Что может быть лучше, чем...

      За окном совсем стемнело. Звёзды усыпали небосклон. Такие яркие, манящие, но в то же время далёкие и холодные. Тишина. Лишь шорохи отражаются от полумрака комнаты. На столе горит довольно старая лампа - единственное, что разгоняет ночной сумрак. Комнату оглашает тихий протяжный стон...        Достоевский потягивается, разминая затёкшую от долгого сидения на одном месте спину. Мышцы неприятно ноют, а спину покалывает, пятая точка уже, кажется, приняла форму стула. Ещё немного, и веки опустятся сами собой, притянутые тёмными синяками, залёгшими под поблёскивающими аметистовми глазами, словно магнитом.        Неожиданно со стороны входной двери послышался какой-то шум: кто-то с тихим щелчком открыл её, затем небрежно захлопнул и, не торопясь, направился к рабочему кабинету Фёдора. Спустя несколько секунд дверь без стука отворилась, и в комнату совершенно по-хозяйски вошёл... Осаму. Своё бежевое пальто он, судя по всему, оставил в прихожей и сейчас стоял в одной белой рубашке и классических брюках, выгодно подчёркивающих стройные длинные ноги.       - Надо же, - протянул он, - а я думал застать тебя врасплох. Но, похоже, мне нужно было зайти парой часов позже.       - Признаться, я не ожидал увидеть тебя сегодня, - ответил Фёдор, переводя взгляд с Осаму обратно на бумаги. - Но я не удивлён.       - Что ж поделать? - пожал плечами полуночный гость, растягиваясь на небольшом кожаном диванчике, расположенном недалеко от рабочего стола, на котором стопками лежали бумаги. - Разбираешь макулатуру, - хмыкнул он, заметив, что его персоне перестали уделять какое-либо внимание. - Что-то важное?       - Кое-какие документы, связанные с моей организацией. Ничего особо важного, но если бы ты принёс в своё агенство хоть пару листов, это могло бы доставить мне достаточно проблем.       - Не переживай, - лениво махнул рукой Дазай, - я предпочту дождаться, когда ты сам допустишь ошибку и попадёшь в мои руки, - ухмылка исказила тонкие губы.        Достоевский оторвался от бумаг и с долей любопытства посмотрел на детектива:       - А если я не допущу ошибку, что будешь делать?       - Ни-че-го, - по слогам протянул Осаму, глядя в потолок. - Для меня это всего лишь забавная игра, скрашивающая моё существование. Я не буду горевать из-за проигрыша, но... рано или поздно ты ошибёшься.       - Как интересно, - усмехнулся глава "крыс". - Могу заверить, что наша игра будет долгой и занимательной.       - Ты азартный человек, раз так спокойно пускаешь меня в свой дом, - протянул Дазай, немного отходя от темы.       - Как и ты, раз так спокойно приходишь в мой дом.        Они уставились друг на друга, ожидая следующих действий. Ситуацию разрядила ручка, которой писал Достоевский, - она медленно покатилась по столу и с тихим щелчком упала на пол. Фёдор перевёл взгляд под стол и, не долго думая, наклонился, чтобы поднять письменную принадлежность. Стоило ему вновь выпрямиться на стуле, как на плечи опустились перебинтованные руки Осаму, очутившегося за спиной у хозяина дома. Длинные пальцы крепко сжали острые плечи, заставляя Фёдора напрячься, после чего ослабили хватку и принялись массировать затёкшие мышцы.        Достоевский с облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжение отступает, а тепло чужих умелых рук разливается по телу. Он откинулся на деревянную спинку стула, прикрыв глаза от удовольствия.       - Будешь много сидеть над бумагами - испортится позвоночник, - прошептал Дазай, наклоняясь к уху, частично скрытому тёмными волосами, и коснулся его губами.       - Если бы твои руки были моими каждый вечер, то я был бы готов работать сутками, - с лёгкой ничего не значащей улыбкой ответил Фёдор.       - Это предложение? - с усмешкой поинтересовался детектив, обводя кромку уха языком.       - Это теория без возможности практического применения, - Достоевский откинул голову назад и посмотрел в глаза цвета корицы, притягивая Осаму ближе к себе за расстёгнутый ворот рубашки, и коснулся его губ совсем невесомо, издевательски. - Что скажешь насчёт горячей ванны?       - Как пожелает хозяин дома, - Дазай лукаво улыбнулся. Такое притворное подчинение, чтобы польстить и усыпить бдительность. Фёдор прекрасно понимает, что это подчинение - временная уступка, которая совсем скоро сменится повелеванием, но его устраивают подобные правила их игры с постоянной сменой ролей. Это... интригует.       - Ну как, расслабился? - поинтересовался Дазай, сцепляя пальцы рук на поясе Фёдора. Тот сидел, положив голову Осаму на плечо и прикрыв глаза. Вода в ванне давно остыла, но они не торопились её покидать.       - Твоими усилиями, - ответил Демон-Достоевский, и на его лице вновь появилась лёгкая, непринуждённая улыбка, которая не говорила совершенно ни о чём, а, скорее, была неотъемлемым атрибутом их встреч, не обременённых обязательствами.       - Я бы не отказался от кофе или чего-нибудь покрепче, - Дазай с тихим плеском вытащил одну ногу из воды и положил её на белый бортик. Пара капель с его стопы упало на пушистый коврик на полу.       - На кухне есть коньяк, - предложил Фёдор, наклоняя голову шатена к своему лицу, надавив на затылок, где кудрявые каштановые волосы почти не намокли. Тонкие бледные губы коснулись чуть приоткрытых в лёгком удивлении губ Осаму, Фёдор издевательски провёл по ним языком, переходя в настоящий поцелуй. Уголки губ Дазая дёрнулись и приподнялись в такой же улыбке, что недавно красовалась на лице Достоевского.        Поцелуи у них - редкость, ведь это излишняя нежность. Между ними нет обязательств - и это особенно привлекательно в их отношениях... Но сегодня можно зайти чуть дальше...