Видимые пороки

      Хлопая удлинёнными ресницами и приоткрыв накрашенные алой помадой губы, Драко смотрел на себя в зеркало и раздумывал о том, как он вообще докатился до жизни такой?       Лишь один ответ на этот вопрос был верен — во всем виноват Поттер. Во всех бедах Драко всегда виноват Поттер.       Они встречались всего-то два года, прежде чем Поттер снова втюрился в младшую Уизли и помахал Драко ручкой.       Расстались, они, конечно, почти друзьями, и спустя какое-то время Драко уже не тянуло блевать всякий раз, как он видел их обжимания.       Друзья Поттера так и не стали его друзьями, правда, он и не старался заполучить их расположение. Терпели его два раза в месяц на общих попойках — и ладно.       Почему эта ёбнутая пара Уизли-Поттер решила сделать мальчишник и девичник "два в одном", Драко в душе не чаял, но против халявной выпивки, учитывая то, что Малфои больше не могли похвастаться солидным состоянием, ничего не имел.       Правда, он не успел нажраться в сопли, как планировал, прежде чем Поттер-скотина-которая-успела-это-сделать затеял игру в фанты.       Они тупо кидали дротики в рисунок Волдеморта, в случайном порядке разбившись на пары, и тот, кто попадал в то место, которое должно было быть носом, загадывал желание неудачнику.       Драко не ожидал, что Поттер будучи в состоянии не стояния попадёт чётко в серединку. А тот попал — и улыбнулся так недобро, что Драко подумал, будто он и задумал это всё специально.       — Лаванда... у тебя есть... помада... тушь и всё такое? — покачиваясь и икая, спросил Поттер.       Браун изобразила оскорблённую невинность и покачала увесистой сумкой.       — Конечно, я же не животное.       Внутри у Драко всё похолодело, а разум окончательно протрезвел. Все вокруг пьяно улыбались, не оставляя ему надежды на отступление. Все, кроме Уизли, который, впрочем, даже после войны не сменил гнев на милость и всегда смотрел на Драко либо с постной рожей, либо каким-то странным взглядом, который Драко интерпретировал как желание убить.       — Тогда твори!       Под смех и улюлюкание Драко потащили почему-то три пары рук. Они еле-еле разместились в маленьком туалете, где Грейнджер, Уизли и Браун пытали его целую вечность.       Они побрили ему ноги, трансфигурировали джинсы в юбку-карандаш, приталили рубашку и завили опрометчиво отпущенные до шеи волосы.       Если бы Драко мог говорить, он бы отдал должное Браун — макияж был великолепен. Тёмные тяжёлые ресницы делали акцент на серых глазах, неброские румяна выделяли линию скул, а яркая алая помада притягивала даже его собственный взгляд.       — Вот так и начинаешь сомневаться в собственной ориентации, — с придыханием заявила Грейнджер, взмахом палочки высушивая потаскушно-красный маникюр.       Лаванда ткнула её локтем в бок.       Сначала Драко призвал себе стопку огневиски. Потом ещё одну.       "В свет" он вышел уже вполне уверенно, качая бёдрами, которые, как оказалось, у него есть, чем вызвал у толпы восхищённые ахи и охи.       Хотя кокетливый образ и дополняли раздолбанные кроссовки девятого размера, на это никто не обращал внимания.       Как-то так получилось, что Драко, немного шатаясь, всё ещё в образе очаровательной прости господи, вышел из паба одновременно с Уизелом, который единственный ни разу не охнул, а весь остаток вечера стоял с постной рожей.       Почему это так задевало?       — Эй, Уизли, — окликнул его Драко, когда Рон повернулся, похоже, в сторону своего дома.       — Чего тебе, Малфой?       Драко кокетливо захлопал ресницами.       — Ты что же, даже девушку до дома не проводишь?       Сказать, кто из них больше охренел — не сказать ничего. Драко вообще-то сам не знал, что хотел сказать, пока не сказал, а Уизли явно не ожидал от него именно этой фразы. Он открыл было рот, чтобы отказать, нагрубить или отшутиться, как с противоположной стороны кто-то присвистнул и пьяно крикнул "эй, красотка".       Уизли бросил в сторону пьяного придурка один из своих злобных взглядов — сколько их вообще у него? — и, сделав широкий шаг в сторону Драко, схватил его за локоть и потащил вперёд.       — Провожу, — сквозь зубы прошипел он.       — Да ладно, я пошутил, Уизел, ты чего? — безуспешно пытаясь вырвать руку из крепкой хватки, запричитал Драко.       В конце концов, ему пришлось бросить это дело и молча показывать дорогу. Уизли руку не убрал и держал Драко слишком близко к себе.       Слишком. Тесно.       В голове носились фразы типа "твою мать, твою мать, твою мать", в трусах, натягивая юбку, уже почти колом стоял член, который он застенчиво прикрывал курткой, но крепкое горячее и нереальное тело Рона-твою-мать-Уизли неожиданно стало слишком мощным афродизиаком.       Драко благодарил тёплую июньскую ночь за то, что куртка могла находиться там, где она находится, до самого дома и, хотя и невыносимо страдал, гадая, насколько ему будет гадко дрочить потом на Уизли, всё же держался молодцом.       Всё шло хорошо, пока навстречу им по узкому тротуару не пошла большая нетрезвая компания. Уизли пришлось отшатнуться к стене, а Драко — прижаться к нему.       Он понял, что попал, только тогда, когда компашка уже свалила, а они всё так же стояли как два придурка, прижавшись друг к другу.       — Знаешь, тут вообще-то совсем недалеко уже… — упавшим голосом зачастил Драко, думая о том, в какую сторону увернуться, чтобы не получить по роже, и попутно пытаясь вырваться из "жарких объятий" Уизли.       