают. — Ты хоть иногда домой ездишь? — конечно, утрировал, но суть понятна. — Ой, заткнись, — каждый раз, когда дело заходило об этом, они ругались. — Не сравнивай. Я на работе в обморок не падаю. — Но с кашлем и температурой приходила, — подметил начальник. — Прости, да, я облажался, — тяжёлая ладонь мягко опустилась на острую коленку, слегка поглаживая плотную джинсовую ткань, иногда касаясь пальцами открытой кожи, которая выглядывала из декоративных потёртостей. — Ты же не будешь злиться на больного человека после обморока? — Хватит давить на жалость, — строго подметила Алиса, не скрывая улыбку. Машина незаметно для парня плавно остановилась в знакомом дворе.  — Зайдёшь? — с хитрой улыбкой предложил Гриша. — Могу угостить тебя чаем или не только им. — Ну, ты офигел, — засмеялась Алиса, правильно распознав очередной намёк. — Даже в таком состояний хочешь меня трахнуть? — Ну почему сразу трахнуть, Рыбкина, — в голубых глазах отразилась наигранная наивность. — Ну да, конечно, — с сарказмом проговорила она и вышла из машины. Головокружение тут же вернулось, как только Гриша вышел из машины и сделал пару шагов в сторону дома. Впервые в жизни он чувствовал себя таким уязвимым и беспомощным, не имея возможности передвигаться самостоятельно. Занятия спортом для Рыбкиной явно не прошли впустую. Гриша старался не сильно наваливаться на неё, почти твёрдо стоял на ногах, но не удержался от того, чтобы не закинуть руку на плечо, аккуратно притянуть ближе к себе, борясь с желанием припасть губами к этой чёртовой татуировке, которая являлась ему в страшных кошмарах. Обычный небольшой диванчик в его квартире сейчас показался настоящим раем, а мысль о том, что больше не нужно будет никуда (и уж тем более) ехать, грела душу; теперь он будет мучиться от головокружения у себя дома. — Спасибо тебе, правда, — парень перевёл усталый взгляд на Алису, которая стояла рядом. — Тебе не станет лучше, если не будешь лечиться, — она скрестила руки на груди. — Как ты себя чувствуешь? — присев на подлокотник дивана, Рыбкина вновь коснулась его лба. — Как будто меня бетоноукладчик дважды переехал, — он прильнул к ней ближе, ловя настоящий кайф от её присутствия. — Гриш, ты переоденься и ложись в кровать, а я к тебе поднимусь. — Ууу, на второй этаж подниматься? — он так удивлённо это произнёс, будто не в своей квартире находился. Ему так хорошо здесь и с её ладошкой в руках. — Нужно измерить температуру и выпить жаропонижающее, тебе сразу станет легче, ты до этого принимал что-нибудь? — в ответ тяжёлая голова майора легла на бедро девушке. — Измайлов, вроде бы голова на плечах есть, а не пользуешься, или жить один не способен? — Не способен, — он соглашался на любые слова, но не воспринимал смысла. Голова жутко разболелась. — Иди, тебе надо поспать, — в ответ удручённое согласие. Еле устоял на ногах, медленно двинулся в сторону лестницы, поднялся наверх; всё время в пути не обходилось без помощи стенки, тем более на лестнице. Ну кто придумал такую неудобную вещь?! Капитан уже минут десять искала хоть что-то похожее на аптечку в холостяцкой берлоге, но нашла пачку презервативов, вернулась обратно на кухню, обойдя весь первый этаж. — Кто бы сомневался, — закатив глаза на находку, Алиса опёрлась спиной на стойку на кухне, снова осмотрела территорию поисков оперским взглядом. — Да ладно?! Что за издевательская хуйня? — аптечка тихо-мирно лежала на высоком холодильнике. Она обречённым взглядом посмотрела на барный стул и, схватив предмет интерьера, поставила напротив холодильника, вскарабкалась на мягкую обивку и на носочках потянулась изо всех сил, едва касаясь кончиками пальцев контейнера. — Сука, ну и квест, — она всё-таки улыбнулась долгожданной коробочке в своих руках, спустилась вниз, уже изучала содержимое. Найдя нужные лекарства, взяла с собой стакан воды, отправилась в уже знакомую спальню. Она ни разу не была в этой квартире с того самого дня, когда всё покатилось к чертям. В спальне достаточно темно, на полу разбросаны все вещи, в которых сегодня ходил их хозяин, сам же Гриша в одних пижамных штанах разлёгся на кровати. Часто дышал и хмурился. — Уснул? — тихо спросила девушка, присела на край кровати. — Нет, — он с трудом открыл глаза. — Давай измерим температуру, — она протянула белый пластиковый градусник. — Чувствую себя чмом, — поджав подмышкой градусник, снова перевёл взгляд на свою подчинённую, подмечая её красоту. Заботливая и взволнованная Рыбкина приятно удивляла, заставляя сердце биться чаще. — Выглядишь так же, — подкол засчитан. — Если до сегодняшнего вечера тебе не станет лучше, то я вызову врача, — её тон не потерпит никаких пререканий. Если Рыбкина один раз уступила, то это не значит, что ей приятно будет наблюдать, как он бьётся в конвульсиях от высокой температуры и бредит. Возможно, простуда уже перешла в воспаление и негативно сказывается на организме в целом, а чуть позже приведёт к серьёзным проблемам со здоровьем, что никак не допустимо для человека, работающего оперуполномоченным сотрудником. — Только не врача, — жалобно протянул майор, передал градусник обратно, когда тот пискнул. — Я не понимаю, почему взрослый дядька, который на постоянной основе гоняет на работе сомнительных личностей с оружием наперевес и с диким желанием выстрелить в колено полицейскому, так боится доброго доктора, — идеальная бровь обворожительно изогнулась, сильнее подмечая удивительное непонимание на лице девушки. — Я не боюсь никого, — данная фраза даже самому Грише показалась слишком детской. — Просто не хочу… Знаешь, с нашей работой уже являюсь частым гостем, а лишний раз появляться там… — Ну да, лучше довести себя до температуры… — Алиса с неким опасением взяла в руки новомодный электронный термометр. — Ебать, 39,2, — в детском доме подобные цифры всегда