Симфония жизни.

Just one day in my life You help me to survive I hate you, you hate me! Brother Death is calling me — Я ему обязан. Этот ответ дерзок, в нём слышны затаённые эмоции. На лице гомункула — кривая улыбка знающего недоступную для других правду. Аметистовые глаза отражаются в чужих, чёрных. Во взгляде — прямота и неотвратимость. Опасный ход. Грид понимает, что играет в опасные игры с сидящим напротив. Осирис слывёт мудрым правителем, при котором процветает Египет. Но не стоит забывать о том, что мудрый правитель может быть ещё и тираном, попирающим подданных. О грешках Осириса… Просто никому неизвестно. Чего не сказать о других царях, творящих всё в открытую. Он божественный правитель, наследная знать, коронованный богами бог. — Вот, значит, как… — фраза нарочито-удивлённая. Осирис первый отводит взгляд, но считает, что не проигрывает. Грид не лжёт, не лукавит. После самопожертвования и гибели Энви они скитались во мраке Истины, во вратах, где их сущности многократно изменялись и перекраивались. Их личности были стёрты и воссозданы заново, чтобы вернуться Мыслью в Великий Поток, но не более. В конце-концов, так бы и произошло, если бы не Истина, Великий страж Врат. Впрочем, один алхимик называл его (или её?) Белым Хмырём, что вполне соответствовало… Истине. И можно было простить алхимику этот невольный каламбур. Грид не мог сказать, какие цели преследовала богоподобная сущность. Возможно, ей попросту стало скучно. Учитывая место, в которое его с Энви исторгли Врата, эта «милость» казалась уродливой издёвкой. Однако, там оказался Сет… Со временем, однако, стало понятно, что никчёмный божок — реинкарнация Стального Алхимика. Осознание этой ситуации и её безобразной иронии вызвали приступ истерического хохота у Грида. А у Энви самую настоящую истерику. Мало того, что Железная Фасоль снова оказалась на их пути, так ещё и поднялась на ступень выше самое Зависти. Эд-Сет мало чему радовался. Их с Энви обоюдная ненависть первое время была взаимной. — И чем же? Осирис задавал вопрос тоном игрокав сенет, уже решившего исход игры в свою пользу. И ему оставалось сделать всего несколько ходов. Нужно только заставить противника ходить так, как нужно ему самому. Гриду незачем спешить. У него свои доводы. Свои варианты для этой партии. Чем он обязан Эду?.. Чем Грид обязан алхимику, ставшему теперь Сетом? Тем, что Стальной с Лингом напомнили о том, кто он на самом деле? Тем, что пошёл пусть и на вынужденный, но все же союз, когда Грид нуждался в этом? Тем, что недомерок с принцем-придурком помогли осознать собственные желания? И кто оплакивал усопшего Грида по-настоящему? Тем, что спас его с Энви в первый день новой жизни здесь? Тем, что обогрел, накормил, дал крышу над головой? Тем, что дал новую цель, к которой можно идти? Энви-многоликий, Энви-перевёртыш, Незаменимый Энви… Он проникнет в стан врага. Он будет лгать, сталкивать лбами союзников, сеять смуту. Искать обходные пути. Он будет играть свою роль. Энви-актер, который выходит на сцену, и не играет, живёт, убеждает всех в том, что происходящее — истина. И только перед тем, как скрыться за занавесом, он откроет себя. Покажет своё настоящее лицо. Стерва вернулась в родную стихию. И Грид тоже. Под лучами Ра царили закон и порядок. Но там, куда свет не проникал, властвовал хаос и беззаконие. Ничего удивительного в этом не было — равновесие соблюдалось тем или иным способом. Осирис царствовал во дворце. В трущобах Иуну, где обитали нищие, отверженные, забитые люди, где правили бал мошенники, менялы, убийцы и воры, правил Грид. Владыка Тёмного царства… куда кроме него мог войти только Владыка Пустыни… Уши людские слышали, а рты — пересказывали, много слухов о Короле Воров и брате царя Египта… ЕГО брате… О том, кого Осириса желал САМ… ходило и в лачугах ремесленников, и в домах знати. От них было не избавиться… Осирису были безразличны сплетни и пересуды. Но сейчас в этой грязи плавало имя ЕГО брата. Того, кого он желал САМ. Но признаться в этом? О нет… Нет. Ни за что. ИИ было вот это существо, ни бог, ни человек, ни животное. И царь хотел знать. И он сам подошёл к этому другу своего брата, изображая радушного хозяина на пиру во дворце. Что было в этом такого? Да ничего, ровным счётом… — Обязан? Многим. Ответ хозяина Абсолютного Щита односложен. Их беседа непонятна любому другому человеку или богу, который может её подслушать. Но они оба читают между строк. Слова должны успокоить. Показать, что дурные мысли здесь не уместны. Но так ли это? Грид не спешил с выводами. Он должен убедиться, что его подозрения не напрасны. Дверь, за которой Грид прячет свои секреты, запечатана. Он никому не покажет скрытых за нею тайн. Ни царь, ни бог, ни кто другой туда не заглянут. И ты, «замена» Альфонсу, тоже туда не проникнешь. Хотя ты пытаешься… I don't care what people say! Go ahead‚ make my day! Comfort me in my grief Close the door before you leave Brother Death is calling me Brother Death is calling me