Почти как люди

      — Сердце, легкие, внутренние органы… Кровеносная и нервная системы в абсолютном порядке, — доктор Сандерс удовлетворенно кивает и отрывается от монитора диагноста. Смотрит на меня поверх очков и вопросительно поднимает брови. — Просто идеальное состояние. Есть жалобы?       — Никаких, — отрицательно качаю головой. — Стандартная процедура осмотра согласно сертификата соответствия.       — Что ж, это радует. Можете одеваться.       Доктор Сандерс возвращается к своим отчетам, а я начинаю одеваться.       Может быть, я действительно ошибся и мне показалось.       Может, зря я пришел именно сюда, в место, где слишком много старого оборудования, которое вряд ли может работать правильно в таких условиях.       Может…       — Вот, держите, — мне протягивают прозрачный квадратик с металлическим диском внутри. Таким же архаизмом, что и все вокруг. — Здесь расшифровка всех ваших данных. Счет на оплату я пришлю мистеру Коулу к концу дня, не позже. И передайте ему мои искренние восхищения.       Вот про что я забыл — оплата за услуги.       — Ты все-таки сходил к доктору? — Вилф появляется в столовой почти вовремя.       — Да, — киваю на вопрос и закрываю сотейник крышкой.       По правилам рецепта жаркое кублез* нужно готовить без нее, но если в последние две минуты его все-таки прикрыть, получится просто божественное блюдо. Мистер Фарье научил меня именно так, и я с ним полностью согласен — может, это и не классический кублез, но куда съедобней той дряни, что подают в «Плазе».       — И как?       — Все в порядке, — вытаскиваю из нагрудного кармана диск с данными и протягиваю его Вилфу.       — И зачем он мне? — Вилф вопросительно поднимает брови. Не менее вопросительно смотрит на полупустую бутылку в своей руке, словно видит ее впервые, и делает глоток прямо из горла. — Ты ведь все уже скопировал.       Ничего не отвечаю.       — Блядь, Дэниел, ты такой предсказуемый, — Вилф икает и пьяно смеется.       Только сейчас замечаю расширенные зрачки и расфокусированный взгляд. Значит, мне не показалось, и Вилф опять подсел на свои «волшебные таблеточки».       — Предсказуемый, как автомат, — Вилф снова икает. Пошатываясь, обходит обеденный стол и опирается об панель холодильной установки. — Блядь, как робот!       — Я не робот, — отсчитываю про себя последний десяток секунд и выключаю плиту. — Я синтетик. Это совершенно разные вещи.       — Ты всего лишь гребаная куча гребаного металла, за которую я отвалил кучу денег! — переход от расслабленной апатии к вспышке ярости у него всегда происходит слишком быстро.       Хочу сказать, что синтетики физиологически почти ничем не отличаются от обычного человека и что ему я достался абсолютно бесплатно, но молчу. Сейчас Вилфу бесполезно что-либо объяснять. Конечно, я могу избавить его и от алкогольного, и от наркотического опьянения. Но без прямого приказа мои руки связаны.       — Блядская куча металла! — Вилф внезапно всхлипывает, и я едва не выпускаю из рук тяжелый сотейник. — Дэниел!       — Меня зовут Адам, — поправляю его снова.       Я могу назвать точную цифру, сколько раз уже слышал чужое имя. Но мои поправки Вилф словно не слышит.       — Ты что, приготовил ужин? — он смеется и швыряет в меня опустевшую бутылку. — Какой ты, блядь, заботливый!       Не обращаю внимания, у него и раньше были проблемы с координацией. Тем более что глупостями вроде битого стекла или столовых приборов мне не навредить. Смех затихает и переходит в кашель, а Вилф начинает сползать на пол. Это уже серьезно, и я забываю про жаркое.       Подхватываю тяжелое тело и пытаюсь придать ему вертикальное положение. Но Вилф мешает — цепляется за меня неожиданно сильными пальцами, тянет на себя. Ловлю его взгляд — абсолютно трезвый и осмысленный.       — Трахни меня.       И это приказ, а не просьба.       