вызывали панику у малоопытного врача в медпункте. Хотя ничего другого Рыбкина не ожидала, ведь каждый раз прикасаясь к лицу Измайлова, рука ощущала дикий дискомфорт от палящего жара. Гриша впервые увидел её такой серьёзной: по привычке она тихонько оттягивала нижнюю губу, делала в светлой головушке трудный выбор, а также была явно недовольна сложившейся ситуацией. — Выпей, — вложив в ладонь таблетку анальгина и стакан воды, мельком оглядела спальню, схватила с кресла небольшое полотенце и спустилась на кухню. Гриша хмуро и с полным непониманием во взгляде наблюдал за резкими передвижениями и откинулся на подушки, возвращая стакан на тумбочку, с трудом проглатывая мерзкое лекарство. — Тебе нужно пить больше жидкости, — Алиса принесла второй стакан с водой и то самое полотенце. — Это поможет немного охладиться, — влажная и холодная махровая ткань легла на разгорячённый лоб больного, заставила блаженно закрыть глаза. Лицо действительно пылало. — Спасибо, — сильная усталость вновь одолела, и глаза начали слипаться в прямом смысле, как бы прося забыться во сне. — Лись, останься, — он не просил сидеть с ним в одной спальне, но хотя бы в одной квартире. — Останусь, — она не смогла сдержать полуулыбку от того, как Измайлов боролся со сном только чтобы услышать ответ. — Я же обещала посмотреть на тебя вечером, — в подтверждении своих слов скинула с себя косуху и положила на спинку кресла. Видимо, организм окончательно заебался бороться с простудой в таких ужасных условиях как бесконечные погони, засады и всего несколько часов сна в день, что вырубился почти сразу, как тело расслабилось. Измайлов никогда не спал так крепко, даже после трёх дежурств подряд. Пару раз просыпался, и ему казалось, что отдохнул ещё недостаточно, и снова проваливался в сон, не слыша ничего вокруг и потерявшись даже во времени. Где-то в тумане в чугунной голове появлялась мысль о том, осталась ли его гостья или уехала к себе, но каждый раз натыкался на знакомую куртку. Проснувшись в очередной раз, парень почувствовал себя немного лучше: голова точно больше не гудела и не «било» виски, а влажное полотенце по-прежнему охлаждало; оно было, видимо, поменяно не один раз заботливыми руками капитана. — Ух ты, сколько же я спал, — ужасно хриплый голос отозвался в темноте комнаты, когда Гриша мельком глянул на свои часы, которые показывали девять вечера. Стянув полотенце со лба, сел на кровать, он резко замер. Только тихий звон внизу намекал, что на кухне кто-то есть. Плохо отойдя от сна, он всё-таки спустился вниз, босыми ногами шлёпая по паркету, щурясь от яркого света на первом этаже. Алиса действительно находилась на кухне, стояла напротив плиты, спиной к нему, помешивала деревянной ложкой что-то очень вкусно пахнущее. Майор не знал, что больше удивляло — готовящая Рыбкина на его кухне, где обычно только разогревается готовая еда, или то, что на ней была такая знакомая чёрная футболка с надписью «Полиция», ворот которой любезно оголял хрупкие плечи, а плетёные лямки излюбленного топа девушки офигительно сексуально подчёркивали татуировку. Он чуть не подавился слюной от такого зрелища. — Тебе идёт моя футболка, — грубый голос заставил Алису вздрогнуть и резко обернуться, выпуская из левой руки кружку и разбивая её о кухонный кафель. — Сука! — испуганно вскрикнула девушка, чуть отпрыгнув от летающих осколков. — Чёрт, Лись, прости, ты не поранилась? — Гриша подошёл ближе с надеждой разглядеть, есть ли на её ладони порез. — Нет, стой, поранишься, — вскинув руку вперёд в жесте «стоп», Алиса аккуратно обошла зону осколков. — Измайлов, ну нахрена так пугать?! — возмущённо подметила она. — Где у тебя веник или что-нибудь? — В чулане рядом с ванной, — майор виновато опустил голову и потёр затылок, в неуверенности перевёл взгляд на то, что раньше было подарком бывшей жены. Ликвидировав последствия своего испуга, Алиса поставила на место инвентарь по уборке и вернулась обратно на кухню, где за стойкой сидел Гриша и внимательно рассматривал кипящую жидкость в небольшой кастрюле. Пахло аппетитно. — Никогда бы не поверил, что ты умеешь готовить, — пусть немного грубо, но честно. — Думаешь, что я совсем непутёвая баба? — чуть обижено ответила Рыбкина. — Знаешь, как бы круто тёлка не отсасывала, должна уметь хотя бы варить куриный суп. — Ну, Рыбкина, — Гриша растерянно развёл руками на очередные её слова. — Ой, только не заливай мне, что секс в отношениях — не главное, — она игриво ему улыбнулась. — Или хочешь сказать, что простил бы скучный секс за вкусный завтрак в постель? — Интересно поставлен вопрос, — он не сдержал ухмылку. — Это, безусловно, важно, особенно если секс с тобой, — всё-таки засмеялся, получив в лицо средний палец. — Не мечтай, но если сильно хочется, можешь закрыться в ванне с моей фоткой. — Но вот знаешь, ничего не спасёт: ни вкусный ужин, ни занятия любовью во всех позах Камасутры, если человек не твой, — Гриша наконец-то понял хоть что-то важное в своей жизни, а также осознал истинную причину простого «не получилось» в браке с Алёной. Они строили отношения по шаблону «идеальной жизни», где все безумно любят друг друга розовой любовью, красавица-жена готовит ужин и ждёт с работы любимого, муж с нетерпением приезжает домой. Они сидят в обнимку перед камином, рассказывают друг другу про свой трудный день и занимаются любовью, ложатся спать, не забывая в сотый раз за вечер признаться в любви через каждое предложение. И Алёна действительно такая. Безупречная, будто бы сошла с обложки журнала и любила его искренне, а Гриша слепо придумал в себе эту неземную любовь. А потом в его жизни легко и непринуждённо появилась Рыбкина, которая уж никак и никогда не будет подходить под словосочетание «идеальная девушка». Она с самой первой минуты знакомства вела себя дерзко, нагло