Циркуляция

Воздух, просачиваясь сквозь щели в этом странном устройстве, свистел при каждом выдохе. Закрепленная чуть ниже кадыка, держащаяся на лейкопластырях, всунутая на пару сантиметров внутрь гортани, трубка ограничивала движения, но помогала дышать. Наруто почти привык сидеть вот так: смотря перед собой, не двигаясь и не обращая внимания на неестественные звуки. Цунаде настаивала на том, чтобы он хотя бы садился. И пусть, для этого требовалась не одна пара рук, чтобы закрепить, поправить, убрать многочисленные катетеры и провода, Хокаге каждый раз сама следила за этим. - Пролежни будут, - говорила она, словно наставник и самолично помогала парню привстать. А Наруто ничего не мог сказать против. По правде говоря, дело было не только в полной дисфункции голосовых связок. Он не говорил с того самого момента, как его два месяца назад чудом вытащили с того света. Истерзанное тело, раны несовместимые с жизнью не из-за своей тяжести, а из-за поврежденных внутренних органов, и полное отсутствие биджу внутри. Не ясно, что именно заставило парня выжить: особое строение системы чакры клана Узумаки, или же что-то другое. В другой раз, сошлись бы на всеобъемлющем «воля жить», но сейчас никто не решался сказать так. Взгляд Наруто был пуст и бледен, и дело не в том, что почти весь его организм держался на различных приборах, а аппарат у кровати мерно отмерял ритмы сердца. Наруто жил по инерции – он будет, если надо. Но самого осознания жизни не было. Так же он не замечал и своего состояния: голубая больничная пижама и так обвисла на нем, черты лица стали острей, а улыбка полностью исчезла с лица. Сакура остригла спутавшиеся отросшие волосы, стараясь вернуть Узумаки прежнего, но Наруто не отреагировал и на это. И теперь, слушая свист воздуха, исходящего из трубки в горле, не шевелясь, чтобы не чувствовать рвотный позыв от скрежетания конца трубки по пищеводу, Наруто видел лишь одну картину, одну сцену своей жизни, в которой он застрял. Он видел Саске. Изнеможённого друга, который пытался убедить других, что он враг, лишь бы не нести ответственности и не получать столь унизительную помощь. Словно в замедленном темпе он видел, как джуби, обхватывая руками-щупальцами его руки, медленно отделял их от тела, а Наруто ничего не мог делать, кроме как наблюдать. Как ни странно, он не помнил ни криков, ни шума, хотя то, как изгибались окровавленные губы, произносящие его имя – навсегда останется в его памяти. Саске умер у него на глазах: растерзанный и разнесенный ударными волнами на десятки метров вокруг. Он так и не знал, нашли ли его останки и захоронили ли… Но Наруто и не интересовался этим. Его не интересовало и то, что искусственное поддержание в его теле жизни, дыхания, обновление крови, плазмы, питание через вставленный в руку катетер, волновали людей куда больше, заставляя обреченно вздыхать у его палаты и отрицательно мотать головой. Никто не признавался в очевидном, кивая головой и разглагольствуя про «время лечит». Но каждый внутри понимал, что перед ними не больше, чем тень того человека, который когда-то был Наруто. И дело не только в том, что стоит отключить аппарат и вся его самостоятельность приедет к смерти. Дело в том, что Узумаки Наруто погиб на Четвертой войне шиноби. Но пока его тело поддерживалось искусственным обеспечением жизни, никто не решался брать на себя ответственность, чтобы похоронить его так, как подобает герою.