За то, что ты — это ты

С самого начала Бинхэ пытался быть лучше. Быть тем, кого кто-то из горных лордов с радостью возьмёт на свой пик, тем, кто не разочарует Шицзуня на вступительном испытании, тем, кто понравится своим шисюнам. У него никогда не получалось. И лишь в тот момент, когда Шицзунь впервые посмотрел на него не как на грязь под ногами и кинул лекарство — что-то изменилось. Чем дольше Бинхэ узнавал этого нового Шицзуня, тем больше понимал, что хочет сделать всё для него. Быть лучшим учеником, гордостью, опорой, защитой. Он прилагал столько усилий, сколько мог, и даже немного больше и, казалось, не зря. Бинхэ жадно впитывал любые знания, которые давал ему учитель или же Нин Инъин, которую он попросил о помощи. Он улучшил свою каллиграфию, игру на гуцине, рисование, он запоем прочитал чуть ли не всю библиотеку Цинцзин. И его упорство окупилось — он стал лучшим учеником. Шицзунь говорил, что гордится им. Бинхэ тоже гордился собой, настолько, что позволил небольшую слабость — пусть мечом он владел отлично, но притвориться, что ещё не лишился неуклюжести движений, чтобы уткнуться в грудь Шицзуня и посметь вдохнуть его запах. — Осторожнее, Бинхэ. Будь внимательнее, — мягко помогал восстановить равновесие учитель. — Конечно, Шицзунь, прошу прощения! И когда его дорогой Шицзунь поставил его в бой против демонического старейшины — Бинхэ знал, что не имеет права его подвести. Не тогда, когда учитель так верил в его победу. Победу, которую он вырвал не столько ради себя, сколько ради него. И тут же проиграл, позволив ранить Шицзуня вместо себя. Бинхэ сделал всё, чтобы стать тем, к кому Шицзунь обращался за помощью. Он готовил то, что нравилось Шицзуню, убирался в его доме — и даже жил там! — помогал с документами и мелкими поручениями. Ло Бинхэ не стремился отобрать у Мин Фаня звание главного ученика Цинцзин, но так вышло, что фактически он им стал. Но, Мин Фань сам был виноват, что хуже справлялся со своими обязанностями. Мин Фань злобно сверкал глазами, но перечить желаниям Шицзуня не смел: — Передай Шицзуню, что этот ученик понял и немедленно приступит к подготовке к спуску с горы. — Шицзунь отдельно просил проследить, чтобы на этот раз лошадей хватило на всех. Мин Фань едва не зашипел, как кот, на которого пролили воду: — Пусть Шицзунь не беспокоится по этому поводу. И пока Мин Фань ушёл распределять обязанности между учениками, чтобы собрать всё необходимое — Бинхэ отправился на кухню, приготовить закусок в дорогу. Если его Шицзуню что-то понадобится, то Ло Бинхэ обязан предугадать его желания. Шишу Лю продолжал притаскивать своих отвратительных монстров и кидать их прямо на прекрасную зелёную траву у двери в дом учителя. Ло Бинхэ каждый раз хмурился, когда видел это — Лю Цингэ нёс с собой хаос и смел оскорблять взор учителя заляпанными одеждами и осквернять вид у бамбукового дома. — Бинхэ, принеси, пожалуйста, шишу Лю чай для ответного подарка, — каждый раз отсылал его Шицзунь за чем-нибудь. Честно сказать, Бинхэ ненавидел, когда приходил Лю Цингэ, потому что учитель смотрел на всех этих зверей с неожиданным восхищением. “Ему так нравятся подарки от Лю Цингэ?” Слишком задумавшись при разделке туши, он неосторожно проткнул мешочек с ядом, и тот брызнул прямо на руки, разъедая кожу. Но это и близко не было сравнимо с тем, как душу Бинхэ разъедали ревность и отчаяние. — Бинхэ, ты поранился? — заметил повреждения Шицзунь, когда он расставлял на столе тарелки. Бинхэ попытался спрятать руки за спину, но Шицзунь перехватил