Поединок

Когда не испытываешь удовольствие от происходящего, время всегда оборачивается против тебя. Оно бесконечно долго петляет, тянется, и оттого одолевает слабость, легкое головокружение, а тошнота то подступает к глотке, то на миг отпускает. По правде говоря, причина последнего недуга юного создания кроется в гремучей смеси запахов старого ладана и въевшейся в оперение присутствующих здесь пыли. Удушающая затхлость переполняла потесненное от количества оппонентов пространство. Непризнанная, наперекор дискомфорту, не подавала виду, поскольку нарочитая любезность и безупречное лицо негласно являлись важнейшей частью подобных аудиенций. Напускной этикет обязателен, даже если ты далеко не ангел. Ох уж эти правила хорошего тона. Силой давления «благодетелей» они практически приросли к личности Вики и стали её второй натурой. Справедливо отметить, что в ловушку эту угодила вся золотая троица: и Уокер-младшая, и Дино, и Люцифер. И если в отношении последних ответ лежал на поверхности, то с девчонкой всё это происходило потому, что её существо не вписывалось в заурядную категорию «одна из непризнанных». Она — из рода Уокер, и этот факт обязывает. Поток наставлений и нотаций тяжелым грузом оседал в области грудной клетки, но, к счастью, всё это действо подходило к логическому завершению. — Вики, понимаешь ведь, ты не простая девочка, — мягко начала подытоживать Мисселина. Последовал звонкий всплеск руками, и преподавательница в смятении умолкла. Ангел Фенцио на корню пресек неуверенный монолог светловолосой и воодушевляюще, только в напускной манере, как бы наступая себе на горло, сказал всё необходимое за неё. — Это и вправду так, к тому же, у тебя редкая практика за всё время обучения, ангельские и дьявольские поступки практически равны. