Ночь в Пусане

Я неподвижно смотрел на корабль. Ярко освещенный, он покоился на поверхности Суёнган, невдалеке от набережной. Хотя я уже неделю был в Пусане, я всё ещё не мог привыкнуть к беспечным огням этого города. Города́ в которых я бывал раньше по ночам были чёрными, будто угольные шахты, и свет фонаря в темноте был опаснее, чем чума в средние века. Я приехал из Сеула двадцатого столетия. Корабль был пассажирским судном. Шла погрузка. Я знал, что он должен отплыть завтра вечером. В резком свете обнажённых электрических огней на борт подавали мясо, овощи, рыбу и консервы. Корабль снаряжался в путь, словно Ноев ковчег, ведь уже завтра в его планах не было стоять здесь — в порту. Что же, это и в самом деле был ковчег. Каждое судно покидавшее Пусан в эти месяцы 1951 года, было ковчегом. Америка находилась где-то там — далеко на вершине, достичь которую могли не все. Люди бежали из Сеула как и из других городов, оставив всё что могло их удерживать там. Лишь только порт Пусана был спасительным маячком для всех разочаровавшихся в жизни. Того кто не сможет достичь земли Америки, что были так священны меж беглецов, ждала гибель. Он был обречен истечь кровью в дебрях отказов во въездных и выездных визах, разрешение на работу, в чащах бюрократии, отчуждения и равнодушия к судьбе одиночки — вечные последствия войны, страха и нужды. Человек был ничем, надёжный документ — всем. Сегодня после обеда я пошёл в казино «Элита», что бы постараться заработать денег. Для таких людей как я, — беглецов, — вариантов заработка было совсем немного. Первый, и последний адекватный, это пойти работать в бар, но для этого нужны хорошие документы и какой никакой, но опыт работы. Паспорт у меня был, как и опыт, но меня не брали, так как я имел не самый благоприятный внешний вид: старое, потрепанное пальто; башмаки, подошва которых была не самой крепкой, из-за чего мои ступни иногда чувствовали асфальт; шапка, на которой почти не осталось места для дырок. Поэтому, я сразу перешёл ко второму пункту — казино. Они здесь не проблема. А пошел я туда, чтобы подзаработать денег на билет, который стоит триста долларов, на завтрашний корабль, ведь это его последний рейс в один конец — Нью-Йорк. Но вот проблема в том, что из своих семидесяти шести долларов, пятьдесят два я проиграл. В этот поздний час набережная была слишком тихая. Вскоре, однако, я заметил человека, который то бесцельно ходил взад и вперед, то вдруг останавливался и начинал, как я, всматриваться в пароход. Сначала я не обратил на него внимание, но вскоре понял, что он за мной наблюдает. Страх перед полицией никогда не остановит беглеца. Даже во сне. Даже тогда, когда ему нечего бояться. Поэтому я тут же повернулся и со скучающим видом поплёлся вон с набережной. Вскоре позади себя я услышал шаги, но ходу не прибавил. Меня мучила лишь одна мысль — как мне выбраться, если меня арестуют. В конце набережной стояли дома, будто выписанные пастелью, похожие на больших бабочек, уснувших в ночи. Под покровом ночи там легко можно стать незаметным, затеряться как-нибудь, и стать совсем невидимым для чьих-либо глаз. Но идти еще слишком далеко, а если я побегу, меня могут подстрелить. Человек теперь шел рядом со мной и был на пару сантиметров выше. — Вы из Пусана? — спросил он. Я медленно покачал головой. — Тогда, из Сеула? — скорее утвердил, чем спросил он. Я продолжал идти, не говоря ни слова. Улица становилась все уже, а дома — все выше. Я знал, что есть северокорейские полицейские, в речи которых нет и капли акцента. — Я не полицейский, — спокойно ответил незнакомец. Естественно, я ему не поверил. Хоть он и был одет в гражданское, сомнение и страх давали о себе знать. Но все же, документы, и очень даже приличные, у меня были. — Вас интересует пароход? — так же внезапно, как и мой подступивший страж, этот вопрос прозвучал в моей голове. Понадобилось время, около пяти секунд, чтобы осмыслить услышанное и понять, что обращаются ко мне. — Да, ну то-есть.- я немного замялся. Он все ещё мог оказаться полицейским. Ведь разве мало было случаев, когда меня ловили работники в штатском? — Держите путь в Америку? — спросил человек. В ответ от меня он получал лишь молчание. — Вот билет. Внезапно. Он сунул руку в карман, а уже через мгновение достал оттуда бумажку. Трудно было разглядеть ее при свете фонаря, но когда я взял ее в руку, на ощупь она была настоящей. Неужели он и правда даёт мне билет? — Сколько он стоит? — незамедлительно спросил я. — Нисколько, — подал плечами тот.- Просто бери его. Я уже протянул руку вперёд, как вдруг. — Но, при одном условии, — ну конечно, не может все быть так просто.- У меня лишь одна просьба. Я внимательно осмотрел человека ещё раз. Когда мы стояли, при свете фонаря кожа его казалась такой мягкой, а глаза — такими глубокими, что я на несколько секунд утонул в них. Теперь он выглядел совсем по-другому, нежели несколько минут назад. Губы были такими изящными, что казалось, будто он сошел с картины какого-то знаменитого художника, и место его в Лувре, не иначе. — Я слушаю, — любопытство взяло верх. Как никак, других вариантов у меня больше нет. — В эту ночь я не хотел бы оставаться один. — Выходите, что бы я был с вами? — Да. До утра. — И всё? — И всё. Я конечно знал, что люди, подобные нам, прогибаются под жизнь, но всё же был немного удивлён. Я уже слыхал, как одни спасали других от самоубийства, но никогда не встречал этого сам. Естественно, за такое и плату никакую не возьмёшь. — Куда бы вам хотелось пойти? — поинтересовался я. — Здесь поблизости есть какой-нибудь бар или паб, куда бы нас пустили? Что-то вроде «Тихой мили» в Дэгу. Я знал это место. Как-то мне приходилось жить в Дегу несколько месяцев и за это время я слишком хорошо изучил город, посещая некоторые места по несколько раз. Этот паб был популярен среди иностранцев и людей из других городов. — Нет, я не знаю такое место, — соврал я. — Ладно, что-нибудь да найдем. Я знаю один паб, который может быть еще открыт. Идём, — он показал пальцем в сторону города и мы выдвинулись в путь, вдыхая по дороге густой запах ночи. Деревья легко покачивал ветер, а небо потихоньку начало скрываться за домами, унося весь сумрак с собой. Уличные фонари создавали неимоверную атмосферу — атмосферу города Пусан.