Best Laid Plans

Гермиона села на бледно-голубую плитку пола в ванной, прижавшись лбом к коленям. Ее зрение расплывалось от слез, когда она смотрела на две маленькие розовые линии, появившиеся на маггловском тесте на беременность. У ее ног лежали пять другие тесты подтверждающие тот же результат. Подтверждали ее состояние и диагностические чары, как и не появившийся менструальный цикл. Беременна. Она была беременна. Гермиона Джин Грейнджер, умнейшая ведьма своего поколения и одна треть знаменитого Золотого трио, героиня войны в битве при Хогвартсе, получившая высшие баллы при сдаче ЖАБА, в течение 7-го года, современная ведьма, которая точно знала, как работают контрацептивы и всегда чувствовала большую гордость за то, что была такой ответственной, разумной и осторожной, теперь оказалась незамужней женщиной почти 29 лет, беременной. — О, черт, — прошептала она, зарываясь пальцами в свои шоколадные кудри. — О, черт! — повторила она погромче, представляя, чем все это обернется. Она должна была сказать отцу ребенка. Он заслуживал того, чтобы узнать о нем. Только при мысли об этом, она чувствовала тошноту. К слову, ее точно стошнит. Приползав к туалету и едва успев поднять крышку, скудное содержимое ее желудка вырвалось наружу. Она несколько раз кашлянула от сухости в горле, и, достав дрожащей рукой до кнопки унитаза, смыла горе-обед. Почувствовав себя более или менее в состоянии пошевелиться, девушка встала и прополоскала рот, брызнув немного прохладной воды на лицо для хорошей встряски. Подняв голову, Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она как одно из приведение Хогвартса. Миллионы мыслей пронеслись у нее в голове, все ее отточенные планы на жизнь внезапно рухнули. — Как ты могла быть такой глупой? — снова обратилась она к самой себе, хотя в словах не послышалось упрека. Она точно знала как именно…

***

Шестью неделями ранее... Волшебные огни мерцали на деревьях, окружавших сады особняка Лонгботтомов, где собрались двести гостей, чтобы отпраздновать свадьбу Паркинсон-Лонгботтом. Гермиона наблюдала за счастливой парой, пока они проходили рука об руку через каждые столики, благодарила друзей и семью за то, что они пришли на празднование их союза, периодически останавливаясь, чтобы украсть друг друга поцелуй и улыбаться друг другу, как влюбленные идиоты. Если бы кто-то сказал Гермионе во время их пребывания в Хогвартсе, что однажды слизеринская королева-злюка и забывчивый, застенчивый гриффиндорец в итоге безумно влюбятся и устроят свадьбу века, она бы предположила — нет, была бы уверена — что этот человек под Конфундусом. И все же она лучше других знала, что люди меняются. Не обязательно, чтобы человек навсегда оставался тем, кем был в юношеском возрасте. Наклонив фужер с шампанским к губам, Гермиона уловила вспышку белых светлых волос на своей периферии. Кстати о людях, которые изменились, подумала она с улыбкой. Драко Малфой, когда-то в детстве мучил ее и являлся объектом ее ненависти, а стал неожиданным другом. После войны она дала показания на суде Визенгамота в пользу него и Теодора Нотта, стала добровольцем в министерской образовательной программе по магглам для бывших Пожирателей смерти, тех, кто жалел о содеянном. Те, кому удалось избежать приговора в Азкабан. В течение учебного года она рассказывала им об истории, литературе и музыке магглов, водила их по магазинам в маггловском Лондоне, знакомила их с радостями вождения маггловских автомобилей и, что самое удивительное, наслаждалась их компанией. После того, как их испытательный срок закончился, они продолжили проводить время вместе, встречаясь с друзьями за ужином или за напитками. Иногда были вылазки в маггловский театр. Гермионе была предоставлена вторая возможность познакомиться с Драко, с помощью программы и их последующей дружбы. Она узнала в нем не насмешливого, избалованного сноба, которым он был в школе, а скорее человек, коим тот усердно пытался стать. Она ценила