и свободно, не скрывая своей настоящей сущности ведьмы. Алиса легко говорит правду в лицо, добивается своих целей любым способом и умело защищает себя и свои интересы, при этом является классным опером. Её проблемы — только её, и Рыбкина не спешит делиться ими с посторонними, всё решает сама и несёт полную ответственность за каждое своё действие и слово. Гриша восхищался ею. Она бесила и притягивала к себе одновременно. До последнего сопротивлялся, ведь любил только Алёну: будучи полностью верным мужчиной, он никогда не станет изменять той, с которой состоит в отношениях. Это принцип и в первую очередь уважение к девушке. Принцип рухнул издевательски легко, как и терпение. Был в депрессии, потерялся и запутался, и рухнул в омут с головой там, где ему действительно хорошо. Изменил. Нагло. Осознанно. Неидеально, но ему охуительно рядом с ней. Они делали вид, что ничего не произошло. Гриша продолжил строить идеальные отношения и женился на Алёне. Понимает, что если бы действительно любил её или испытывал хоть что-нибудь сильное, то никогда бы не изменил. Семейная жизнь не принесла обещанного счастья. Им тяжело, но они старались поддерживать мнимую любовь. У него внутри гадко и пусто, он не нашёл себе места в жизни Алёны. Всё очень просто. Измайлов неидеален, точно так же, как и Рыбкина. Ведьма околдовала демона. — Ты не виноват, — он чувствовал вину, а эта чертовка вновь без слов поняла. — В том, что ошибся, — Алиса чуть улыбнулась и сразу вернулась к процессу приготовления, а чуть позже выключила плиту вовсе. Гриша наблюдал за тем, как миниатюрная девушка хозяйничает на маленькой кухне, наливает в глубокую тарелку порцию супа, ставит перед ним, а потом оглядывает сомнительным взглядом. — Тебе не холодно? — голый по пояс майор явно зародил в карих глазах недобрый отблеск, а на губах появилась хитрая улыбка. — Нет, — нагло ухмыльнулся в ответ, пробуя суп. — Ммм, Рыбкина, это очень вкусно, — в подтверждение своих слов зачерпнул ещё одну ложку. — Ой, не подлизывайся, — Алиса неуверенно, будто прячась, взъерошила русые волосы набок. — Я серьёзно, — он с таким аппетитом поглощал поздний ужин, шмыгая носом, и наблюдал, как Алиса достаёт из аптечки какую-то сомнительную стеклянную бутылочку и берёт столовую ложку, внимательно читает этикетку. — Сироп от кашля, — прокомментировала она, подходя к нему. — Я не кашлял, — твёрдо ответил парень, чуть отодвинулся от неё, потому что они находились почти на одном уровне, но он всё равно был чуть выше. Не зря капитана прозвали гномом. — Кашлял. — Нет, и пить не буду, — совсем не любил эти ужасные на вкус лекарства, после которых нужно зажевать жевачку. — Лучше таблетку. — Сироп лучше, — она тяжело выдохнула. — Издеваешься? Выпей, — ложка застыла перед его лицом с неким вызовом. — Не буду. — Блять, чего ты хочешь?! Открой рот! — рука дёрнулась от желания дать подзатыльник. — Поцелуй, — он еле сдерживал смех на её шокированное выражение лица. — Чего, блять? Ты ничего не перепутал? Я, что ли, тут болею? — специально издевается?! — Если я дальше буду болеть, то точно попаду в больницу, и ты останешься одна среди трёх оленей и Яковлева, который каждое утро будет придумывать для тебя различные синонимы к слову «выебу», заставляя ускориться в поимке этого петушары, которого найти ещё сложнее, если работать одной, поэтому олени наши подключатся… — Измайлов! — Сейчас целовать тебя не стану, вдруг заболеешь, — всё-таки довольно улыбнулся своей маленькой победе. — Я хочу желание на поцелуй. — Опять бредишь? — она хотела понять по виду, плохо ли ему. Вроде да. — Я поцелую тебя, когда сам решу, в любой момент. Мне плохо, но не в бреду, — подметил Гриша, всё-таки открыл рот для ложки и с готовностью проглотил неприятный на вкус сироп, но доволен, как слон. — Ты меня доведёшь, — Рыбкина резко поставила бутылку на стойку и закрыла крышку. Чего он добивается?! — В мои планы не входит, — мужская рука бережно обернулась вокруг тонкой талии, притянула ближе к разгорячённому голому торсу недовольного маленького опера. — Лись, спасибо, — Измайлов с наслаждением уткнулся носом в висок Алисы, чуть задел распущенные волосы, нежно целуя в тёплую щеку, вдохнул полной грудью запах кожи, чувствуя, как её пробирает мелкая дрожь. Провёл губами вдоль скулы и коснулся серебристых серёжек, неожиданно поцеловал в ушко.  — Мне нетрудно, — тихо подметила «хозяйка» кухни, аккуратно выбралась из объятий, приводя свои мысли обратно в порядок. Нельзя. — Это твоё желание на поцелуй? — Что? Неет, — протянул он с улыбкой, отпустил подругу. — Не думай, что сможешь так легко отделаться, — парень поправил свою футболку на ней. — Я испачкала свою, а твоя на диване лежала, подумала, не обеднеешь, — она смешливо усмехнулась. — Тебе надо измерить температуру и отдохнуть, — не смотря на появившийся аппетит, Гриша выглядел усталым и всё-таки больным. — Хорошо, — Измайлов нехотя опустил руки и покорно отправился обратно в постель, потому что снова хотелось спать, несмотря на многочасовой сон. Отдав ему градусник, Алиса заварила большую кружку горячего чая с лимоном и поставила на тумбочку рядом с кроватью. — Ну вот, — она чуть улыбнулась. — 38,3, теперь сбивать нельзя, — но всё же подала очередную порцию лекарств. Гриша тоже улыбнулся, сделал пару глотков из этой самой кружки. Горлу сразу же стало легче. — Утром выпьешь сироп и следи за температурой, — Алиса пощупала карманы джинсов в поисках ключей от машины, попутно забирая с кресла косуху, накинула на себя, проверяя карманы и в ней. — Опять сироп? — непроизвольно сморщился, а потом проследил за действиями Рыбкиной, хмурясь сильнее. — Ты что делаешь? — Собираюсь домой, — она сделала паузу в каждом слове, удивительно осмотрела себя, будто бы делала что-то неправильно. — Уже поздно, ты не поедешь, — Гриша