Упрямое недоразумение

Дни напролёт сижу-сижу, работаю. Нет, меня не заставили, не просили. Мне просто нравится, нравится работать, так хорошо… легко. Вы мне не верите? Мне всё равно, как Вы считаете. Поживите моей жизнью и поймёте ВСЁ. Глаза слипаются, но ты не сдаёшся, держишь их открытыми. Моргать сложно, веки тяжёлые. Свет экрана режет глаза, ты чаще моргаешь, щуришься, чтобы хоть как-то сфокусировать взгляд на расплывающихся буквах, цифрах и чем-то ещё. Ты уже не можешь удержать усталость. Голова медленно опускается на клавиатуру. *Цок-цок-цок* слышится тебе через подплывающий сон. Ты более-менее резко поднимаешь голову, уже мастерски притворяешься, что работал… нет-нет…работаешь. Фигура (которую ты, конечно, успел разглядеть) зашла в лабораторию. Ты даже не посмотрел на неё, но своим вопросом она заставила тебя посмотреть на неё. — Иван, ты сколько дней не спал?! — спросила женщина (по нему было видно, что он не сколько-то там часов не спал, а именно ДНЕЙ!). Ты перевёл свой усталый взгляд на неё. — Я… — замолк ты, потирая затылок. — Да Иван, ты! А кто у нас дни напролёт на работе проводит? — как-то по-доброму, с улыбкой, спросила женщина. — Я…я не помню…может, позавчера, в буфете, — ты говорил с улыбкой, а после зевнул. — Угу, значит сейчас идёшь домой и отсыпаешься! — сказала женщина. — Но, Галина Николаевна… — начал ты, но тебя прервала Галина. — Никаких «но», ты идёшь домой и точка. — Она улыбнулась. — Не переживай, завтра на работу, — сказала она с усмешкой и краем глаза взглянула на тебя. А ты расплылся в широкой, искренней улыбке после её слов. Через 10 минут Ваня уже был на улице. Веяло теплом, на улице март. Лужицы после очередного дождя поблёскивают в темноте, а время 22:46. Дом совсем недалеко, а ты думал, что нырнёшь в сон, не дойдя до дома. Осталось чуть-чуть, а ты уже не идёшь, ты бредёшь, ползёшь. Ну в общем ты дополз, зашёл в квартиру, упал на кровать, но перед этим снял ветровку (лёгкую куртку). Ты улыбался во сне, но не замечал этого, ты просто крепко спал. Утром, а что там утром. Ты утром спал, крепко спал и не слышал измученный будильник, который уже шестой раз будил своего хозяина. Ты проснулся от холода и ноющей боли. Ты даже постонал, прежде чем открыть глаза. — М-м-м, — мычал ты, тебе не хотелось говорить, тебе хотелось спать. Ты приподнялся на локте, осмотрелся. — Я упал с кровати? — задал вопрос в пустоту. — Но как? Ты встал, подошёл к тумбе, включил телефон. — Ага, время 8:58, — сказал ты вслух, но вовремя спохватился. — Сколько?! Я же опоздал! — Твоё лицо изменилось. Ты бегал по квартире. Схватил ту же ветровку, надел кроссовки и выбежал из дома. Сегодня холоднее, чем вчера. Ещё и дождь, так не кстати. Ты весь промок, продрог, промочил кроссовки в луже. Около здания ФЭС ты почувствовал несильную боль в горле. Тебя, конечно, ругали, но не сильно. После в лаборатории ты немного замёрз, ёжился. Это не осталось незамеченным. Первым это заметил Холодов. — Вань, ты что заболел? — спросил Андрей. — Да нет, просто замёрз, — ответил ты. — Лучше Рогозиной отнести экспертизы, — пытался сменить разговор. — Ну ладно. — С подозрением Холодов вышел из лаборатории. Как только он вышел, зашла Валя. «Как некстати», — подумал ты. — Вань, я тут пулю извлекла из тела погибшей, — сказала Валентина. — Спасибо, Валь, — хриплым голосом поблагодарил ты, а после откашлялся. — Ванюш, у тебя горло болит? — спросила она. — Нет, я просто подавился. У меня ничего не болит, — соврал ты. — Давай я тебе шарф дам? Горло согреешь, — хотела помочь Валя. — Валь, мне хорошо, — опять врёшь, а зачем сам не знаешь. Валя взяла твою руку и ужаснулась. — Ваня, да у тебя руки ледяные! — она смотрела на него и грела ему руки. Ты не посмотрел на неё, откашлялся. — Иван, я сейчас же говорю Гале и ты идёшь домой! — всё так же говорила она. Ты посмотрел на неё, как провинившийся ребёнок. — Валь, не надо, — тихо, так же хрипло и сжав её руку, сказал ты. — Я не хочу домой.  — Эх, Ваня, Ваня, — прошептала Валя. — Но шарф надень! — сказала…нет….приказала Валентина. — Надену, — с улыбкой говорил ты. — А ещё, я тебе пастилку от кашля дам, — тоже с улыбкой говорила она. Ты кивнул, она ушла, вернулся Холодов, она пришла. Навязала шарф, дала пастилку. Холодов за всем наблюдал, а бывает даже хихикал. — Валя никогда больного не пропустит, — он говорил тихо себе под нос. — А мне не ответил, что болеет, Валь, а как у тебя это получается? — уже громче спросил Андрей. — У него не было выбора. — Валя посмотрела на Ивана. — Ну теперь понятно! Ты его без выбора оставила и он согласился, да?! — с усмешкой спросил он. — Получается, да, — ты ответил, за неё. Валя, конечно же, всё рассказала Галине. Та отреагировала спокойно. Она решила разобраться с этой проблемой потом. А сейчас «работа». Дело было почти раскрыто, осталась пара нюансов. Она зашла в лабораторию. — Ну как дела? — спросила она у программистов. — Галина Николаевна, Вы были правы, это Илья Каменев убил Марию. Улики никогда не врут! — сказал Андрей. — Молодцы! — сказала она, выходя из лаборатории, но остановилась. — Да, Андрей, ты можешь идти домой, а вот Ивана прошу остаться! — сказала она и быстрым шагом пошла в допросную. — Да, Вань не повезло тебе, а может и повезло? — сказал одевающийся Холодов. — Почему ты так решил? — хриплым голосом и кашляя, спросил ты. — Тебе может больничный дадут, отдохнёшь, — сказал уходящий Андрей. Ты смотрел на экран, вглядываясь туда, ты ждал своей участи, ты был готов к долгому на повышенных тонах, разговору. Зашла Рогозина. — Иван, ты сегодня не идёшь домой. Хотя наверно, ты и не собирался, да? — ухмыляясь, спросила она. Ты кивнул — Пошли в буфет, — сказала она. — Лечить тебя буду, — тихо добавила Галина. Иван не услышал, но кажется понял, что его ждёт. Он нервно сглотнул и поморщился, горло ещё сильнее заболело. В буфете хакер сел на диван и потёр замёрзший нос. А Галина колдовала и химичила с народными средствами лечения, да и с не народными тоже. Как говорится «По бабушкиному рецепту!». Ты замёрз, тёр руки, поджимал ноги. Конечно, Галя это заметила, подошла к тебе, прикоснулась губами к твоему лбу. — Температура, — похоже сама себе прошептала она. Галина вышла из буфета, вернулась быстро и не одна, а с пледом. Ловко укрыла тебя тёплым, мягким и знакомым тебе пледом. Стало тепло, спокойно, ты задремал. А твоя начальница поглядывала на тебя и ухмылялась такому лохматому чуду. Он ей как сын, маленький, весёлый, озорной, совсем не глупый мальчик. Радуешься за него, как мама, ругаешься на него, как мама, чувствуешь за него ответственность… да что там чувствуешь, ты за него ответственна. Ванька мычал во сне, хныкал. Ты подошла, села рядом, погладила его по светлым, немного запутанным волосам, провела ладошкой по щеке. А он в ответ улыбнулся, положил свою голову на твоё плечо. Вы сидели так минут 15, а потом ты аккуратно убрала его голову с плеча и дальше пошла колдовать. — Ваня, Ванечка, просыпайся, — тихо мягким, нежным голосом будила его. — Давай, давай, лечится будем. Ты же хочешь опять носиться по коридорам, пить кофе, хочешь? — спросила сонного Ваньку. — А что, кофе пить нельзя? — спросил он совсем севшим голосом. — Ш-ш-ш, тише, тебе нельзя много говорить, а то совсем голос пропадёт, — так же тихо спокойно. Он кивнул, а