его острый ум, особенно потому, что он больше не пользовался им, чтобы сделать жизнь для нее и ее друзей невыносимой. Он был забавным, лояльным и настолько красивым, что заставлял ее сердце биться чуть быстрее, когда он направлял искреннюю улыбку в ее сторону. Обычно это происходило после таких ситуаций, когда он, например, успешно обвинил ее в том, что она выдумала Мировую Войну: «Прекрати это, Грейнджер. Магглы не могли бы устроить кровавую войну на весь мир, да еще и ДВАЖДЫ!» И все же, независимо от того, насколько красивым она считала Драко, как часто он флиртовал или сколько раз она ловила его голодный, тоскливый взгляд на себе, их отношения всегда оставались платоническими. Она знала, что он больше не держался тех кровных предрассудков своего прошлого, а она давно простила его за жестокость в детстве, но все равно боялась. Боялась, что если она сделает следующий шаг — если она последует за своим сердцем и телом, а не за разумом, — то полностью потеряет его, в случаи провала. Поэтому он молча сидела за своим столом, пока Драко стоял за барной стойкой, ожидая порцию огневиски, восхищаясь шириной его плеч и точностью его талии и бедер. Она безмолвно вздохнула, пока мужчина запустил свои длинные пальцы в волосы у основания шеи. Гермиона в уме несколько раз прокляла пьяную ведьму, что уперлась своей грудью в его спину и заказала себе выпить. Она не могла сделать что-либо против. Нет, нет, нет. Встречаться с Драко Малфоем не входило в ее планы. Тот повернулся спиной к бару, ловя на себе ее взгляд, и поднял свой стакан в беззвучном тосте, которую Гермиона вернула перед тем, как полностью осушить бокал с шампанским. — Ох, Грейнджер, спаси нас от всего этого ужаса, — послышался голос позади нее. Она повернулась, обнаружив Тео Нотта, с великодушной улыбкой на его красивом лице. Тот плюхнулся на свободное место рядом с Гермионой у главного стола. Как близкие друзья со стороны жениха и невесты, Гермиона, Драко и Тео были главными составляющими свадьбы, как и Гарри, Рон, Луна, Джинни и Дафна Гринграсс. Но после того, как все покончили с закусками и ужином, а бар стал доступен, все друзья Гермионы оставили ее одну, наслаждаясь выпивкой и танцполом. В настоящее время Рон крутил Джинни по танцполу, находившимся на открытом воздухе, а их рыжие волосы сверкали, словно свирепый огонь, в свете сотен плавающих фонарей. Возможно, некоторые люди должны были чувствовать себя весьма неловко, находясь в одном помещении со своими бывшими, но Гарри и Гермиона не были одними из этих людей. Время и бесконечная любовь, которую они все чувствовали друг к другу не оставляло места желчности. Рон и Гермиона разошлись летом, после окончания войны, поняв, что их чувства не напоминали страстную любовь между мужчиной и женщиной, а были более нежными, как брата и сестры. Рон был счастливо женат на Луне Лавгуд, чьи серебристые волосы были видны на другом конце танцпола, скрученные в замысловатый пучок, примерно такой же, что на голове у их двухлетней дочери Джуны. Луна улыбнулась своему мужу, который на всю веселился с ее золовкой. Рука девушки лежала на выпирающем животе под шифоновым платьем подружки невесты, которое они все носили. Скоро на свет появится еще один Лавгуд-Уизли, сделав этот мир еще краше. Гарри и Джинни с гордостью представляли современную семью, чудесным образом воспитывая своего сына, Джеймса, несмотря на четырехлетний развод. Оба были уверены, что поспешили с послевоенной женитьбой, потом, передумав, остались вместе, чувствуя себя в безопасности со знакомым человеком. Но ни один из них не был в полной мере счастлив, и они просто остались хорошими друзьями, каждый по отдельности. Джинни недавно снова вышла замуж, но Гарри, в настоящее время несущего пятилетнего Джеймса на плечах по периметру приемной, посвятил свое время тому, чтобы стать лучшим отцом и аврором, каким он мог стать. Отвлекаясь от созерцания своих дражайших друзей, Гермиона перевела взгляд на Тео. — О чем ты, Нотт? Он наклонился вперед, от чего его искусственно растрепанные волосы упали ему на глаза. — Да ладно, Грейнджер. Думаешь ты одна тут такая умная? Может ты умнее большинства, — он протянул палец, тыкая в ее нос, пока она не отмахнулась от него. — Но ты не превзойдешь меня. Я вижу тебя насквозь. Вижу вас обоих, — на его губах появилась чеширская улыбка. Грейнджер произнесла свои мысли вслух, насчет кошачьего поведения друга, но тот лишь усмехнулся. — Ой, да какой из меня безумный кот? Не в обиду Живоглоту, покойся он с миром. — Да, покойся он с миром, — Гермиона ответила с улыбкой, поднимаясь на ноги и протягивая руку, — Хочешь потанцевать, дорогой Тео? — Что ж, милая Гермиона, я думал, ты никогда не спросишь, — Тео встал, взяв ее за руку, проходя к танцполу. Музыка была быстрой и веселой, и Гермиона вскоре почувствовала головокружение после безумных танцевальных трюков с Тео, Роном и Джинни. Четыре бокала шампанского, которые она принимала на приеме, вероятно, тоже способствовали этому. Усиленный голос Дина Томаса, неофициального ведущего церемонии, приостановил разгоряченные тела. — Волшебницы и волшебники, давайте пригласим молодоженов на танцпол для их первого танца в качестве мужа и жены! Поднимите бокалы и палочки в тост за мистера и миссис Лонгботтом! Послышались первые нотки медленной, романтической музыки, пока Невилл сопровождал Пэнси к танцполу, а танцующие друзья освободили им место, усаживаясь обратно на свои места. Палочки были подняты, обеспечивая волшебный светящийся круг вокруг пары, которая, скорее всего, не замечала ничего, настолько поглощёнными те были друг другом. Руки Невилла поглаживали обнаженную спину Пэнси, ее пальцы двигались от его плеч к волосам на его затылке. Их глаза были прикованы друг к другу, и пока песня продолжалась, их тела приближались все ближе друг к другу, как разгоряченные магниты. Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от подступающих слез, настолько влюбленными выглядели эти двое, что сердце болело. Когда песня изменилась, и голос Дина пригласил других присоединиться к танцующей паре, перед глазами Гермионы ней появился носовой платок с монограммой, зажатый между двумя длинными пальцами. — Вот, Грейнджер, — пробормотал Драко прямо из-за ее уха. Теплое дыхание шевелило тонкие кудри, выпадающие из ее сложной прически. Она взяла платок и на мгновение закрыла глаза, прежде чем повернуться, мысленно готовя себя к эффекту, что его серебряные глаза всегда оказывали на нее. Черт, подумала она, делая все возможное, чтобы не облизывать губы при виде него, в смокинге на заказ. Ладно, нужно отдать Тео должное: он был более наблюдательным, чем ей хотелось бы. Возможно, ее желание сохранить чувства платоническими было просто ложью, которую она накрутила себе. А может, Гермиона Грейнджер, дочь магглов, была влюблена в Драко Малфоя, чистокровного принца. — Хочешь потанцевать со мной, Грейнджер? — спросил он, подмигнув, как будто точно знал, как хорошо он выглядел, и какое влияние это имело на девушку. Гермиона сделала вид, что со скукой оглядывает комнату. — О, я полагаю, тебе этого хочется, — ответила она, вложив свою руку в его. Он повел ее на танцпол и притянул к себе, покачиваясь под музыку. — Постарайся не отставать, — пробормотал он ей на ухо, посылая стаю мурашек по спине. — Буду стараться всеми силами, — ответила она, позволяя себе встретиться с ним взглядом, прежде чем снова отвести глаза. — Впрочем, как и всегда, — тихо добавил он, а пальцы на ее талии почти незаметно сжались. Позади них послышались возгласы и свисты. Драко развернул их, чтобы увидеть, что это за суета, и обнаружил, что Панси и Невилл изучают миндалины друг друга языками, а руки Невилла крепко обхватывают, обтянутой кружевом, задницу Пэнси. — О, Боже, — Гермиона засмеялась, приложившись лбом к плечу Драко, когда тот поднял руку, чтобы присвистнуть на подобие волка. Его улыбка быстро переросла в хохот, когда Панси кинула