снова посмотрел время на своих «Ролекс». — Ну, во-первых, не так уж и поздно, — она тоже посмотрела на время в своём смартфоне. Полдесятого. — А во-вторых: нет, я поеду. — Алиса, — Гриша устало вздохнул, медленно подходя ближе. Сейчас она так просто не согласится. — На улице темно. — И? — перестала уже что-либо понимать. — Сейчас вечер, и поэтому на улице темно, — она игриво прикусила губу, чтобы сдержать смех над выражением недовольного лица. — Очень смешно, — подметил он без тени улыбки, хватаясь за края косухи, потянул на себя. — Не пущу. — В сексуальное рабство решил забрать? — Алиса хитро улыбнулась. — Ну, об этом мы поговорим после того, как у меня башка кружиться перестанет и хватит сил хорошенько показать тебе, кто из нас главный, — он начал стягивать куртку с хрупких плеч. — А сейчас ты переночуешь у меня. Постараюсь не приставать, — суровый взгляд голубых глаз заставил капитана отпустить из рук грубую кожаную ткань, позволяя снять верхнюю одежду. — Ты же помнишь, что я — опер? — неожиданно спросила Рыбкина. — И нормально ориентируюсь в ночное время суток? Ну, типа, знаешь, гоняюсь за всякими плохими ребятами, стреляю без промаха и веду погони на машине? — голос пропитан сарказмом. — Я помню, насколько ты классный опер, — подметил парень. — Но ты всё равно останешься у меня, — на самом деле, вообще со стороны её слова действительно имели смысл. Но он не хотел сейчас отпускать её одну. — Ты от этого не перестаёшь быть привлекательной девушкой, к которой может пристать какой-нибудь очень смелый незнакомый маньяк. — Почему сразу маньяк? — поправив в очередной раз волосы, девушка то ли действительно сдалась, то ли придумывала очередной аргумент в свою пользу. — Скорее всего, он захочет пригласить меня в какой-нибудь кабак и мы классно проведём время. — Хорошая идея, конечно, — он чуть улыбнулся. — Но не сегодня. Ложись здесь… — Нет, Измайлов, ты у нас больной и тебе нужен нормальный отдых, а я, так уж и быть, перебьюсь на диване. — Окей, — схватив с кровати плед, передал ей. — Но если вдруг захочешь лечь со мной, то я не против. — Даже не думай, спокойной ночи, — обречённо улыбнулась Алиса, закрыла за собой двери спальни. — Спокойной ночи, — полностью доволен своей победой, он не сдержал чихание.  — Ты в норме? — послышалось внизу. — Рыбкина! — по квартире раздался знакомый смех ведьмы. Гриша никогда не любил болеть. Состояние вечной усталости и постоянного чихания с кашлем всегда нервировали. А ещё больше не любил лечиться с помощью противных пилюль и попросту не умел это делать. Не знал названия никаких лекарств, не читал хитровыебанные инструкций. Слишком трудно, поэтому обычно ждал, когда «само пройдёт». И ведь проходило, но не в этом случае. Алиса пришла на помощь неожиданно легко. Оказалась рядом и начала просто заботиться, делая те вещи, которые совсем не обязана. Измайлов болел очень редко, но Алёна пару раз заставала его в таком состояний. Она тоже старалась помочь, но чтобы заботиться о нём, к сожалению, не было времени, и он прекрасно всё понимал — содержать бизнес, развивать модное кафе трудно, поэтому Гриша и помощи особо не просил, сам зависая постоянно на работе. Когда всё-таки свободное время появлялась, то теперь уже бывшая жена обязательно звонила и интересовалась, чем может помочь. Забота Алисы была приятна. Одно её присутствие облегчало паршивое самочувствие, а прикосновения заставляли забыть обо всём, прижаться сильнее и отключиться на пару часиков. Но теперь прижиматься надо очень осторожно. Рыбкина держала ту дистанцию, на которой ей было удобно. Они дружили, о многом разговаривали, работали только вместе, раскрывали не одно дело, обменивались пошлыми намёками и придумывали легендарные разводы для Володи, доводя до истощённого крика. Капитан не позволяла себе и ему заходить дальше этого. А Грише хотелось зайти дальше. Хотел её во всех смыслах. Демон полностью околдован. Уже давно. Майор проснулся утром от неприятной сухости во рту, еле разлепил глаза, взял с тумбочки стакан воды, а потом рефлекторно посмотрел время в телефоне. Девять утра. — Офигеть, — сладко потянувшись до хруста в позвоночнике, спустился вниз, стараясь не создавать лишнего шума. Он не слышал сегодня безумного будильника Рыбкиной, поэтому предполагал, что она спит. — Не удивлён, — Алиса сидела за столом, закинув ноги на соседний стул, пила кофе и читала какой-то старый журнал. — Перестань. Стебать. Моё. Утро, — сурово предупредила капитан, не отрываясь от глянцевых страниц. — Не перестану, — Гриша весело улыбнулся, разводя руками, сел напротив со сладким зевком. — Временами ты прям бесишь меня. — Не ври мне. Ты от меня без ума, — он с удовольствием сделал пару глотков бодрящего чужого кофе, допивая напиток. — И это говорит человек, который дрочит на меня. — Откуда ты всё знаешь, Рыбкина? — Интуиция, — она хитро улыбнулась. — Как ты? — Уже лучше, намного, честно, — Гриша вправду не заметил постоянной слабости и головной боли. — Ещё бы, анальгин и не на такое способен, — встав с насиженного места, Алиса подошла к раковине, оставила там кружку, достала из верхнего ящика знакомую бутылочку, поставила на стол перед ним. — Не, второй раз не соглашусь пить эту дрянь, — сироп вызывал у него отвращение. — Не зли меня, — она стояла над ним с выражением лица гневного гнома. — Кашлял всю ночь как туберкулёзник, — налив нужное количество сиропа на ложку, поднесла к губам. — Ты же знаешь, что просто так пить не стану, — в заспанных голубых глазах появился недобрый отблеск. — Нет, снова не куплюсь, — она уже хотела убрать руку, вспоминая вчерашнее «желание на поцелуй». Перспектива ходить и оглядываться каждый раз, боясь быть застигнутой врасплох, не радовала. Боялась пересечь черту, которую провела. Тёплые пальцы тут же перехватили маленькое