Психушка

      Когда парень зашёл в гостиную Гриффиндора, его лучшие друзья сидели на диване перед камином и тихо переговаривались. Они посмотрели на вход в башню с таким выражением, что становилось ясно: Рон и Гермиона давно дожидаются Гарри. — Рон сказал, что ты ходил в библиотеку, — подозрительно посмотрела на друга Гермиона. — Да, хотел поискать старые газеты времен Первой войны с Тем-Парнем-Которого-Нельзя-Называть, — ответил Поттер. — Меня заинтересовало Табу, про которое ты вчера говорила.       Брови девушки взметнулись вверх, а взгляд стал ещё подозрительнее. Она сложила руки на груди и молча уставилась на Гарри. — Гермиона, кажется, мы сейчас стали свидетелями невозможного, — восторженно сказал Рон. — Гарри впервые не назвал Сама-Знаешь-Кого по имени!.. Хотя стой, настоящий Гарри никогда бы не пошёл в библиотеку просто так почитать, он бы называл Сама-Знаешь-Кого по имени, уж точно! Кто ты такой и куда дел нашего друга?! Это скорее всего Оборотное зелье!       Девушка, похоже, поддержала эту идею, потому что направила свою волшебную палочку на Поттера, как и Рон. Гарри удивлённо посмотрел на них и внезапно расхохотался. Его смех разносился по гостиной, чем привлёк любопытные и раздраженные взгляды гриффиндорцев. — Ну вы даёте! — воскликнул парень, закончив смеяться. — Пойду возьму учебники. — Стой, откуда нам знать, что ты правда Гарри? — настороженно сказала Гермиона. — Он бы рассказал своим друзьям, что с ним происходит… Но парень лишь покачал головой и направился в спальню. Девушка почему-то опустила палочку. — Не думай, что мы не вернёмся к этому разговору! — крикнула она вдогонку.

***

      Перед классом Защиты от Тёмных Искусств толпились студенты. Это был сдвоенный урок Гриффиндора и Слизерина, поэтому была высока вероятность стычек в коридоре. Слизеринцы стояли напротив гриффиндорцев и высокомерно наблюдали за копошением последних, временами улюлюкая и смеясь. Малфой и Уизли переругивались. Их обмен колкостями поддерживали Паркинсон и Грейнджер. Теодор Нотт отстранённо перелистывал «Лицом к лицу с безликим». Гарри же, слушая подколки Драко, вспоминал приемы окклюменции, о важности которых говорил Снейп в прошлом году во время частных уроков. Он помнил лишь, что нужно очистить разум от лишних эмоций… «Очистить! Как будто это и правда так легко!» — подумал Гарри и постарался убрать раздражение и гнев подальше. Но лишь злость от слов Малфоя хоть немного притупилась, парня накрыло второй волной гнева. Он пнул стенку от раздражения. В этот момент дверь кабинета открылась, и Снейп вышел в коридор, показав всем свое болезненное лицо, как всегда обрамленное прядями сальных темных волос. Тишина сразу повисла над очередью. — Внутрь, — скомандовал он тихо.       Когда они вошли, Гарри начал озираться. Снейп уже наложил на комнату отпечаток своей индивидуальности. Она была более мрачной, чем обычно, поскольку окна закрывали занавески, и была освещена свечами. Стены украшали новые картины, многие из них показывали людей, которые, казалось, испытывали боль, имели ужасные повреждения или странно искаженные части тела. Никто не разговаривал, когда они садились, поскольку все рассматривали ужасные темные картины. — Я не просил, чтобы вы вынули ваши книги, — сказал Снейп, закрывая дверь. Он подошел к столу, чтобы смотреть из-за него на класс; Гермиона торопливо засунула свой учебник назад в сумку и убрала ее под стул. — Я хочу вашего полного внимания. Его холодные чёрные глаза пристально оглядели студентов, задержавшись на лице Гермионы на мгновение дольше, чем на лицах остальных. — Я знаю, что до меня вы имели пять преподавателей по этому предмету, — негромко сказал профессор. «Он знает… как будто он не наблюдал словно коршун, как они все прибывают и идут, надеясь, что станет следующим,» — зло думал Гарри. — Естественно, эти преподаватели имели свои собственные методы обучения и приоритеты. Учитывая этот беспорядок, я удивлен, что многие из Вас сдали С.