не слишком женственный жест в его сторону. Медленная музыка подошла к концу, переходя к более веселым песням. Драко крепче сжал руку Гермионы, притягивая ее ближе, а затем отталкивая, кружа ее вокруг своей оси. Кудри обвились вокруг ее обнаженных плеч, когда волосы медленно соскользнули со шпилек, но ей было все равно. Гермиона увидела, как Рон танцует с Джуной, держа ее на руках, и пальцы девочки крепко сжали его уши, когда та взвизгнула от радости. Луна рассмеялась, обнимая их обоих. Она увидела, как Джинни танцует с Джеймсом. Когда она подняла его и начала кружиться с ним, оба захихикали. Видела, как Тео и Дафна, лучшие друзья с рождения, выполняют тщательно продуманную хореографию. Длинные, светлые волосы Дафны развевались, когда та двигалась под музыкой, и случайно ударила Гарри в лицо. «Извини, Поттер!» весело крикнула она, поцеловав его в плечо. Он покраснел, но отмахнулся от ее извинений. Гермиона увидела все это, а потом, прямо перед ней, она увидела Драко. Красивый, смеющийся, держа ее за руку. Она хотела сделать больше, чем глупо улыбнуться ему, чувствуя, что в этот момент все было правильно в мире. — Этот танец — часть моего подарка на день рождения? — спросил он, разрушая идиллию, игриво двигая бровями. — Достаточно плохо, что мне приходится делить свой 28-й день рождения с освященным Мерлином браком Пэнси и Невилла, но страх, что я могу провести еще одну секунду и не потанцевать с моей лучшей подругой, становилась слишком большим, — резко закончил он, потянув ее снова близко, заставляя их бедра двигаться в такт музыке. Гермиона невинно улыбнулась ему, кинув взгляд в сторону Тео и Дафны, которые теперь вели импровизированный конго круг волшебников вокруг Невилла и Пэнси. — Тогда может, ты хочешь присоединиться к Тео? — Ха, ха, Грейнджер. Ты меня ранишь. Тео мой старый друг, но ты чертовски хорошо знаешь, что моим лучшим другом являешься ты. Он задумался на мгновение, прежде чем добавить: — И Тео отказывается смотреть «Баффи — истребительница вампиров» по маггловскому телику, так что на самом деле я даже не знаю, как он до сих пор считается моим другом. — Ты пьян? — ответила ведьма со смехом, впервые заметив, что его взгляд были немного не сфокусированы, а его руки блуждали больше, чем позволял его обычный железный контроль. Ее сердцебиение разошлось хороводом в грудной клетке. — Чуть-чуть, — ответил он, наклонившись, чтобы говорить прямо ей в ухо, и почти потерял равновесие. — Как я уже сказал: день рождения, все бесит, хочу танцевать с тобой. Гермиона улыбнулась, погладив его по щеке, а затем взяла его за руку и оттащила от танцпола. — На самом деле у меня есть подарок для тебя, — сказала девушка, пока они шли между гостями, направляясь к столу, где она оставила свою бисерную сумочку. Она вытащила палочку из укрытия, находящимся на лифе ее платья, быстро выполнив призывное заклинание вглубь сумочки, прежде чем сунуть палочку обратно между грудей. Поймав конверт, на котором было написано имя Драко, она обернула сумку вокруг запястья и подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Он стоял с совершенно нехарактерным выражением лица, уставившись на нее с открытым ртом. — Твою мать, Грейнджер, — прохрипел он, прочистив горло, прежде чем продолжить. — Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. — Ну, теперь я точно знаю, что ты пьян, потому что это не может быть правдой, — фыркнула Гермиона. — Пошли со мной, если хочешь получить свой подарок. — Да, мэм, — незамедлительно ответил он, спеша за Гермионой, когда та покинула сады и направилась к фолли дома Лонгботтом. Фолли был очарован сотнями и сотнями цветов — розы, пионы и орхидеи обвивали каждую из четырех колонн и кружили над куполообразной крышей. Пьянящий запах цветов окружил их, предоставляя убежище от хриплых звуков танцев и праздника, которые пара оставила позади. Гермиона повернулась к Драко, протягивая ему конверт. — С днем рождения, Драко, — тихо сказала