Скрытые тайны

      Прежде, чем я начну рассказ о тех событиях, которые подарили мне много счастья и радости, я бы хотел поведать тебе об ужасах моего прошлого. О том времени, когда мои детские и наивные предположения о мире треснули, и когда моя жизнь была хуже, чем жизнь всех заключённых в тюрьме ада.       Никострат – имя, данное мне при рождении покойной матерью. С самого детства я не отличался крепким здоровьем, а потому всё своё ребячество я провёл под присмотром лекаря и мамы, с которой у меня были самые крепкие и тёплые отношения. Она научила меня всему главному: грамоте, счёту, некоторому ремеслу и самое главное жизнелюбию. Мама была поистине светлым и добрым ангелом, дарила всему миру доброту и заботу. Я очень любил её, как и она меня.       Но, к сожалению, ничего подобного не могу сказать о своём отце и старшем брате. Главным жизненным принципом отца было: «В мире нет места слабым». Он презирал всех, кто не гнался за могуществом и силой, был низшим по рангу и просто отбросом. Я был тем самым отбросом и самой главной его ошибкой. При виде меня в глазах отца читалась ненависть и пренебрежительность вперемешку с отвращением. А вот старший брат, Ферсит, был полной противоположностью меня. Он – крепкий и выносливый ребёнок, который всюду следовал за папенькой и вечно за ним повторял, следовал его принципам и имел схожие взгляды на мир. Отец очень сильно влиял на него.       В тот день я как обычно себя плохо чувствовал, жар не сходил несколько часов. Мама была очень взволнована и не отходила от моей постели ни на минуту, разве что за лекарствами, которые давала мне в надежде на то, что они мне помогут. Вечером отец вернулся домой и, увидев меня, в очередной раз убедился в моей ничтожности. — Который день прихожу и вижу одну и ту же картину, - лицо его выражало крайнее недовольство. — Самой-то не надоело? —Думай, что говоришь! – воскликнула мама. Было видно, что данный упрёк ей очень не понравился. По правде говоря, я сам не раз задавал ей вопрос: не проще ли уже бросить меня, ведь я доставляю всей семье столько хлопот. Да и потом, в нашем мире всё так устроено, что каждый умерший перерождается, Но на свой вопрос я всегда получал один и тот же ответ: « Не говори ерунды. В этой жизни ты – мой сын. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты был здоров и счастливо прожил очередной период вечности». Через некоторое время я заснул, но мой сон был нарушен поздней ночью. Крики доносились с соседней комнаты, прислушавшись, я понял, что речь идёт обо мне. Между отцом и матерью разразилась словесная перепалка, вот-вот переходящая в рукоприкладство. Подобные концерты были в семье не впервой, но именно мне они доставляли наибольшее неудобство, потому как причиной всегда был я и моя ничтожность. До моего детского ума тогда никак не доходило, чем же я вызвал такую ненависть у папы. Осознание этого пришло ко мне гораздо позже. Поняв, что дело близиться к ожесточённому поединку, я выбежал из комнаты, в надежде хоть как-то утихомирить родителей. Лучше бы я тогда этого не делал. Моё появление только ещё больше разозлило отца, и он уже был готов ударить меня, но вмешалась мама. Она попала под удар, которым её отшвырнуло в другую сторону. По несчастью приземление было летальным. Задней частью головы она ударилась об угол шкафа. Ах, мамочка! Я до сих пор благодарен тебе, однако в такой же степени чувствую вину за случившееся. До меня не сразу дошло то, что это был последний момент, когда я видел маму живой. Подбежав к ней, я тряс её за плечи, чтобы привести в чувство, но это уже было бессмысленно. Её глаза потухли с застывшим чувством страха. Страха за меня. Постепенно начало приходить понимание того, что произошло. Я обернулся к отцу, ожидая от него сожалений, раскаяний и переживаний. Только холодное безразличие было на его лице. Он спокойным и ровным голосом сказал мне: "Ты – убийца." После этих слов я пошатнулся и весь мой мир рухнул. "Нет, не может быть!", – раздавалось у меня в голове. Ведь я не мог убить самого близкого и родного для меня человека. Жаль, что тогда мой разум был затуманен чувством страха и вины. Отец и тут успел сделать меня виноватым во всём, что произошло. Мои глаза наполнялись слезами, внутри я кричал от горя. Развернувшись, я бежал туда, куда только глядели мои глаза. Моими единственными мыслями были вопросы: куда мне бежать и что мне делать Добежав до соседней улицы, я упал на землю и начал горько рыдать.       Отец, конечно, времени зря не терял. После моего ухода, в комнату вошёл сонный Ферсит. Увидев бездыханное тело матери, он ужаснулся и, запинаясь, стал спрашивать отца о том, что случилось, и кто это сделал. Папенька уже успел отдать своим подчинённым приказ разыскать меня, при этом внушая всем, что его супругу убил я, нарочно толкнув её, пока она была занята.       Позади меня раздавался громкий топот копыт. Это был ночной патруль полиции Сигдинга. — Внимание, я кого-то вижу, – раздался командный голос одного из офицеров. – Малыш, что ты делаешь один на улице в такой поздний час? Я не знал, что ответить, не обращая ни на кого внимание, просто продолжал плакать. Тут-то и подоспели люди отца. Между ними и офицером завязался короткий разговор, о теме которого я догадывался. Незамедлительно вскочив, я бросился наутёк. Слёзы перестали капать, и единственным желанием было уйти оттуда как можно скорее. Преследователи долго не отставали, но вскоре маленькому мне удалось скрыться в закоулках района гетто. Это были узенькие проходы между домов, крыши которых лишь изредка позволяли лучам солнца пробиваться к земле. Район Падших, или гетто, преимущественно населяют бывшие (а может нет) каторжники, мошенники и преступники. Это самый неблагополучный район города и является его «тёмной стороной». В нём промышляют основные запретные группировки.       Место мне, откровенно говоря, вселяло ужас, но уже тогда я понимал, что ни в какой другой части города мне не удастся скрыться. В районе Падших у отца не было ни одного знакомого, потому что все его жители были теми самыми «отбросами». Следующие шесть лет я провёл там. Чувство вины всё так же разрывало меня изнутри, я был подавлен и угрюм, вместе с этим коварен, хитёр и изворотлив. Воровство стало единственным способом выжить. Здоровье моё, к слову, намного улучшилось. Возможно, это связано с выработкой иммунитета, живя в почти что антисанитарных условиях (не ручаюсь утверждать это точно). Всё бы так и шло неплохо, может, я бы даже и стал криминальным авторитетом, если бы в конечном итоге меня не поймали. Я предстал перед Небесным судом, где мне вынесли приговор за воровство, а так же приплели убийство, которое, как мы помним, я не совершал. Мой срок был равен заключению на 35 лет. Благо, мне удалось его избежать, так как я сбежал на Землю. Способ прихода на человеческие владения мне поведал один из падших знакомых.       С этого момента и начинается новая глава моей жизни.