О.В. по этому предмету. Я буду еще более удивлен, если все Вы сумеете не отставать от уровня работы Ж.А.Б.А., которая будет более продвинутая. Снейп ходил по краю комнаты, говоря теперь более низким голосом; класс вытягивал шеи, чтобы держать его в поле зрения. — Тёмные искусства, — начал Снейп, — являются многообразными, постоянно изменяющимися и вечными. Борьба с ними напоминает борьбу с многоголовым монстром, который каждый раз, когда ему отрубают голову, выращивает другую, еще более жестокую и более умную чем прежде. Вы боретесь с тем, что подвержено изменениям, но неразрушимо. Гарри уставился на профессора. Конечно, уважать Темные Искусства как опасного врага — это одно, но чтобы говорить о них, как говорил Снейп, с нежностью в голосе?.. — Поэтому, ваша обороноспособность, — сказал Снейп немного громче, — должна быть столь же гибкой и изобретательной как искусства, которые вы стремитесь уничтожить. Эти картины дают справедливое представление о том, что случается с теми, кто переносит, например, проклятие Круциатус, — он указал рукой на ведьму, которая ясно вопила от боли, — чувствуют Поцелуй Дементора, — волшебник лежащий с пустыми глазами, — или сталкиваются с инферналами, — кровавая масса на земле. — Вы, я полагаю, новички в использовании невербальных заклинаний. Каково преимущество невербального заклинания? — чуть позже спросил Снейп, дав ученикам немного времени, чтобы осознать все ужасы Темных Искусств после показа картин. Рука Гермионы выстрелила в воздух. Снейп потянул время, озираясь на класс и удостоверяясь в том, что он не имел никакого выбора. — Очень хорошо — мисс Грейнджер? — Ваш противник не имеет никакого предупреждения о том, какое заклинание вы собираетесь использовать, — сказала Гермиона. — Что дает Вам преимущество в доли секунды. — Ответ скопирован почти слово в слово из «Стандартной Книги Заклинаний, Шестой курс», — ядовито заметил Снейп. Малфой в углу захихикал. — Но правильный в случаях первой необходимости. Да, те, кто прогрессирует в использовании волшебства, не крича заклинаний, удивляют соперника — он не знает, какое заклинание вы собираетесь использовать. Не все волшебники могут сделать это, конечно; это — вопрос концентрации и силы разума, которой некоторым не хватает… Его пристальный взгляд злонамеренно задержался на Гарри, который уже понял, что Снейп имел в виду уроки окклюменции в прошлом году. Напоминать о таком в этот момент — словно сыпать соль на рану. Гарри не опустил глаз, а с негодованием смотрел на Снейпа до тех пор, пока профессор сам не отвел взгляд. — Теперь вы разделитесь, — продолжил Снейп, — в пары. Один партнер будет делать попытку заколдовать другого без слов, а другой попытается отразить проклятье в равной тишине. Начинайте. Хотя Снейп и не знал этого, в прошлом году Гарри учил по крайней мере половину класса (всех, кто был членами ОД), как выполнять Заклинание Щита. Но, тем не менее, никто из них никогда не пытался использовать Заклинание Щита без разговора. Конечно, многие просто пытались обмануть; шептали колдовство вместо того, чтобы говорить его громко.