Пространственный резонанс

      Лизару был погребен под землю. Она сдавливала ему грудь, но серпентин мог дышать, ведь образовался небольшой воздушный карман. Лизару боялся даже позвать на помощь, ведь его могли найти солдаты Гармадона. Его левая нога сильно болела…       То ли от боли, то ли от недостатка кислорода Лизару потерял сознание. Сколько он пробыл под землей? Серпентин пришел в себя, когда почувствовал свежий холодный воздух поверхности и услышал шаги, но глаза не стал открывать. Он боялся… Если это солдаты Гармадона, то пусть посчитают его погибшим. Но Лизару зря переживал. Его положили на носилки и проверили пульс. Сердце сильно колотилось. Серпентин открыл глаза. Он увидел трех людей, два из которых были военные, а третий — доктор. — Вы меня слышите, сэр? — спросил врач. Лизару кивнул и немного привстал. Лучше бы он этого не делал. Левая нога была превратилась в кусок мяса. Была разорвана до колена и из нее шла кровь. Почему он не в обмороке от болевого шока? Почему он должен чувствовать всю эту боль?! — Не вставайте, сэр, — сказал доктор, удерживая серпентина, — не стоит нервничать. Все с вами будет хорошо.       Лизару не помнил, как его перенесли в убежище. Упал ли он опять в обморок? Серпентин помнит лишь, когда он очнулся. Он лежал на больничной койке. Лизару медленно перевел взгляд на свои ноги: рядом с нормальной правой ногой лежал протез левой. К серпентину подошел врач. — К сожалению, внутрь попала инфекция, нам пришлось ампутировать вашу ногу и заменить протезом…-- сказал врач. — Как меня нашли? — спросил тихо Лизару. Это единственный вопрос, который его волновал. Врач ничего не ответил, а подошел к двери и кого-то позвал. Вошли Спитта и Лаша. — Я рад, что ты жив, брат! — воскликнул Лаша, увидев Лизару. — Мы уж думали, что ты не жилец, — сказал Спитта. — Я рад вас снова видеть, друзья, — прошептал Лизару, — это ведь вы послали за мной людей? — Да, — сказал Спитта, — но прости нас, что лично не могли к тебе пойти. — Ваши извинения здесь не к чему… — Прости, что перебиваю, — начал Джей, но у тебя действительно протез? Просто по твоему виду не скажешь, что тебе тяжело ходить. — Много лет прошло. Я уже привык к этому протезу, — ответил Лизару, — Он совершенно не сковывает мои движения… — Во время какого сражения вы все-таки стали генералом? — спросил Зейн. — Сражение в лагере солдат Гармадона, — сказал Лизару, — это произошло спустя неделю после моего ранения. Мы были переведены в другой отряд и, наконец-то, докопали подземный ход прямо к лагерю. Рискнув, мы сделали выход наружу и оказались в слепой зоне, немного в глубине леса. Командир говорил, что завтра будет совершена атака на этот неприступный лагерь…       Лизару, Лаша и Спитта остались в конце тоннеля, чтобы сторожить выход. Лаша и Спитта залезли на деревья, а Лизару был внутри хода. Вечер прошел без происшествий, а вот ночь… Из стен лагеря вышел патруль из пяти солдат Гармадона. — Проверьте глубь леса, партизаны сопротивления могут укрываться там, — сказал один солдат (по-видимому, главный) остальным.       Лаша и Спитта на всякий случай приготовили арбалеты, ведь, как назло, патруль шел точно в сторону входа. Стрелять не стали, побоявшись, что их могут поймать. Патруль все-таки нашел вход и один из солдат вошел внутрь. Вскоре послышались крики. Солдат наступил на землю внутри входа, активировав ловушку. Нога солдата ушла под землю и в нее насквозь впились острые железные прутья. Это послужило знаком для Лизару, который, сидя за углом тоннеля, зарядил автомат.       Раненого солдата вытащили его сослуживцы. Второй солдат прошел внутрь тоннеля. Он пробрался намного дальше. Как только солдат достиг угла, Лизару выстрелил в его голову, моментально убив. — Враг себя выдал! — сказал один из солдат. Командир хотел что-то передать по связи, но Лаша выстрелил в него из арбалета. Спитта убил еще одного солдата. Остался еще один и раненый.       Лизару подошел ближе к выходу и добил раненого. Солдат хотел пристрелить серпентина, но сверху на него спрыгнул Спитта, повалив на землю. Лизару сорвал маску с солдата и использовал большую дозу яда в глаза человека. — Ты будешь медленно и мучительно умирать, — грозно сказал Лизару солдату, — Если ты хочешь жить, то проведи нас к лагерю, и тогда я дам тебе противоядие! Солдат Гармадона со страху согласился. Лизару достал рацию. — Прием. Командир! Говорит рядовой Лизару. Боюсь, что атаку на лагерь придется провести в ближайшее время. Нам удалось пленить одного из солдата патруля. У нас мало времени, поэтому мы установим взрывчатку прямо сейчас. Прием? — Что за самодеятельность, рядовой! Вам было поручено охранять вход, а не нападать. Немедленно прекратите это и дожидайтесь следующего приказа! — Да, мы сильно рискуем, но это наш шанс, когда солдатов снаружи практически нет! — Не смейте меня ослушаться, пойдете под трибунал. Вы сорвете весь план! Лизару отключил рацию и достал из рюкзака четыре взрывчатки. — Но Лизару, — начал Лаша, спускаясь с дерева, — ты собираешься ослушаться командира? — Командир не понимает всю уникальность нашей ситуации! — Но ведь… Лизару посмотрел в глаза Лаши — Брат, ты не понимаешь…-- полушепотом сказал Лизару, — никто не ожидает удара ночью. Даже вышел наружу всего лишь один патруль. — Мы разворошим улей! — ворвался в разговор Спитта, — допустим мы установим взрывчатку, допустим взорвем, но что дальше? Нас перестреляют, не успеем мы и глазом моргнуть. — Пусть так и будет! — крикнул Лизару. Ответа от остальных серпентинов не последовало. — Мне терять нечего, — продолжил Лизару, — выживу — пойду под трибунал и останусь инвалидом на всю жизнь, расстреляют — умру за благое дело. Не хотите идти за мной — предупредите командира на обратной стороне… Лизару поднялся и пошел к лагерю, держа пленника. — Подожди! — крикнул Лаша уходящему серпентину, — мы пойдем с тобой, брат. — Вы много чего втроем пережили, — заметил Зейн, — судя по всему, вам удалось осуществить задуманное. — Мы заложили взрывчатки около каждой стены их лагеря. Да, нам удалось взорвать, но оттуда начали выходить целые отряды солдат. Мы перебили часть, но их было во много раз больше… — Тогда как вы выжили? — спросила Ния. — Ведя огонь из окраины леса, мы вдруг заметили, что солдаты начали бежать в другую сторону. Мы увидели технику наших союзников. Трудно было описать наши эмоции: радость за то, что нам удалось все-таки достучаться до командира; страх, что всех ждет незавидная участь, когда вернемся.       После победы троицу серпентинов отправили в главный штаб. Сначала зашел вопрос о наказании всех троих, но Лизару взял всю вину на себя, мол, подговорил Спитту и Лашу. Всех попросили уйти. Целую неделю серпентины жили в страхе: что им грозит? Но наказания не было. Даже наоборот. Их повысили в звании за проявленный героизм. — Мы участвовали еще во многих сражениях успешно, но именно то, о котором я рассказал послушило толчком для нашей службы,— продолжил Лизару, — Спитту и Лашу повысили до полковников, а я… вскоре возглавил целую армию…