ты поставила на столик чашку с травяным чаем и мёдом. Ваня взял чашку и медленно начал глотать горячий, но очень вкусный чай. Ты наблюдала за ним, на душе тепло, может это материнский инстинкт… да нет, это просто любовь, материнская любовь Он допил, прокашлялся и смотрел на тебя благодарными, счастливыми глазами. А ведь лечение ещё не закончилось, и ты это знаешь, а вот он нет. — Так, Вань, подожди я сейчас ещё кое-что тебе дам, — говоришь, смотря ему в его большие тёмно-карие глаза, а он удивлённый, как маленький ребёнок, смотрит на тебя и как будто пытается прочесть информацию, написанную на тебе. Ты снова химичишь, а он наблюдает, ты чувствуешь: каждое твоё движение под чётким наблюдением хакера. Вот ты выносишь ему чашку с мутновато-жёлтым содержимым. Он смотрит сначала на чашку, потом на тебя, затем снова на чашку. — Галина Николаевна, а что это? — спрашивает он. — Это настойка прополиса, — говоришь ему, двигая чашку ближе. Он снова переглядывается с тобой и чашкой, затем медленно её берёт и нюхает. Конечно, пахнет не очень, но действие этого напитка, как чудо, уже утром будешь, как «огурчик». Он морщится. — Галина Николаевна, можно я не буду? — спросил он, а глаза, как у щенка. — Нет, Иван, ты должен это выпить, — говоришь ты. — Ничего я не должен. — Ваня отвернулся, сложил руки на груди и закашлял. — Иван, а ну-ка пей! — повысила голос. Иван посмотрел на тебя и снова на чашку, он взял её, сжал в руках, громко вздохнул и глотнул мутную «жижу». Ванька поморщился, на вкус было ещё хуже. — Бе-е-е, я не буду это пить, не буду и всё! — громко сказал Ванёк. — Иван, ты ведь хочешь быть здоровым? — спрашиваешь ты. — Да, но… почему бы не лекарствами. Так быстрее! — говорил он, ожидая положительного ответа. — Нет, ты только убьёшь свой организм! И это совсем не быстро! — ты пыталась его переубедить. — А этим, что, нельзя убить? — он указал пальцем на чашку. — Иван! Пей! Иначе я сама волью это в тебя! — сказала ты. Ситуация накалилась. Иван решил не рисковать и прекратил спор (вспомнились слова Андрея). Он взял чашку и глотнул, поморщился, ещё раз глотнул. Так допил всё. — Ну вот, живой же, — улыбается Галина. — Да, пока живой, — ты тоже улыбнулся. Ты почувствовал, как эта «жижа» перемещается по твоему телу, тебя передёрнуло. — Бр-р-р-р, мурашки по коже. — Ты опять обнял тёплый плед. — Ты замёрз? — спросила она, подойдя поближе. — Да, есть немного, — ответил ты тихо, как будто боялся ещё чего-то мерзкого. — Ну ничего, скоро поправишься, а сейчас спать! — сказала начальница, моя чашку. — Галина Николаевна, но я не хочу спать, — говорил Ваня, зевая во весь рот. Галина подошла к нему и взяла за плечо. Ему ничего не оставалось делать, как лечь «спать». Он лёг, а она его укрыла. Он говорил, что сам, но ему помогли. Уложив упрямое недоразумение, Галина села рядом и гладила его по ладони. Он не хотел закрывать глаза, но слишком устал, чтобы попусту спорить с чувством «усталости», да и горячий чай с мёдом помог уснуть крепким, здоровым сном. Он лежал закрытыми глазами, вроде спал, а вроде дремал. Ваня тихо, еле слышно сопел. Это и был признак того, что парень спит. Галя смотрела на его лицо, тихое, спокойное, так и не скажешь, что вот этот человек каждый день носится по ФЭС, как угорелый. Его нос то и дело дёргался — «наверно ему что-то снится?» — подумала она. Она посмотрела на его грудь. Она поднималась, опускалась, поднималась, снова опускалась. Так спокойно, так тихо. Галя встала, ей надо работать. Она тихо наклонилась к Ванюше, почувствовала его тёплое, спокойное дыхание, она поцеловала его в лобик, а он ей улыбнулся, снова улыбнулся сквозь сон.