Тот его, похоже, игнорировал. Драко рискнул взглянуть ему в лицо, надеясь, что это не будет последним, что он увидит.       Челюсти сжаты, зрачки размером с пару блюдец для игрушечных кукол…       Драко на пробу двинул бёдрами и был вознаграждён за это первым за вечер сдавленным "ох".       — Как я и сказал, — снова включил кокетку Драко, — тут совсем недалеко…       "Ладно, Поттер не так уж и плох", — думал Драко, когда они, почти сорвав с петель хлипкую входную дверь и отчаянно целуясь, ввалились в квартиру.       — Чёрт возьми, Малфой, — в перерывах между злобными, глубокими и рваными поцелуями это казалось музыкой.       Драко и не подозревал, что когда-либо будет плавиться в крепких объятиях Уизли, но это происходило на самом деле и ощущалось просто потрясающе.       Рон прижимал его к косяку всё ещё открытой двери и, царапая кожу дневной щетиной, целовал шею и зарывался в уже почти не кудрявые волосы.       Драко выгибался, вставал на мыски, чтобы держать Рона ещё ближе и прижиматься к нему теснее, хватал его за накаченные плечи и чувствовал себя утопающим. Был ли Рон спасательным кругом или смертельной пучиной, Драко так и не решил.       Неимоверно хотелось раздвинуть ноги, но чёртова юбка держала колени целомудренно сведёнными. От отчаяния Драко начал елозить по двери и наткнулся на гвоздь, который ему было лень вытащить.       — Ай, блядь! — выпалил он, случайно ущипнув Рона.       Тот сразу же оторвался от Драко и непонимающе на него уставился.       Драко тут же забыл и о гвозде, и о всех на свете косяках с выпирающими гвоздями. Он тупо пялился на красный рот, вокруг которого размазалась его блядская помада, блестящие глаза и растрёпанные рыжие волосы.       Член одобрительно заныл.       Драко толкнул Рона вглубь квартиры, ногой захлопнул дверь и потянул несопротивляющегося Уизли в спальню.       Он усадил Рона на край кровати и со скоростью звука избавил от джинсов и трусов. Рон был более чем заинтересован в их рандеву, и это вызывало в Драко какое-то извращённое чувство гордости.       Хотелось довести Рона до звёзд перед глазами — как будто двинуть ему по голове, но без рукоприкладства. Драко сосал быстро, глубоко, оставляя всё не заканчивающийся помадный след на члене. Рон стонал, ахал и охал столько раз, что Драко сбился со счёта. Он говорил ему что-то, в основном матом и нечленораздельно, но это всё равно было гораздо больше, чем он произнёс за последние годы, обращаясь лично к нему.       Рон перебирал его волосы и преступно нежно гладил затылок. От этого безумно хотелось кончить, но Драко держался. Он — кремень.       Он попытался нащупать молнию на юбке, чтобы хоть немного ослабить давление, и Рон — видимо, Драко плохо старался — это заметил. Он оторвал Драко от своего члена и со словами "ползи сюда" быстро расправился и с юбкой, и с трусами. Рон усадил его к себе на колени и, как будто ничего не случилось, продолжил целовать.       Губы болели, член болел, но оторваться от Уизли не было сил. Рон сжимал его, сдавливал, грубо засасывал кожу, а в следующий момент нежно целовал и гладил.       Не выдержав, Драко повалил Рона на кровать, скинул с себя забытые кроссовки и потянулся за смазкой.       Рона хотелось так сильно, что Драко было страшно останавливаться на этой мысли. Он начал растягивать себя, не отводя взгляда от Рона. Тот дышал через раз, открыл припухший рот и лениво водил ладонью по собственному члену.       Драко было слишком хорошо рядом с Роном, слишком удобно и просто слишком. Теперь все те странные взгляды, которые Рон бросал на него, приобрели совершенно другой оттенок, и Драко не мог не представлять, как Уизли, страдая по нему, дрочил каждый вечер.       — А ты ведь давно хотел меня, скажи, Уизли? — почти ровно проговорил Драко, устраиваясь сверху и направляя член Рона к анусу.       — Заткнись, Малфой, — зло выпалил Рон, поднимая бёдра. Драко придавил его обратно и властно сжал член у основания. — Да-да, очень хотел, давно, — послушно закивал Рон, тут же принимая условия.       Драко удовлетворённо кивнул и позволил Рону двигаться.       Под одновременное "блядь" они быстро нашли единый ритм и отличный угол. Было неимоверно приятно чувствовать на себе большие ладони и горячее дыхание у самого уха, уткнувшись в солёную шею, когда стало невыносимо сидеть ровно.       Рон гладил его по мокрой спине, сжимал задницу и целовал так отчаянно, что Драко казалось, что это дементор высасывает из него душу, лишь с тем отличием, что он был совсем не против эту душу отдать.       Драко кончил, наверное, в первую же минуту, не прикасаясь к себе, впившись в Рона всеми конечностями и прикусив ему губу. Что потом делал Рон, Драко не знал, потому что, вопреки своим первым намерениям, на несколько секунд отключился. Очнулся он уже лёжа на боку рядом с всё ещё тяжело дышащим Уизли.       Ощущая себя, словно довольная, но побитая собака, Драко стащил потную рубашку и, не найдя сил пойти в ванную и ужаснуться собственному внешнему виду, уткнулся головой в подушку.       Он услышал, как Рон ёрзает рядом, но отчего-то боялся поднять голову, чтобы посмотреть, собирается ли он уходить или…       Когда тёплая рука легла ему на талию и придвинула к такому же тёплому телу, все мысли и волнения улетучились.       Драко заснул, так и не услышав романтичное: "Какой же ты красивый, сука!"