она. Он подошел к ней вплотную, пальцы коснулись ее, когда мужчина взял конверт. Драко на мгновение задержал на ней взгляд, а затем посмотрел вниз, сломал печать и вытащил кусочек пергамента. Мгновение он молча читал, пока Гермиона извивалась, нервничая теперь, когда отдала подарок. — Что это, Гермиона? — спросил он шепотом. Она скрутила пальцы, немного ерзая, пытаясь объяснить. — Это звезда. Маггловская научная организация позволяет назвать недавно обнаруженную звезду в честь кого-то в обмен на пожертвование. Поэтому я назвала одну в честь твоего отца… Люциуса, — добавила она без необходимости. — Теперь у него есть звезда в небе, как и у тебя. Драко потерял своего отца чуть больше года назад. Люциус отбыл срок в Азкабане после войны и больше не был прежним. Когда-то поразительная, пугающая фигура, он вышел из стен Азкабана в оболочку своего прежнего я: изможденный, преследуемый страхами, сломанный. Тем не менее, несмотря на его физический упадок, его отношения с Драко еще никогда не были такими крепкими. Прошли те чистокровные ожидания, неодобрение, отсутствие привязанности. На их месте было единственное, что должно было быть все это время: любовь. Драко все еще глубоко оплакивал свою потерю. — Я также принесла тебе несколько книг, — добавила она, когда Драко продолжал просто молча смотреть на листочек в своих руках, торопясь заполнить неловкое молчание и надеясь, что она не перешагнула черту. — Просто тебе очень трудно купить что-либо, потому что у тебя есть все, что ты мог когда-либо хотеть, и я… — Гермиона замолчала, он поднял голову, его глаза сверкали, когда его взгляд остановился на ней. — Я просто хотела сделать что-то особенное для тебя, — закончила она шепотом. — Грейнджер, — начал он, запинаясь и прочистив горло, когда его голос дрогнул. — Гермиона. Это… Я… Спасибо. Она улыбнулась, шагнув вперед, чтобы обнять его. Руки Драко немедленно обняли ее, прижимая ее к себе. Уткнувшись лицом в ее шею, мужчина глубоко дышал, пытаясь контролировать нахлынувшие чувства. Гермиона не была уверена, сколько времени прошло, прежде чем он, наконец, поднял голову, отодвинувшись настолько, чтобы засунуть пергамент во внутренний карман смокинга. Достав свою палочку, Гермиона прошептала заклинание, направляя внимание Драко на ночное небо над их головами. Тонкий луч света пробился вверх, направляясь на север через приемные сады и усадьбу, обвиваясь вокруг недавно найденную звезду. Она вернула свое внимание на его лицо, когда он смотрел на звезды, мгновенно запечатав местоположение звезды своего отца в уме. — Я не могу дождаться, чтобы показать маме, — сказал он тихо, снова невольно сжимая руки на талии Гермионы. На это Гермиона покраснела. — Она, уже знает, может быть — начала она, — возможно, я уже обсудила эту идею с ней за чаем в прошлом месяце. — Ах, — ответил Драко, глядя на нее с нежностью, которая заставила ее внутренности таять. Конечно, ты именно так и поступила. С опозданием осознав, что они все еще стоят близко друг к другу, скрестив руки на груди, Гермиона отстранилась и развернулась, зашагав в сторону вечеринки. Но руки Драко вцепились в ее талию железной хваткой — Останься? — тихо спросил он, застенчиво смотря на нее своими серыми глазами — Еще один танец, пожалуйста? Не смея заговорить, Гермиона кивнула, прильнув к Драко, и мягко покачиваясь в заглушенных звуках музыки, которые едва доходили до террасы. Казалось очевидным, что свадьба между ведьмами и волшебниками будет иметь свою долю магии, но здесь была ее особая разновидность. Это был запах цветов и звуки скрипки. Это была темнота ночи и яркость звезд. Это было ощущение его рук, медленно двигающихся вверх и вниз по ее спине, запах его одеколона, когда она прислонила голову к его груди. Это была свобода от сомнений и колебаний, которые сопровождали несколько бокалов шампанского и огненного виски. — Это был такой прекрасный день, — тихо сказала Гермиона, опуская руку к груди Драко, где она могла