Моя комната — единственный островок порядка в окружающем хаосе. Наверное, единственное, что позволяет не сойти с ума окончательно.       Не знаю, что там нацарапал доктор Сандерс, но его квалификация не так высока, как указано на табличке входной двери. Смотрю на свое отражение в зеркале, в очередной раз пытаясь уловить ускользающий сон, но эта попытка бессмысленна. Я все равно ничего не помню, как бы ни старался. Даже полная перезагрузка не помогает.       Вспоминаю, как испугался Вилф, когда я совершил ее в первый раз.       Было довольно забавно наблюдать за растерянным выражением на его лице, переросшим в недоумение, а потом и панику. Как он пытался привести меня в чувство, а потом позвонил в крест. Штраф за ложный вызов, конечно, пришлось заплатить, а я тогда подумал, что, может быть, не так уж ему и безразличен. Но это было всего лишь ошибкой в системе баз данных. Иначе бы меня не просили делать те вещи, которые я делал.       Умываюсь и переодеваюсь в чистое.       Как бы ни заканчивался наш вечер, я всегда просыпаюсь в своей комнате. Тем более что мои обязанности никто не отменял — готовка, уборка, решение мелких проблем, которые всегда были неотъемлемой частью этого дома. Садовник из меня оказался такой себе, хотя я честно предупреждал Вилфа о своей специализации. Но, наверное, это и к лучшему — запущенный зимний сад, такой же неуютный и неприкаянный, как и его хозяин, отлично сочетается с не менее мрачным и неуютным жильем.       Нахожу Вилфа в столовой.       Он ест жаркое руками, облизывая жирные пальцы и прихлебывая из винной бутылки. И этот человек — завсегдатай высшего общества. Наверное, мир окончательно сошел с ума, если люди позволяют себе подобное поведение.       — Доброе утро, — здороваюсь и получаю ответный хмурый кивок.       Мне после секса никогда не хочется есть, достаточно лишь небольшой коррекции в системе жизнеобеспечения. А вот Вилф обычно сметает все съестное, что находит.       — Что ты вчера принял? — протягиваю влажное полотенце и заставляю его вытереть руки.       — Тебе понравилось? — он усмехается и скептически смотрит на поставленные мною приборы. — Включи новости.       — Нет, — отрицательно качаю головой. — Мне совсем не понравилось. Так что ты принял?       — А как же утренний поцелуй, дорогой? — Вилф выискивает в сотейнике оставшееся мясо и переносит кусок на тарелку. — Я сказал, включи новости. Первый новостной. И убери тут все.       Осматриваюсь и чувствую легкое удивление, что жаркое осталось целым. Вилф редко себя сдерживает, особенно под дозой. Иногда приходится применять силу, чтобы его успокоить, но ему только нравится. Чертов извращенец.       — Его всегда сначала показывают на первом, — бормочет Вилф, пока я сметаю бутылочные осколки. — Этот блядский урод всегда хочет внимания.       Я знаю, о ком он говорит, но не согласен с таким обвинением.       Просто Вилф не знает его так хорошо, как знаю я.       — Так я и думал. Смотри.       Он толкает меня в плечо и я выпрямляюсь, поворачиваясь в сторону экрана. Смотрю на собственное лицо, улыбающееся с экрана головизора, на шевелящиеся губы, и понимаю, что не слышу, что он говорит.       — Мне нужно это приглашение, Дэни, — Вилф облизывает темные губы, и я вижу, как белеют его пальцы, сжимающие нож. — Делай что хочешь, но добудь его. Для нас обоих.       Несмотря на бардак, творящийся в пентхаусе, вертолетная площадка содержится в идеальном порядке. И хотя Вилф ею не пользовался очень давно, знаю, какие суммы уходят на ее обслуживание. Я говорил ему, что это нерационально и что следует отказаться от такой роскоши, но Вилф рыкнул, что это не мое дело. Иногда он ведет себя вполне адекватно, жаль, что такие случаи происходят все реже.       