запястье, удержали перед своим лицом, Гриша смотрел ей в глаза с некой издёвкой и медленно облизал ложку. — Вот, молодец, — она как-то быстро слишком вырвала руку. — Алис… — Мне надо на работу, — капитан прошла к двери, обувая кроссовки. — Подожди, зачем? — Чтобы работать? — вопросом на вопрос ответила опер, смотря на начальника, как на дебила. — Я понимаю, что большинство ходит туда штаны протирать, но я обычно работаю, — его немного злой взгляд напрягал. — Чё тебе надо? — Яковлев звонил? — м-да, видимо, он уже задницей чует, когда в деле появляются хоть какие-то продвижения. — Да, одна моя зацепка вроде как сработала, нужно проверить, — Алиса не собиралась признаваться. Ей всего-то нужно было быстро смотаться на работу, потому что никто не собирается приостанавливать расследование оперов, а Гриша не будет сидеть дома смирно, пока дело ведётся без него, а второй обморок в отделе нахрен никому не упёрся. — Какая зацепка? — он подошёл ближе. — Я знаю что-нибудь? Ты мне ничего не рассказывала. — Не успела, пришла к тебе в кабинет, но, увы, — девушка чуть развела руками. — Думаешь, я отпущу тебя одну? — продолжал надвигаться, смотря на свою подчинённую сверху вниз. — А хули нет? — внезапно дерзко ответила Рыбкина и засунула руки в карманы куртки, которую успела надеть. — Хватит обращаться со мной, как с неопытной школьницей, — начала злиться. — Я — старший опер. Капитан. Уже дохуя работаю в полиции, не вчера, слава богу, пришла! Ещё до тебя столько дерьма на работе увидела, до сих пор не забыть! Заебал меня постоянно контролировать, не забывай, что опером я стала по собственной воле и прекрасно отдаю себе отчёт в собственных действиях — будь это перестрелкой или какой-нибудь засадой! Измайлов не ожидал такой реакций, даже немного затих, но сдавать позиций не собирался. Обычно они с Алисой не ругались — да, спорили, отстаивали свою точку зрения по какому-то вопросу, но никогда не переходили эту грань. У них прекрасно в плане понимания. — Я переживаю за тебя, потому что ты вечно на рожон лезешь, приказы не выполняешь, а потом оказываешься в передряге или выбираешься в последний момент! Ты подставляешься под пули, бежишь за очередным отморозком по крышам, без бронежилета вступаешь в перестрелку и водишь как сумасшедшая! Мне приходится вечно тебя страховать и присматривать, ведь ты мне не чужой человек! — как же долго держал в себе. — Я уже сказала, что отдаю себе отчёт в собственных действиях, — она посмотрела на него злым, давящим на сознание взглядом, но тон спокойный. — Ты, по-моему, меня со своей женой бывшей перепутал, дорогой мой. Меня не надо опекать, заботиться и защищать. Никто этим не занимался, и тебе не стоит начинать, — устало усмехнулась. — А насчёт последнего — интересно, кто же я тебе? Тёлка, которую ты трахнул на досуге, а потом забыл и побежал дальше строить счастливый брак? Подчинённая, за которую нужно отчитаться после очередной перестрелки? Друг, с которым можно попить пива вечером, поговорить о проблемах и почувствовать поддержку в дохуя сложных ситуациях? Скорее всего, именно друг, так что не перегибай палку со своей заботой, а с зацепкой сама разберусь, если станет плохо — звони, на кухонной тумбе лежат таблетки, вечером заеду, — дверь за ней тихо захлопнулась. Гриша остался стоять на месте, провожая Рыбкину шокированным взглядом, не находя слов для ответа. Каждое сказанное ею слово осталось в памяти, заставляя прокручивать разговор снова и снова. Он ничего не понимал, только то, как сильно облажался в этот раз. Алисе больно сейчас. И было тогда. Для неё это не был «просто секс», как и для Гриши тоже, но он не смог перебороть свои мысли и перестать думать о том, кто является её настоящим отцом. Чёрт возьми! При самой первой встрече несносная девчонка заинтриговала его, заставляя постоянно думать о ней. Пусть хоть и мельком после работы, дома в объятьях Алёны — в мыслях проскальзывала Рыбкина. Сначала Измайлов считал, что это обычный интерес к противоположному полу, ведь сразу признал, что она красивая и фигура охуительная, хотя характер — дерьмо полное. Неуправляемая и всегда себе на уме, возможно, чуть сумасшедшая. Потом он узнал о ней больше — прошла через такие трудности как детский дом, выстояла, не сломалась, и как теперь смотреть без уважения? Её принципы заставляли даже Гришу задуматься над собственными. То, что она — не продажный мент на Барвихе, уже о многом говорило. Рыбкина искренне помогала людям, обратившимся за помощью в полицию, да, преступников не жалела, но всегда понимающе относилась к проблемам других, будто бы у самой жизнь — один сплошной сахар. Чем больше они общались, тем сильнее его тянуло к ней, затягивало в омуты карих глаз. Гриша считал, что Алиса поймёт, не станет осуждать, выслушает и обязательно поддержит. Так происходило и сейчас. Они переспали. Внезапно. Чувствовал ли вину? Да, перед Алёной само собой, но не считал это ошибкой. Ему хотелось, он понимал. Не просто трахнуться и забыть, а чувства. Гриша испытывал очень сильные чувства. Но они оказались куда слабее, чем разум. Ему не сразу удалось принять тот факт, что Алиса — дочь убийцы родителей, поэтому от страха решил вернуться к Алёне, заставляя себя поверить в то, что к Рыбкиной ничего не чувствует. Алиса не виновата. Она — не её отец. Измайлов понял, но ничего не изменил. Алиса выстояла и это, оставаясь с ним друзьями. Наступила себе на горло и забыла обо всём, продолжая работать с ним и прикрывать задницу майора от череды проблем, а потом вообще стала личным психологом после развода. Друзья. Вот только у Измайлова явно не дружеские, сука, чувства! Она рядом, но он скучает. По её губам, коже, запаху и целостности образа. Боже, как он хотел заняться любовью с ней и больше не отпускать. Впервые ощущал единство не только на