их своими, внимательно осматривая. — Этот ученик был несколько небрежен, когда разделывал монстра, и его яд попал на меня, ничего страшного! Но учитель, кажется, был не согласен. Усадив его на подушки, он нашёл мазь и принялся обрабатывать и бинтовать ладони Бинхэ. — Я попрошу шишу Лю больше не приносить ничего ядовитого, это может быть опасно для тебя, — заворчал он, отчего у Бинхэ потеплело в груди. — Не стоит, вам же нравятся его дары, Шицзунь. — А? — отвлёкся от своего занятия учитель, чтобы кинуть на него недоумённый взгляд. — Я просил Лю Цингэ не таскать мне зверей, но тот, кажется, решил ими выплатить долг за спасение своей жизни, так что слушать меня он не намерен. Не скрою, мне интересно так близко рассмотреть разных демонических монстров, но если ты можешь пострадать, то это не имеет никакого значения. Мой ученик должен быть счастлив и здоров. Закончив, Шицзунь погладил его по голове и сел напротив, принимаясь за еду. Бинхэ, пытаясь скрыть пылающие щёки и не ляпнуть лишнего, тоже быстро принялся за острое мясо сегодняшней твари. Бинхэ ненавидел видеть всех этих людей возле Шицзуня. Начиная от Гунъи Сяо, занимающего то место, где должен стоять он, заканчивая Лю Цингэ, который непонятно что должен был делать ночью в комнате Шицзуня. Он ненавидел их за то, что Шицзунь смотрел на них, но отказывался даже взглянуть на Ло Бинхэ, спокойно позволял им стоять рядом, когда от него — убегал. Он ненавидел их за то, что их Шицзунь не сбрасывал в Бесконечную Бездну, а его — да. Неужели он был столь плох? Неужели то, что он демон, имело такое большое значение? Неужели он настолько ненавистен своему Шицзуню, что не имеет права даже думать о нём, не то что быть рядом? Он недостоин ответа, почему с ним так поступили? Он не достоин больше малейшей благосклонности? Он больше никогда не увидит тёплого взгляда, направленного на него, едва заметной улыбки, вызванной им, не ощутит в волосах ласковую ладонь, утешающую или награждающую его. Ло Бинхэ ненавидел себя за то, что был настолько бесполезен. — Уже третий раз за месяц! — яростно ходил по комнате Шицзунь, пока Ло Бинхэ сидел на кровати. — Шишу Шан прислал мне настолько разгневанное письмо, что я не удивлюсь, если он в него плюнул! — Шан Цинхуа посмел прислать Шицзуню разгневанное письмо? — вскинулся Бинхэ, думая, как наказать этого мелкого человечка, осмелившегося на такой дерзкий поступок по отношению к его мужу. — Нет! — остановившись на мгновение, указал на него веером Шицзунь. Звучало это подозрительно похоже на команду “нельзя” в сторону собаки. — Во-первых, ты не посмеешь ничего сделать с Шан Цинхуа — его гнев вполне оправдан, да и мы с ним неплохо ладим. А во-вторых, не пытайся уйти от ответа! Вы с Лю Цингэ уже в третий раз за месяц подрались так, что почти разрушили пик Байчжань. Ты хоть представляешь, сколько средств Цанцюн расходует на возмещение ущерба? Не удивительно, что Шан Цинхуа в гневе! Ло Бинхэ надулся: — Не я начинаю эти бои. — Но ты на них соглашаешься! — не отступил Шицзунь. — Зачем? Если тебе так скучно, то вы могли бы устроить просто дружеский спарринг, почему обязательно драться так, словно вы поубивать друг друга хотите? Ло Бинхэ упорно молчал. Что он мог сказать в ответ на это? — Бинхэ, ответь мне. Я правда хочу понять, почему ты это делаешь, — кажется, растерял весь праведный гнев Шицзунь, наблюдая за тем, как поник Ло Бинхэ. — Я должен доказать, что сильнее Лю Цингэ, — наконец, тихо ответил он, не поднимая головы. — Но ведь все и так это знают, зачем