Не знаю, как терпят его родители. Хотя, если верить слухам и кое-каким фактам, те всегда были заняты только своими причудами, и Вилф вместе с остальными детьми рос под оком нанятых управляющих. А еще я знаю, что он почти всегда отказывается от приходящих на его счет ежемесячных сумм от их имени.       — Как тебе? — Вилф крутится возле зеркала, осматривая себя со всех сторон. — Кстати, выглядишь неплохо.       — Спасибо, — киваю. — Ты тоже.       — Что — я тоже? — Вилф прикусывает губу и откидывает упавшую на глаза прядь волос.       Обычно он стрижется очень коротко, игнорируя нынешнюю моду на длинные мужские стрижки. Но в последнее время противоречит своим же привычкам. В ответ на вопросы я слышу пожелание идти к черту и не лезть не в свое дело. Предположение, что он нашел себе постоянного партнера, не подтверждается, и я нахожусь в некотором недоумении от его поступков.       — Выглядишь, — уточняю свои слова. — Ты выглядишь хорошо.       Ничуть не лукавлю, хотя такая функция у меня тоже есть. Вилф на самом деле выглядит очень хорошо в этом черном строгом костюме и светло-голубой рубашке. Если не знать, что он вытворяет в своем доме, можно подумать, что это вполне успешный, привлекательный мужчина. Из тех, кто нравится не только женщинам.       — Ты не умеешь говорить комплименты, — Вилф хмурится и дергает собранные на затылке в хвост волосы. — Мешает. Можешь состричь?       — Сейчас? — удивленно смотрю на него. — Вертолет прибудет через семь минут.       — И что? Ты ведь и не такое умеешь, верно? — Вилф облизывает большой палец и засовывает его в рот. — Делай, что тебе говорят.       Никогда не любил «Плазу».       Ни ее нижние залы, ни обзорная площадка небезопасны для столь важных приемов. Но элите всегда плевать на подобные вещи — для решения проблем существуют такие, как я. Старый отель ремонтировался десятки раз, и у меня хранятся данные со всеми этими изменениями. Поэтому идем переходами, о которых знают немногие.       — Мистер Адамс! — выскочившая из-за поворота девушка в строгом костюме бросается в нашу сторону, заставляя остановиться. — Вот вы где! А я…       Вилф, ушедший на пару шагов вперед, оборачивается и смотрит на нее снисходительно.       — Мистер Коул! — на симпатичном личике появляется страх, хотя Вилф вполне безобиден. — Простите, я не знала, что вы в списке приглашенных гостей!       — А их никто не приглашал, — еще один голос, знакомый нам обоим, заставляет обернуться и меня. — Можете идти, Мелисса.       — Но… — девушка растерянно переводит взгляд с меня на своего хозяина и неожиданно густо краснеет. — Простите за беспокойство.       Молчим, пока она не скрывается в одном из боковых коридоров.       — Ты удивишься, но я рад вас видеть, — мой двойник улыбается и довольно искренне. — Хотя вы и подделали приглашения, я действительно рад, что вы смогли приехать.       — Не сомневаюсь, — пожимаю плечами. Программа поведения в высшем обществе мне никогда не нравилась, но сопровождение Адамса всегда входило в мои обязанности.       — А ты изменился, Адам. И это заметно.       — Ты ошибаешься, — качаю головой.       Эти изменения так незначительны, что исправляются даже без перезагрузки системы. Всего лишь включением внутренней безопасности на короткий срок. Пара минут — и все ошибки стираются и дампы памяти переписываются заново.       И он никак не может знать, что таких ошибок возникает все больше.       — Я никогда не ошибаюсь, — Дэниел стирает улыбку, и его взгляд становится внимательным. — Что ж, раз пришли, будете моими почетными гостями.       — Еще чего! — молчавший до этого Вилф взрывается раздражением. — Я пришел не за этим!       — Давно не виделись, Уилфорд, — мой двойник даже не скрывает пренебрежения, и на какие-то доли секунды испытываю к нему отвращение за подобное чувство. Вилф не виноват в том, что им пользовались, как и всеми, кто крутится вокруг таких, как Адамс. — А вот ты выглядишь не очень. Нет, костюм просто великолепен, но смею сказать, ты слишком часто злоупотребляешь различными препаратами. Это недостойно.       