чувствовать, как его сердце неуклонно стучит под мягкой тканью его рубашки. — Я так рад за Пэнси и Невилла. Драко долго молчал, и Гермиона подняла голову, изучая его лицо. Он выглядел сконфуженным, внутренняя битва виднелась прямо на его лице. — Драко? — прошептала она. — Все в порядке? Его взгляд упал на нее, и он, казалось, принял решение. Коротко рассмеявшись, но глаза оставались серьезными. — Ну, на самом деле, Грейнджер, — начал он, останавливая свои руки от изучения ее бедер и запуская пальцы в волосы. Он отступил назад. — Нет. Все не в порядке. — Я… — начала она, но Драко поднял руку, молча прося ее не перебивать. Она закрыла рот и жестом велела ему продолжить. — Сегодня мой день рождения, — начал он, немного угрюмо. — У меня день рождения, и мне пришлось потратить его на то, чтобы подготовиться с Поттером и Уизли, — продолжил он, не упомянув Тео и Невилла. — Потом мне пришлось стоять на улице под чертовски жарким солнцем позднего вечера, потому что чертова вселенная сочла нужным, чтобы в чертовой Англии в течение одного чертового дня в истории всех чертовых дней не шел дождь», — продолжил он, начиная шагать. — Потом я смотрел, как ты спускаешься по проходу со своими длинными волосами, с цветами в руках, с этим платьем и твоим… — тут он замолчал и уставился на ее лицо, прежде чем возобновить шаг. — А потом мне пришлось притвориться, что не плакал из-за совершенно прекрасных свадебных клятв одной из моих самых дорогих подруг и ее удивительно привлекательным новым мужем, и в то же время чувствовал, что упаду на пол и устрою настоящую истерику от того, насколько чертовски несправедливой жизнь может быть, — закончил он, тяжело дыша. — Несправедливой? — спросила она, с трудом следуя его изменчивому настроению. Он бросил на нее недоверчивый взгляд, словно прося ее не быть таким глупым, большое спасибо. — Да, несправедливой, — ответил он, останавливаясь. — Посмотри на всех наших друзей. Женятся, заводят детей, такие счастливые. Длинные пальцы нежно провели по ее скуле. Она наклонилась к его руке, от чего у Драко перехватило дыхание. — Но как насчет нас? — тихо спросил он. — Нас? — повторила Гермиона, не уверенная в своем голосе, чтобы сказать больше. — Почему мы не можем иметь все это? Теперь его пальцы скользили по ее шее, играя с распущенными кудрями. — Почему я не могу быть достаточно хорош для тебя? — прошептал он сломлено. Гермиона больше не чувствовала воздействия шампанского. Другой тип опьянения пробился в ее кровь, заставляя нервы покалывать и пульсировать. — Ты с ума сошел? — она выпрямилась, направив свои пальцы на исследование его острого подбородка, сунув пальцы в серебристые волосы на висках, крепко держа его лицо между ладонями, чтобы убедиться, что все его внимание сконцентрировано на ее словах. — Ты можешь быть кем угодно, Драко Малфой, но я не потерплю, чтобы ты думал, что ты недостаточно хорош для кого-либо, не говоря уже обо мне. Он посмотрел на нее сквозь ресницы, глаза сияли чем-то горячим и пьянящим. — Моя свирепая львица, — пробормотал он. — Хочешь, чтобы я ею была? — спросила она, прежде чем ее мозг мог остановить ее. — Твоей? — продолжала она, дрогнув от того, как его пальцы сжали ее плечи, как будто он не собирался больше отпускать ее. — Мы рискнем потерять это — нашу дружбу — если что-то не получится? Драко поднял одну руку, чтобы обхватить ее лицо, а другую, чтобы обвить вокруг ее талии. — Для тебя, — ответил он, приподняв ее лицо вверх, пока их дыхание не слилось в одно, — я бы рискнул всем. Гермиона не могла больше терпеть. Она поднялась на носочки, сузив расстояние между их губами и, наконец… наконец, прекратила мучительный танец, который они исполняли годами. Она на секунду обезумела, представив лицо Тео, когда то узнает, но затем язык Драко скользнул между ее губ, и ее мысли улетучились. С каждой секундой поцелуй становился все глубже и гуще, пока они не застонали задохнувшись. Она прижалась к его плечам. Он обхватил