Я свободна?

Холодные руки со всей силы сжимали чужое горло. Долгая копившаяся ненависть, бушующая в Элли, придала сил. Сил, чтобы наконец завершить существование той самой, которая лишила жизни Джоэла. Она всматривалась в Эбби, которая постепенно задыхалась под водой. Обессиленная девушка тщетно билась в надежде оттолкнуть Элли. Все вокруг плыло, образовывалось в пятна цвета крови, грязи, серого оттенка неба. Эбби понимала, что скоро конец. Элли сжимала сильнее, увереннее схватив исхудавшую шею. Она смотрела на то, как девичье лицо искажалось в диком мучении, как каждый раз распахивались глаза, как руки отчаянно пытались выбраться из смертельной хватки… вряд ли она смогла бы остановиться. В её памяти вновь всплыл Джоэл. Его опухшее от жестоких ударов лицо, истекающее горячей кровью, тело, что без движений лежало на липком противном полу. Последний удар по голове запомнился ей лучше всего. Лучше бы он забылся, как кошмар. Лучше бы не существовало того дня, когда это случилось. Хруст черепа. Потухший взгляд, полуоткрытые губы. Джоэла больше нет. Жестоко, несправедливо. На её глазах забили до смерти самого близкого, самого родного человека, который жертвовал всем, чтобы спасти Элли. Он убивал каждого на своем пути, не думая ни о чем, лишь о ней. Девушка знала: если бы на его месте была бы она, то он уничтожил всех сразу же, даже не размышляя. Сейчас нет права на ошибку. Отчаянный крик в пустоту, горькие слезы, дрожащие губы и раздирающий ком в горле. Она не верила в его смерть даже сейчас, когда душила ту, имя которой было противно произносить. Элли не могла простить её. Ни за что. Никогда. Она намертво вцепилась руками в шею Эбби, рассматривая измученное лицо, которое наконец начало терять прежний оскал. Глаза медленно закатывались, пока слабые конечности опускались в воду. Но Элли, словно не верив в ее приближающуюся кончину, продолжала все сильнее и сильнее сжимать горло девушки.  — Я обещал научить тебя играть на гитаре. Возьми, она твоя. Элли не понимала того, что Эбби была уже мертва.  — У тебя уже неплохо получается. Руки не ослабли. Из глаз лились крупные соленые слезы, перемешиваясь с грязью, потом и кровью.  — С днем рождения, детка, — девочка с непониманием рассматривает протянутую ей кассету. — Это вещь, которую было очень сложно найти. Она душила холодное тело, услышав под своими руками мерзкий хруст. — Если бы я мог вернуться в тот момент… я бы поступил точно также. — Я знаю. Я попытаюсь… простить тебя. — Спасибо. — Ладно, тогда до завтра. — Увидимся.       «Почему мы тогда тратили время на эти глупые недопонимания? Почему мы больше так и не поговорили? Почему...» Глаза расширились. Перед ней лежала Эбби, безжизненная и ледяная. Элли медленно откинулась назад. Она прикрыла рот трясущейся рукой, чтобы не закричать. Казалось, мыслями она все ещё там, где её названного отца хладнокровно пытали, а потом убили чертовой клюшкой, как бродяжную псину. На том полу, где её прижимали какие-то ублюдки, которых Элли с яростью и отчаянием в голосе обещала убить. Что она чувствует в эту секунду? Ведь все закончилось прямо сейчас. Больше нет ничего, что мешало ей продолжать жить и идти своим путем. Но… где же то самое облегчение, где свобода, где спокойствие? Тяжелое молчание, вместе с ним взгляд куда-то далеко в тихое море. Разве это не тот самый торжественный момент вперемешку с успокоением? Разве не убийство Эбби должно было закончить душевное сотрясение?

***

— Элли, я… я и не думал, что ты и вправду сделаешь это. — Твои слова о Джоэле тогда чувствовались, как пощечина, — пауза, — мгновенно сработали. Разве ты не этого хотел? Вопрос прозвучал точно с издевкой. Томми не ответил. Кажется, без слов понятно, о чем он размышлял. — Ты как будто чувствуешь вину, что не сделал это сам. Поверь, от смерти Эбби легче не стало. Последняя фраза вызвала у него удивление. — Джоэла это не вернуло к жизни. А кошмары все также со мной. Он смотрел на Элли с явным непониманием. Но этот человек, настолько далекий от нее, был единственным, кто мог выслушать ее мысли. — Теперь я одна. Вместе с никому не нужной сбывшейся местью.