физическом уровне, но и духовно. С Алёной — никогда. С бывшей женой было уютно и хорошо до той поры, пока их разговоры не заходили о его работе и о нём в целом. Любила ли она его полностью? Нет, хотела многое поменять, но никак не любить то, что есть. Алиса всегда убеждала в том, что Гриша — хороший человек и ему не нужно меняться, если сам не хочет. Измайлов осознаёт истину — он тоже не хочет, чтобы Рыбкина изменилась хоть на какой-то процент, потому что любит такой, какая она есть. Весь день Измайлов ощущал себя дерьмово, и теперь это не только состояние из-за простуды, но и волнение за девушку с острым язычком, которая ясно дала понять, что последнее, что нужно делать, — опекать её. Считала себя недостойной подобного отношения, особенно от него. Ну да, вот только он готов под пули встать, чтобы сохранить её жизнь. В течении дня иногда писал ей смс и сразу получал ответ, чуть успокаивался и продолжал лечиться, чтобы как можно скорее отмазаться от простуды и выйти на работу. Инструкция выполнена — измерить температуру, принять лекарства, выпить воды и заснуть. Гриша проснулся поздно от тихого звонка в дверь. На часах восемь. — Привет, — на пороге стояла Алиса. — Я обещала приехать, — она пожала плечами, будто оправдывая своё присутствие, протянула пакет. — Апельсины и ещё один сироп, если температура не спадёт, — пакет поставила возле порога. — Заходи, — Измайлов впустил её в квартиру, закрывая дверь. — Если собираешься спросить о зацепке, то лучше сразу завались, — маленькое тельце устало выдохнуло и прислонилось к стенке. — Ну, ничего, — он ободряюще улыбнулся. — Прорвёмся, Рыбкина. Ты ела? Я еды заказал, поужинай нормально. — Нет, спасибо, я ненадолго, — она неуверенно поправила распущенные волосы. — Прости за то, что сорвалась на тебя… — Гриша не даёт сказать, уверенно, но мягко хватает за шею, притягивая к себе, впиваясь в губы. Наконец-то. Её губы мягкие, податливые и безумно вкусные. Он слегка прикусывает нежную кожу до крови, начинает посасывать, проникая языком, «вступая в борьбу». Второй рукой медленно проводит по спине, прижимает чуть ближе, от чего мышцы под ладонью напрягаются, но Гриша старается удержать её на месте, боясь дальнейших действий. Алиса была в полном шоке, поэтому не спешила отвечать на столь страстный порыв, а после окончательного осознания, собирая остатки разума, вцепилась рукой в его локоть. С полной готовностью оттолкнуть наглого демона так, чтобы головой чуть ударился о стенку. Она не для этого строила неподвижную стену между ними, тщательно подбирая действия для общения с ним. Они вместе никогда не будут. Это не её решение. Измайлов собственноручно поставил точку, а она всего лишь хотела счастья для него. — Ты офигел? — она тяжело выдохнула ему прямо в губы, потому что сил всё-таки не хватило, а мужская рука впилась ей прямо в талию, не давая двинуться. — Какого хуя творишь? Потрахаться захотел?! — Это моё первое «желание на поцелуй», а ещё отвечаю на твой вопрос, — фраза показалась капитану поистине тупой, что тут же отразилось на её лице. — Решил сразу на месте раз и навсегда показать, кто ты для меня. — И кто? — в карих глазах тут же начала зарождаться некая ненависть и раздражение. До чего же он её довёл. — Ты — мой человек, — Гриша почувствовал, как девушку внезапно пробила дрожь. — Лисёнок, — тут же соприкоснулся с ней лбами. — Прости-прости-прости, — голос предательски ломался. — Я не хотел делать тебе больно. Ты не заслужила, нет, только не ты… Я такой мудак, господи, если бы мог, то сам бы себя прибил. Я запутался, правда, испугался и вместо того, чтобы разобраться в себе, тут же побежал к Алёне в надежде забыться. А нихрена не вышло. Только сломал всё: себя, Алёнку… Чёрт с этим, я тебя сломал! — он вновь нежно удерживал её за шею, чтобы не прерывать зрительный контакт, продолжал шептать еле различимые слова. — А ты снова всё выдержала да рядом зачем-то осталась, только чтобы мне, придурку, хорошо было, потому что без тебя — хуево. Без тебя никак. Мне наплевать на всё. Только ты мне нужна. Никто тебя не заменит, — неистовые короткие поцелуи стали покрывать лицо Алисы, не давая ей и слова сказать, постепенно спускаясь к шее и плечам. Ему необходимо впитать её, наконец-то полностью раствориться. Алиса сдалась. Бесповоротно. Безумно страшно. Но сейчас не могла сопротивляться желанию прижаться к мужскому телу, которое источало жар то ли от температуры, то ли от эмоций, которые прорывались сквозь него. Она не знала, чего ждать потом. Возможно, утром Измайлов снова посчитает ошибкой это, но Рыбкина снова выдержит и останется твёрдо стоять на ногах. Если смогла собрать себя тогда, то получится вновь. Поцелуй рванный, смешанный с тяжёлыми вздохами, они прижимались друг к другу до последнего миллиметра, вызывая лёгкое головокружение, будто бы сходя с ума окончательно. — Лись, — Гриша согнулся почти в два раза под давлением на своём затылке маленькой ладошки, которая притягивала к себе. Разница в росте. Он с лёгкостью схватился за бедра, обтянутыми в чёрную джинсовую ткань, в одно движение чуть подкинул, умещая маленького капитана на себе. Впился в покусанные губы, страховал её за попу. Конечно, чертовка держалась очень уверенно и без труда, но впереди лестница. Косуха слетела с хрупких плеч по дороге к спальне и валялась на полу где-то рядом с кроссовками, а майор уже пробрался под свою футболку, нагло украденную вчера, плавно проводил пальцами по изящному женскому позвоночнику, пересчитывая позвонки, поднимаясь на первую ступеньку. — Алис, не удержу — грохнемся, — прошептал Гриша, а Рыбкина тем временем вырисовала неведомые узоры языком на коже ключицы, заставляя его тяжело выдохнуть через зубы. Ведьма. — Накажу, — в подтверждение ощутимо прикусил нежную кожу горла, тут же оставил на месте красного