Вилф застывает с раскрытым ртом. Он растерян, и я никогда еще не видел его таким.       Это странно. И вызывает такое же странное чувство, которое не похоже ни на одно из смоделированных программой.       — Пойдем, мы выбиваемся из графика. Я, конечно, рад поболтать с вами подольше, но будущий тесть спустит с меня шкуру, если я опоздаю на собственную помолвку.       — Не смотри на меня так, — Вилф отворачивается к окну и проводит по стеклу пальцем. Из-за разницы в температурах оно запотевает изнутри, и он рисует еще пару рожиц к предыдущим двум. — И сотри ему память, я не хочу, чтобы за нами пустили хвост.       — Он и так знает, где ты живешь, — пожимаю плечами. — Сотру, когда приедем.       — Жучки?       — Ни одного, — проверяю еще раз, сканируя программное обеспечение такси и старого робота-водителя, способного только на распознавание названных адресов.       — Сотрешь маршрут и сотрешь его, — Вилф ударяет кулаком в стекло и шипит от боли. — Не хочу, чтобы утренние бульварные листки пестрели заголовками о том, как брошенный любовник решил вернуть бывшего, попытавшись разрушить помолвку.       — Это неправда, — Вилф прав, папарацци способны выдумать и не такое. В свое время про Дэниела и его охрану писали похлеще.       — Плевать.       Беру его за руку и осматриваю — повреждений нет, только болезненный ушиб и синяки на несколько дней. Пальцы у него холодные и подрагивают, так что прикрываю их ладонью. Служба у Дэниела — в прошлом, как и все, что на ней случалось. Программа переписана заново, и теперь у меня совсем другая жизнь.       Но я удивлен, что Вилф не устроил один из тех скандалов, что закатывал мне. Я думал, что он как минимум располосует Дэниелу лицо или пырнет столовым ножом. Но Вилф даже к нему не притронулся. Только сказал, чтобы я вывел его наружу и отказался от вертолета.       — Он скотина, скотиной и помрет, — Вилф вытягивает руку и отворачивается к окну. Но я вижу его отражение, и это отражение морщится как от горького. — Никогда не понимал, как ты на него работаешь.       — Я давно не работаю на него, — удивленно смотрю на Вилфа. — Ты ведь сам подписал со мной контракт.       — Ты не понимаешь, что он попросту избавился от тебя? — Вилф пририсовывает одной из рожиц рожки. — Сэкономил миллионы на утилизации.       — Но я был непригоден к эксплуатации слишком долго, — трогаю свой затылок, где под волосами прячется старый шрам. — И мои ошибки…       Новые игрушки человечества были опасными, но легко обнаруживались сканерами систем безопасности. И наемники вернулись к старым добрым ножам, огнестрельному оружию и ядам. Закаленную сталь нельзя обмануть программой-шпионом, а вот отвлечь внимание и всадить ее в живую плоть… Наверное, Дэниел был прав, когда заменил всех своих двойников обычными андроидами. Простые программы не станут ужасаться предательству, а отреагируют как положено, избавляя хозяина от угрозы.       — Он хотел, чтобы я чувствовал себя последним дерьмом, — Вилф хлопает ладонью по стеклу, стирая все рисунки. — А ты был всего лишь средством. Дорогой подарок для того, кого так легко вышвырнул из своей жизни, не находишь?       Я всегда думал, что Дэниел испытывает ко мне что-то вроде благодарности.       Глупое и иррациональное чувство, но куда приятнее слов Вилфа об утилизации. Разве можно утилизировать того, кто спас тебе жизнь? Пусть даже это твоя прямая обязанность?       — Что, я опять разрушил твой мир? — Вилф хрипло смеется и толкает меня плечом. — Сотри его полностью. Я сделаю щедрое анонимное пожертвование в двойном размере. Хотя это корыто стоит не больше сотни кредитов.       