ее задницу через платье, отодвинувшись от ее губ, чтобы оставить дорожку поцелуев и засосов через ее щеку к шее. Когда губы Гермионы сомкнулись на мочке его уха, он подпрыгнул от удивления, а затем застонал, притянув ее бедра вплотную к его. Она наслаждалась ощущением твердости в его брюках, зная, что он кончает под ее руками. — Черт, Гермиона, — прошептал он, возвращая внимание к ее шее, покусывая ключицу, прежде чем нагло уткнулся лицом в ее грудь. Он зацепил пальцем за декольте ее милого платья, медленно натягивая ткань, освобождая один сосок. Он остановился на мгновение, тяжело дыша, и уставился на ее обнаженную плоть. Ее грудь вздымалась от силы ее собственного дыхания, пальцы в ожидании скручивались в его бледные волосы. — Скажи мне остановиться, — простонал он, прилагая все усилия, чтобы оторвать взгляд от ее груди и посмотреть ей в глаза. — Скажи мне, чтобы остановить сейчас, и я это сделаю. Глаза Гермионы вспыхнули, ее легендарная храбрость и упрямство поднялись на поверхность. — Не смей, — выдохнула она, подталкивая свою грудь к его руке и подтягивая его губы к своим. Он вздрогнул, ее стон потерялся в глубине их поцелуя, когда он прокатил ее сосок между пальцами, посылая электрический заряд от кончика ее груди вниз к ее лону. Она почувствовала жаркую влагу, накапливающуюся в ее трусиках, извиваясь, пытаясь найти облегчение, избавиться от узла, обвивающего ее тело. Подхватив вторую руку под ее задницу, он поднял ее и попятился назад, опираясь на один из столбов. Он толкнул ее, прижимаясь эрекцией к ее животу, пока Гермиона не раскрыла ноги, устроившись между ее бедрами. Они оба задохнулись от прикосновения, лбы соприкасались, оба старались не терять связь с реальностью. Драко опустился вниз, схватив ее сосок между губ, сначала нежно облизывая, а затем, посасывая, увеличивая давление, пока Гермиона не прижала его голову к своей груди, беспомощно прижимаясь к нему, задыхаясь и хныча. Он высвободил ее грудь мокрым чмоканием, затем стянул зубами другую сторону лифа, потягивая недавно обнаженный сосок языком, пока девушка под его руками сходила с ума от возбуждения. Его руки скользили по обнаженной коже ее ног, сдвигая слоя юбки, достигнув, прикрытым шелком, полушариям ее задницы. Он лишь немного оторвал бедра от нее, улыбаясь стону протеста. Гермиона замолкла, когда его пальцы начали исследовать влажность между ее ног. — О, боги, — выдохнула она, чувствуя, как он проводит пальцем по ее клитору. Он потянул ее трусики в сторону, скользя одним пальцем, затем двумя к мокрым складкам, усиливая напряжение с каждым прикосновением. Он полностью убрал свои пальцы, поднеся их к губам, всасывая их глубоко в рот, закатывая глаза от вкуса ее соков на его пальцах. Гермиона никогда не видела ничего более эротичного. Затем его рука исчезла между ее ног, пальцы глубоко скользнули в нее, скручиваясь, чтобы коснуться того особенного места, которого она никогда не могла достичь сама. Его большой палец твердо прижимался к ее клитору, пока она не взорвалась, выкрикивая его имя, чуть не лишаясь здравого ума. Прежде чем девушка успела прийти в себя, она услышала треск, почувствовав, как ее тело пробирается сквозь пространство — его пальцы все еще были в ней — и следующее, что она увидела, — гостьевая спальня Драко в доме Лонгботтом. Она едва успела осмотреться, прежде чем Драко снова оказался на ней, убирая пальцы, чтобы удержать ее на ногах, прежде чем захватить ее губы своими. Они лихорадочно раздевали друг друга, когда шепот Драко достиг до ее ушей. — Я хотел этого так долго… — сказал он, борясь с молнией на ее платье, прежде чем вспомнить, что он является волшебником, и мог немного (весьма впечатляюще) пользоваться беспалочковой магией, чтобы избавиться от, на данный момент, ненавистного платья. — Боги, как и я, — выдохнула она, стягивая с него галстук и расстегивая пуговицы на его рубашке, но задача усложнялась тем, что его рот был прикован к ее. — Ты понятия