Через десять минут урока, Гермиона сумела отразить проклятие Невилла, не произнося ни одного слова, подвиг, которым она заработала бы для Гриффиндора двадцать баллов от любого другого преподавателя, но только не от Снейпа. Во время их попыток он ходил между студентами, и, как всегда, был похож на летучую мышь-переростка, задержавшись, чтобы наблюдать за Гарри и Роном, борющихся с задачей. Рон, который должен был заколдовать Гарри, был фиолетовым в лице, его губы были сильно сжаты, чтобы спасти себя от искушения пробормотать колдовство. Гарри поднял свою палочку, и ждал, чтобы отразить проклятье, которое, казалось, маловероятно когда-нибудь придет. — Уизли, — сказал Снейп, через некоторое время. — Позвольте, я вам покажу… Он направил свою палочку на Гарри настолько быстро, что тот растерялся и забыл напрочь о невербальных заклинаних. — ПРОТЕ… — завопил гриффиндорец. Но не успел он договорить заклинание до конца, Снейпа чьим-то сильным Щитом отбросило назад. Весь класс обернулся и наблюдал, как потерявший равновесие профессор поднимается, схватившись за парту. — Мисс Грейнджер, вы мешаете своим однокурсникам осваивать новую тему, — прошипел Снейп, уставившись на Гермиону, которая вспыхнула от стыда и смущения. — Минус 20 очков Гриффиндор за срывание урока! И отработка в пять часов вечера в субботу. Вам ясно? Девушка кивнула, вздохнув. — А что она сделала такого?.. — тихо спросил Рон у Гарри. — А вы, Поттер, запомните, что мы изучаем невербальные заклинания, — процедил Снейп, проносясь мимо Гарри. — Я использовала Заклинание Щита, Рональд, — вздохнула Гермиона. — Невербально. — Погоди-ка, примерная ученица Гермиона Грейнджер потеряла баллы на первом же уроке по ЗоТИ и получила отработку? — с весельем заметил Рон. — Снейпа так классно отбросило на парту! Может, Гарри накаркал, и в один прекрасный день ты случайно не рассчитаешь силу? Как тогда, в Визжащей Хижине? — Ему следовало начислить тебе баллы за такое прекрасное выполнение, а не вычитать, — кипятился Гарри, когда они шли на перерыв. — И он кинул в меня проклятие! Мне хватило этого в течение тех уроков окклюменнции! Почему он не использует другую морскую свинку для разнообразия? Во что играет Дамблдор, позволяя ему преподавать Защиту? Вы слышали как он говорил о Темных Искусствах? Он любит их! Вся, эта дребедень о неуничтожаемости… — Ну, — сказала девушка, — я подумала, что он был похож на тебя… — НА МЕНЯ?! — удивлённо вскрикнул Гарри с долей возмущения. — Да, когда ты нам рассказывал, что это такое — сражаться с Волдемортом. Ты говорил, что тут мало просто заучить кучу заклинаний, сказал: нужно рассчитывать только на самого себя, на свои мозги, на свою храбрость… Ведь примерно то же самое говорил и Снейп, верно? Что, по сути, главное — быть храбрым и быстро соображать, — воодушевленно ответила Гермиона. Гарри был совершенно обезоружен тем, насколько она ценит его слова, что даже выучила их наизусть, словно «Общую теорию заклинаний», а потому не стал больше спорить. — Гарри! Эй, Гарри! Гарри оглянулся. Его догонял Джек Слоупер, один из прошлогодних загонщиков Гриффиндора, со свитком пергамента в руке. — Это тебе, — пропыхтел Слоупер.— Слушай, говорят, ты теперь капитан команды. Когда отборочные испытания?  — Я еще не решил, — ответил Гарри, а про себя подумал, что Слоуперу сильно повезет, если он сумеет снова попасть в команду. — Я тебе скажу. — Ну, ладно. Я надеялся, они будут в эти выходные… — проворчал гриффиндорец. Но Гарри уже не слушал: он узнал тонкий косой почерк Дамблдора на пергаменте. Бросив Слоупера на полуслове, он быстро пошел прочь вместе с Роном и Гермионой, на ходу разворачивая пергамент.

Дорогой Гарри! Я хотел бы приступить к нашим индивидуальным занятиям в эту субботу. Приходи, пожалуйста, ко мне в кабинет в восемь часов вечера. Надеюсь, первый учебный день прошел хорошо. Искренне твой, Альбус Дамблдор. Р. S.: Я наслаждаюсь кислотными леденцами.