Вилф появляется в моей комнате этим же вечером, удивляя еще больше. Я думал, что он снова напьется или наглотается дряни, но от него пахнет свежей краской, а тонкая рубашка в разноцветных пятнах. Что ж, пусть лучше выплескивает свои гнев и разочарование на полотно, чем на себя самого.       — Можно? — спрашивает он и показывает мне закупоренную бутылку дорогого вина. Пытаюсь рассмотреть в его глазах признаки подступающего кайфа, но там только усталость.       Торопливо завершаю процесс сегментации и сажусь, делая приглашающий жест. Он никогда не появлялся тут, за все четыре года, что я у него живу. И никогда не спрашивал разрешения — мог зайти в душевую, когда я мылся, или мешать во время готовки, вытаскивая из-под ножа овощи. А еще каждое его появление заканчивалось истерикой и сексом.       — Да, конечно.       Вилф осматривается, словно тут впервые, и протягивает мне бутылку и вытащенный из кармана домашних штанов штопор. Он почему-то босиком, и я пытаюсь вспомнить, все ли осколки убрал. Хотя в его мастерской бардак не меньший, чем в остальной части пентхауса, убираться мне запрещено. Да я и не появляюсь там без необходимости, все эти изломанные силуэты без голов, ступней и кистей, непонятные цветовые пятна и брызги мне не нравятся. Но картины покупают, и только благодаря этим псевдоценителям древности, способным перевести на счет шестизначную сумму, Вилф не объявляет себя банкротом.       — Спасибо, — он кивает, стягивает рубашку, кидая ее на пол, и устраивается на моей кровати, опираясь спиной о стену и подтягивая ноги.       Вспоминаю вдруг, что ему нет и тридцати. И что он совсем еще молодой. И хотя мне всего десять, я всегда буду чувствовать себя старше.       — Выпей, — мне протягивают бутылку, сделав из нее глоток.       — Ты же знаешь, что алкоголь на меня не действует.       — Выпей, — Вилф ждет, и я выполняю требуемое.       Это не приказ, но тон его голоса мне не нравится.       — И сделай так, чтобы твой организм не избавлялся от него какое-то время.       — Это же отравление, — недоуменно поднимаю брови. — Хочешь меня отравить?       — Просто выпей, — Вилф впихивает емкость мне в руки, и я послушно делаю глоток.       Вино кислое и сладкое одновременно. И отдает каким-то фруктами.       — Ну как? — Вилф заглядывает мне в лицо, а я вдруг вижу, что глаза у него не черные, а серые. Темно-серые в крапинку, светлеющие к зрачку.       Во рту становится горячо, под языком щипет, а от второго глотка начинает кружится голова. Игнорирую системное предупреждение и прислушиваюсь к себе. Ощущение странное и знакомое одновременно — то же самое я чувствовал, когда закрыл собою Дэниела. Стальное лезвие оказалось жгуче холодным, и от этого холода, как и от сожаления в его глазах, так же кружилась голова. Сожаления, что дорогая игрушка оказалась сломанной.       — Давай еще, — протягиваю к Вилфу руку. Если он скажет, я могу выпить все в одиночку, и мне ничего не будет. Если ему достанется меньше, он не станет искать приключений на задницу, или как там говорят настоящие люди…       — Хватит для первого раза, — Вилф не глядя пристраивает бутылку на тумбочку возле кровати, даже не промахнувшись, и неожиданно сильно толкает меня в грудь.       Падаю на спину, словно забыв о стабилизации, и о всем, чему меня учили.       Если он опять попытается меня придушить или навредить, придется пересмотреть некоторые пункты нашего контракта. Потому что я могу ответить на его агрессию.       — Поцелуй меня, — говорит Вилф, и я опять не слышу приказа. Это не его привычное «трахни меня». И в голосе какое-то смущение, словно ему стыдно за то, что он делает.       — Ты ведь понимаешь, что я — не он? — спрашиваю, хотя мог бы этого не делать.       Вилф может соврать, и я пойму, что это ложь.       Но…       Наверное, сейчас она мне нужна, как никогда.       — Да, Адам, я понимаю.