следа влажный поцелуй. Ни на секунду не отрываясь друг от друга, как изголодавшиеся звери, исследовали каждый участок доступной кожи, стараясь быстрее избавиться от одежды. Измайлов стянул футболку с женского манящего тела, снова поцеловал, ощутимо надавливая пальцами на ямочки венеры, вызывая неровный выдох. Льстило. От одного касания Алиса теряла контроль, в ответ, дразня, поёрзала на его бёдрах, тут же вызывала внушительную мужскую реакцию. Не опуская девушку, Гриша уронил их на кровать под неприятный скрип; не обращая внимания, с удовольствием стал прокладывать влажную дорожку губами от шеи, где начиналась татуировка, до самого её конца, пальцами массируя острые плечи. Намеревался стянуть чёрный топ, но ожидаемо запутался в многочисленных переплетённых между собой лямочках. — Рыбкина, с тобой даже здесь какие-то проблемы, — зарычал майор под звонкий смех, обещая себе выбросить подобные элементы одежды к чертям, если придётся постоянно распутывать непонятно что. Зато она с лёгкостью сняла его футболку, одним рывком залезла на него, не забыв коснуться «случайно» рукой заметной выпуклости, а потом одним движением стянула с себя топ. Парень замер, затуманенным взглядом с восхищением посмотрел на неё. Горящие недобрым огоньком карие глаза, распущенные, чуть взлохмаченные волосы, изящные ключицы в темноте казались более заметными, и аккуратная небольшая грудь, к которой он с трепетом прикоснулся. Алиса издала хриплый протяжный стон, выгибаясь навстречу, зацепилась руками за край домашних штанов. Мягкая большая ладонь огладила упругую грудь, спускаясь всё ниже, остановилась на внизу живота. Молния на джинсах поддалась, и туго обтягивающая чёрная ткань с трудом, но была снята вместе с кружевным нижним бельём, вслед через мгновение в ту же сторону отлетели штаны с боксерами. В тишине среди естественных стонов и вздохов резанул слух обоим звук рвущейся упаковки. — Ведьма, — прошептал Измайлов после того, как с невинным лицом чертовка помогла надеть презерватив, оглаживая его. — Доигралась, — пальцы майора вжались в нежную кожу во внутренней стороне бедра, помогая развести ноги шире, чувствительно поглаживать, ощущая волну жара. — Чёрт! — вырвалось у неё, когда в попытке свести ноги вместе Измайлов её нагло остановил. Влага предательски чувствовалась на коже.  — Хочешь сказать, что тебе не нравится? — улыбнулся Гриша, заполняя её с такой лёгкостью. Одновременный стон раздался в небольшой спальне. Алиса, привыкнув к забытому ощущению соединения с ним, начала неторопливо двигаться, прикрыв глаза от наслаждения. Гриша позволил ей немного побыть главной, прекрасно зная, что эти движения были специально такие медленные, чтобы раздразнить его. Хоть немного наказать за противное поведение. Он был не согласен. Парень резко принял сидячее положение, схватил её за талию и чуть приподнял, изменил угол проникновения, входя во всю длину, увеличивая темп, когда стройные ноги обвились вокруг бёдер. Не упуская возможности, уткнулся носом в изящную хрупкую шею, оставил огромный багровый засос в переплетении змей и дракона. Татуировка сводила с ума, влекла какой-то неведомой силой своей уникальности. Красочный рисунок дико смотрелся на девичьей коже, выделялся ярким пятном даже в полной темноте. Дерзкий рисунок под стать своей хозяйке безоговорочно подчёркивал её характер. Какая девушка решится на подобное? Только Алиса. Уникальная. Смелая. Офигительно сумасшедшая. За словом в карман не полезет, своё отстоит и рот заткнёт виртуозно. Как противостоять такой особе? Гриша сдаётся. Снова падает в омут с головой там, где хорошо, и не важно, что случится потом. Алиса — его любимая. Мания. Тот самый его человек, и он больше не станет противиться этим чувствам, которые раньше, как оказалось, не испытывал. — Гриша… — с каждым толчком сдерживаться было невыносимо, Алиса полностью забылась в эйфории запретной близости, тонкими пальчиками впиваясь в широкую спину. Оба тяжело дышали, напряжённый воздух сложно проникал в лёгкие, а стоны становились всё громче вперемешку с частыми шлепками. — Лисёнок мой… — Измайлов хищно улыбнулся, прижимая к себе. — Блять! — оргазм настиг их одновременно, заставляя задержать дыхание. Рыбкина тяжело дышала, устало обмякла в мужских объятьях, напоследок прикусив кожу в районе плеча, чуть смеясь. — Лиса, — Гриша еле восстановил дыхание, откинулся на подушки, утянул за собой расслабленное тело, закинул ножку себе на бедро, не желая разрывать телесный контакт. — Всё-таки добился своего? — он вопросительно вскинул бровь. — Трахнул меня. — Неа, Алис, не трахнул, — Измайлов повернул голову в сторону девушки, коротко поцеловал. — Любовью с тобой занимался. — Какое сильное заявление, — усмехнулась Рыбкина, откинула мешающие волосы назад, перевела на него грустный взгляд, замечая немного уставший вид и то, с каким блаженством он закрыл глаза, притягивая её ближе. В эту ночь Алиса дала себе обещание, что расслабится в объятьях Гриши последний раз, чтобы почувствовать себя хоть чуть-чуть нужной, хоть кому-то. Это вранье было необходимо, иллюзия для поддержания равновесия внутри. А утром она уйдёт раньше, чем он проснётся, и будет вновь оправдываться и объяснять, почему они не могут быть вместе. Но засыпать в сильных руках майора до боли приятно. Измайлов впервые за неделю бешеной работы и сильной простудой проснулся бодрым и относительно здоровым, без головной боли и страданий, а значит с хорошим настроением. Хотя причина, скорее всего, в другом. Протянув руку вправо, он хотел как минимум наткнуться на обнажённую спину, но увидел только холодные мятые простыни. Зародилась паника. — Таак, — он оглядел спальню в поисках разбросанной одежды. Ничего.  — Сука! — злобно крикнул он, когда Алисы внизу тоже не оказалось. Ну понятно. — Рыбкина, твою мать! — куртки тоже нет. — Ну, выебу — стоять не сможешь, — мельком глянув на часы, схватил телефон, набирая знакомый номер. — Котельников, ведьма на работе? — Да, как обычно раньше всех… — звонок окончен. С самого утра в кабинете оперов уже собрался весь более-менее рабочий состав. Три взрослых мужика выглядели как провинившиеся школьники в кабинете директора, которые пытались спрятаться за спинами друг друга для лучшей безопасности. Потому что боялись злобного маленького гнома сильнее, чем Яковлева: тот хотя бы только обещает выебать, а вот Рыбкина на полном серьёзе может воплотить все угрозы в реальность. Тем более после таких масштабных косяков обычно угрожала прострелить колено. Алиса обвела своих коллег самым злобным взглядом, на который способна, дозированно выпустила воздух сквозь сжатые зубы, обречённо откидывая голову назад в надежде совладать со своей злостью. Появилось желание убивать. — Вот скажите, вы серьёзно? — три тупых выражения лица стали ещё тупее за долю секунды. — Вы серьёзно просто взяли и уехали? Ой, бляя. Вы реально олени, ну нет другого объяснения… — когда они в срочном порядке попросили приехать, она не ожидала услышать такую тупость. Ну как они стали работать в отделе? — Кому вы отсосали для того, чтобы попасть в опера? — Мы вроде как перепутали… — проговорил виновато длинный в попытке оправдаться. — Так, ребятки-зверятки, — терять время на них нет смысла. — Быстро сели в тачку и погнали брать этого укурка… — капитан резко выпрямилась в кресле, ударяя ладонями о стол. Парни вздрогнули. — А что потом с ним делать? Теперь-то он вряд ли признается в угоне тачки, — как обычно вставил своё словечко Олег. — Привезёте сюда и допрашивайте. Делайте что хотите, но чтобы к вечеру этот мажорик признался, а вы, дебилы, закрыли дело, — Алиса была готова уже вцепиться кому-нибудь в глотку. — Разрешаю продержать до завтра, возможно, ночка в «обезьяннике»… — дверь кабинета распахнулась. Измайлов быстро окинул всех взглядом, тут же заметив нужную особу, в глазах вспыхнула ярость. — Парни, извините, договорите потом, — он двумя шагами достиг капитана, схватил её за локоть, повёл на выход. Прибьёт. Не обращал внимания на многочисленные взгляды работников отдела и отборные маты девушки, которая не успевала даже перебирать ногами, старалась не упасть и вырвать руку из сильной хватки. Гриша был зол. Очень зол. Распахнул двери своего кабинета, затолкнул Рыбкину внутрь. — Охренел?! — Алиса со злостью в глазах потирала локоть. — Что ты творишь?! — То есть в данной ситуации я охренел?! — голос точно надорвётся когда-нибудь с этой девкой неугомонной. — Захотела отомстить? Охуенно придумала, что сказать, — он картинно похлопал в ладоши с таким шумом, что хотелось закрыть уши. А Алиса молчала, отводя взгляд в сторону, абсолютно не желая отвечать на риторический вопрос. Вообще продолжать разговор тоже не собиралась, не видя смысла. — Да-да! Я заслужил, именно этого заслужил, мудаком я конченным был, когда бросил тебя тогда! Но ты сейчас чего добивалась?! — он вплотную подошёл к девушке, схватил её за подбородок, чтобы та, наконец, посмотрела ему в глаза. — Ты думала, что я тебя трахну и забуду, так, что ли?! Я сказал вчера, что не трахал тебя, а занимался любовью! Говорил тебе?! — Я просто избавила тебя от проблем… — Рыбкина сделала шаг назад, вжалась спиной в край стола, чуть расправила плечи. — Каких проблем?! Ты что за хуйню несёшь?! — От себя. От необходимости в очередной раз обсуждать, почему секс между нами внезапная слабость и тому подобное. Я всё знаю, с того раза отлично запомнила и в повторении не нуждаюсь, — единственное, чего сейчас ей безумно хотелось — уйти. С каждым её словом злость в Грише разрасталась с бешеной скоростью — если эта девчонка не заткнётся, то он не в ответе за себя. — Всё, Измайлов. Иди нахуй со своими фееричными объяснениями, — Алиса, даже не давая ему вставить хоть слово, направилась к двери. — Стоять, — процедил Гриша сквозь зубы, схватил её за руку, когда та проходила мимо. — Ты, по-моему, слишком дохуя сказала, теперь моя очередь. Ты считаешь себя моей проблемой?! Ты права, блять! Моя проблема — ты! Всю жизнь мою сранную перевернула, у меня крышу от тебя снесло, окончательно запутала меня, из-за тебя с женой развёлся! Ты показала мне, что никогда не любил её, с ума по ней не сходил! Скажи честно, околдовала меня?! Почему меня не отпускает, а? Ты под кожу залезла, всю кровь собой пропитала, я зависимый стал, — Гриша по-прежнему твёрдо удерживал Алису в своих руках. — Послушай, тогда я переспал с тобой не просто так. С кем угодно так было, но не с тобой, — он устал говорить, она устала слушать. — Дай мне шанс, а? — поцелуй неожиданный, требовательный. Гриша целовал с упоением, сплетясь языками, ощущая маленькие пальчики в своих волосах, прижимая к себе. Её близость сводила с ума. — Измайлов! — в шоке проговорила Алиса в попытке отдышаться. — Думаешь, засосал меня и всё в ажуре? — Нет, — улыбнулся Гриша. — Думаешь, я забуду твою дебильную выходку? — не переставая хитро улыбаться, майор щелчком закрыл дверь на замок, устрашающе надвигаясь на девушку. Резким движением схватил её за бедра, усадил на край стола. Снова поцеловал с обожанием, полностью окунувшись в знакомые объятья своей ведьмы. Гриша неидеален, поэтому построить жизнь по шаблону общественности никак не получится: увы, он по другую сторону. В своё оправдание может сказать — старался, мечтал об идеальном браке и семье, сделал всё, что мог. Алиса неидеальна, никогда не стремилась быть такой. Она живёт так, как удобно ей. Никогда не строит ненужных иллюзий, не скрывает своей настоящей сущности и не подстраивается под других людей. Они нашли друг друга. И теперь Измайлов точно уверен: Алиса — его человек, а значит всё получится. Без тупого шаблона.