это из раза в раз доказывать? — когда молчание растянулось до совсем уж неприличного, он подтолкнул. — Бинхэ? — Я должен доказывать, что сильнее, иначе Шицзунь разочаруется и уйдёт к нему, — совсем шёпотом, таким, что не будь Шэнь Цинцю заклинателем с таким высоким уровнем совершенствования — и не услышал бы вовсе. Через некоторое время Шицзунь, наконец, сдвинулся с места, и под подбородок Бинхэ уткнулся веер, заставив поднять голову и встретиться с шокированным взглядом. — Ты что это серьёзно?.. О боже, ты это серьёзно. По макушке прилетело веером, но даже прежде чем Бинхэ успел это осознать — тот оказался отброшен, а Шицзунь прижимал его к себе, зарывшись пальцами в волосы: — Почему у тебя в голове такие глупости, Бинхэ? С чего вообще ты это всё взял? Бинхэ ощутил, как по щекам потекли слёзы, утыкаясь в живот Шицзуня и судорожно обнимая его за талию. — Я должен быть лучшим, только тогда Шицзунь проявит ко мне благосклонность. Я должен быть сильнее Лю Цингэ, иметь больше власти, чем Юэ Цинъюань, знать больше, чем Шан Цинхуа, уметь угождать тебе лучше, чем Мин Фань, и услаждать взор пуще Нин Инъин. Только тогда Шицзунь останется с этим никчёмным, бесполезным учеником. Шицзунь, окаменевший в его руках после признания, через некоторое время потянул его от себя, заставив разжать хватку. Но не успел Бинхэ испугаться, что после такого проявления слабости Шицзунь решит, что ему не нужен этот муж — тот опустился ему на колени, обхватив лицо ладонями. — Какой же ты у меня глупый, — выдохнул Шицзунь, прежде чем начал сцеловывать всё ещё не останавливающиеся слёзы. — Ты самый лучший для меня не потому, что ты должен быть во всём лучшим, а потому что ты — это ты. Бинхэ судорожно вдохнул, но вышел какой-то совсем уж постыдный жалкий всхлип. Шицзунь же, словно не заметив, нежно утёр новые слёзы большими пальцами, смотря ему прямо в глаза. — Мне нравится, когда ты что-то делаешь для меня, мне нравится, когда ты помогаешь и стараешься угодить, но запомни — это не главное. Ты не обязан это делать, чтобы я любил тебя, потому что я люблю тебя за то, кто ты, а не за то, что ты для меня делаешь. И чем больше ты стараешься дать мне, тем больше мне кажется, что я не могу вернуть тебе столько же, сколько ты заслуживаешь для счастья. — Для счастья мне достаточно, что ты рядом! — тут же возразил Бинхэ. — Но это взаимно, понимаешь? — прижался лбом прямо к демонической метке Шицзунь. — Мне тоже достаточно, что ты рядом. Поэтому делай то, что ты действительно хочешь делать, а не то, что по твоему мнению ты должен, чтобы заслужить мою благосклонность. Этот муж порой не очень хорошо выражает свои чувства, но ты всегда мил мне, и я никогда и ни к кому от тебя не уйду, запомни это. Ло Бинхэ снова всхлипнул, прижимая своего любимого ближе к себе: — Сейчас я хочу лишь поцеловать своего восхитительного мужа. Могу я? Шицзунь не ответил ему, но переместил руки на шею, притягивая ближе и соединяя их губы в нежном и чувственном поцелуе. — Я люблю тебя, — шептал Ло Бинхэ позже, когда Шицзунь прижимался губами к его демонической метке, а за окном сгущались сумерки. — Я очень сильно люблю тебя. — И я люблю тебя, — без тени сомнения ответил Шицзунь. — Навсегда люблю тебя. Уткнувшись в макушку своего мужа и чувствуя, как тот перебирает его волосы, Бинхэ так и не мог понять, как ему могло так повезти, что самый прекрасный человек во всех мирах любит его и обещает никогда не оставлять. Не мог понять, но изо всех сил постарался поверить, что так будет всегда.