не имеешь, Мерлин, — выдохнул он, когда она опустила свою руку, укрыв выпуклость в его брюках, — что ты творишь со мной, — закончил он, пытаясь расстегнуть ремень и стянуть брюки вместе с боксерами. Она улыбнулась ему в губы, сплетя их пальцы и потянув его назад к кровати, смеясь, когда его ноги зацепились за одежду, и ему пришлось остановиться, яростно пиная виновников своего конфуза. Наконец он предстал перед ней обнаженным, похожим на те, резные мраморные статуи, которые она видела в музеях во время отпуска с родителями в подростковом возрасте, хотя и с гораздо более значительным мужским началом между его мускулистыми ногами, заставляя ее краснеть. Она закусила губу, в своей застенчивой манере, когда его глаза скользнули по ее телу. Он протянул руку, чтобы прижать ладонь к ее груди, ненадолго задержавшись на месте, где билось ее сердце, а затем скользнул вниз по ее животу, под пояс ее трусиков, мягко стянув их на пол. Они смотрели друг другу в глаза, ища ответы, смакуя моментом. Наконец Драко нарушил тишину. — Я не могу поверить, что это реально, — прошептал он, осторожно притягивая ее к себе, пока их обнаженные тела не столкнулись друг к другу от груди до бедра. — Я так долго ждал тебя. Ее тонкие руки скользнули по его мускулистым, схватившись за его плечи, когда она поднялась на носочки, чувственно потираясь об него. — Я не хочу ждать больше и секунды, — пробормотала Гермиона ему на ухо, затем схватила его за лицо обеими руками и отчаянно поцеловала. Они упали на кровать, исследуя языками рты друг друга, извиваясь телами. Гермиона протянула руку между ними, обхватив его член, потерев его сквозь свою влажность, прежде чем устроить его у своего входа. Драко выругался, зажмурившись и сделал несколько рваных вздохов. Он поднял руку к ее лицу, сгладив шоколадные кудри назад с такой нежностью, которая заставила сердце Гермионы сжаться в ее груди. — Ты готова? — тихо спросил он. Она кивнула, обняла его и приподняла бедра. Одним плавным движением он толкнулся в нее. Они оба замерли, глаза остекленели, дыхание участилось. Драко пришел в себя первым, начав двигаться в устойчивом ритме глубоких, резких толчков. Она двигалась бедрами в такт его, вызывая утробные стоны. Всего лишь нескольких ударов хватило, чтобы она почувствовала, что восхитительное напряжение снова начинает расти глубоко внутри нее, а ее внутренние стены начинали трепетать вокруг его члена. — О, боги, — он задыхался в ее ухо, удваивая скорость своих толчков, когда она прикрыла глаза. — Да, да, да, прямо там, Драко, именно так… — закричала она, не зная, было ли это шепотом или криком. Ей было все равно. Она почувствовала, что достигает самого сильного оргазма в своей жизни. Отдаленно она почувствовала, как его тело напряглось, когда Драко достиг апогея, и почувствовала горячий всплеск семени глубоко внутри себя, почувствовала, как он стонал ее имя, уткнувшись в ее волосы, которые теперь свободно болтались на подушке после всех усилий. Когда их дыхание замедлилось, а сердцебиение вернулось к более нормальной скорости, Драко перекатился на бок, потянув Гермиону за собой и устроившись так, чтобы она была прижата к его груди, а ее нога прижалась к его бедру, приспосабливаясь к тому, что он все еще был внутри нее. Пальцы катались по голой коже, губы заменяли пальцы, шептались мягкие слова, произнесенные в темноте. Лунный свет и слабые звуки музыки и смеха продолжающейся вечеринки внизу медленно достигали до открытого окна. Они уснули под яркое сияние звезд на ночном небе.

***

Настоящее время… Гермиона прошла в маленькую кухню своей квартиры, размахивая палочкой, чтобы приготовить чай. Она подошла к своему столу, вытащила чернила и пергамент и стряпнула короткую записку, которую она отослала с помощью своей совы, прежде чем она успеет потерять самообладание. Драко, Мне нужно поговорить с тобой. Немедленно. Пожалуйста. Гермиона «О, черт», — подумала она еще раз, когда чайник вскипел на плите.