— Он наслаждается кислотными леденцами? — с недоумением переспросил Рон, прочитав записку через плечо Гарри.  — Это пароль для горгульи, которая охраняет его кабинет, — тихо объяснил Гарри.       Весь остаток перемены друзья гадали, чему Дамблдор будет обучать Гарри. Рон считал, что это, скорее всего, будут какие-нибудь потрясающе эффектные заклятия, неизвестные Пожирателям смерти. Гермиона сказала, что это запрещено законом и более вероятно, что Дамблдор хочет обучить его каким-то сверхсовершенным разновидностям защитной магии. После перемены она пошла на свою нумерологию, а Гарри и Рон вернулись в гостиную и с большой неохотой взялись за домашнее задание Снейпа. Оно оказалось таким трудным, что они не закончили его даже после того, когда к ним на следующий свободный урок присоединилась Гермиона. Только они одолели наконец эту работу, прозвенел звонок на сдвоенный урок зельеварения, и они бросились знакомой дорогой вниз, в подземелье, в классную комнату, где так долго царил Снейп.       Когда они подбежали к дверям класса, оказалось, что продолжать обучение на уровне ЖАБА решились не больше дюжины человек. Крэбб и Гойл, очевидно, не получили достаточно высокой оценки на СОВ, но четверо слизеринцев все-таки набрали нужное количество баллов, в том числе и Малфой. Еще в коридоре было четверо ребят из Когтеврана и один пуффендуец, Эрни Макмиллан. Гарри он нравился, несмотря на свою напыщенность. Рано или поздно, но студенты все таки зашли в класс, и обнаружили в подземелье непривычно клубящийся разноцветный пар, источаюший удивительные запахи. Гарри, Рон и Гермиона с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Они выбрали себе стол поближе к котлу с золотистой жидкостью, от которого шел самый заманчивый аромат. Гарри он напомнил одновременно пирог с патокой, запах дерева от рукоятки метлы и что-то цветочное, похожее на запах лаванды. Он поймал себя на том, что дышит глубоко и медленно, и пар от зелья по­немногу наполняет его до краев, словно чудесный напиток. Его охватило ощущение невероятного довольства; он улыбнулся Рону через стол, и Рон лениво улыбнулся в ответ.       Слизнорт, выдав Поттеру и Уизли потрепаные старые книги по зельеварению, начал вести урок. Гермиона безошибочно определила содержимое всех котлов, даже маленького котелка на столе профессора с Феликс Фелицис — зельем удачи, за что получила кучу баллов — восполнила очки Гриффиндора, потерянные на уроке Снейпа. Только услышав вознаграждение за лучшее сваренное зелье в классе, все оживились и стали с невиданной скоростью кромсать свои ингредиенты. Гарри же обнаружил на полях своего учебника по зельеварению странные пометки и записи, которые оставил предыдущий владелец — некий Принц-Полукровка. Следуя указаниям Принца, Поттер с лёгкостью выиграл зелье удачи и с радостью отправился на обед. За ним плелись ошеломленный Рон и расстроенная Гермиона. Когда они, наконец, уселись за стол Гриффиндора, Гарри поведал друзьям о таинственном Принце-Полукровке и его пометках, благодаря которым приобрёл успех на сегодняшнем уроке зельеварения. Лицо Гермионы становилось все более каменным с каждым произнесенным им словом. — Я полагаю, Вы думаете, что я сжульничал? — закончил он. — Ну, это не была твоя собственная работа, не так ли? — пожала губы девушка. — Он только следовал за другими инструкциями, — сказал Рон. — Это же не катастрофа, не так ли? Но он рискнул, и это окупилось. Слизнорт, мог бы дать мне эту книгу, но нет, я получаю ту, в которой ничего никогда не писали. Просмотрел до страницы пятьдесят два, но… — Гарри, эта книга может быть опасна! — перебила его Гермиона. — Как-то слишком подозрительно делать то, что говорит тебе какой-то неизвестный… — Но я всего лишь попробовал один рецепт зелья! — закатил свои изумрудно-зеленые глаза Поттер. — В этом нет ничего страшного, скорее всего этот Принц был просто ботаником, любящим экспериментировать с зельями. — Слушай, ты ведь не разбираешься в зельях. А что, если бы получился какой-то яд или котёл бы просто взорвался?! Мы должны проверить, нет ли там чего-то действительно опасного… — Эй! — с негодованием воскликнул Гарри, поскольку она вытащила копию Передового Создания Зелий из его сумки и подняла свою палочку. «Специалис Ревелио!» — произнесла Гермиона, энергично постучав по ее передней обложке. Ничего вообще не случилось. Книга просто лежала на месте, выглядя старой, грязной и с загнутыми уголками страниц. — Закончила? — раздраженно спросил Гарри. — Или ты подождешь, сделает ли она сальто? — Кажется все в порядке, — сказала Гермиона, все еще подозрительно уставившись на книгу. — Я думаю, действительно, кажется, что это… просто учебник. — Хорошо. Тогда я заберу это назад, — сказал Гарри, схватив книгу со стола. — Очень мило, что ты волнуешься за то, что какая-то книжка может нанести мне серьёзный вред… — Гарри! — воскликнули Уизли и Грейнджер, резко покосившись на сидевшую недалеко от них Джинни. — Итак, мы выяснили, что это самый обычный учебник, — подвёл итог Рон. — А теперь я предлагаю оставить эту тему и начать есть.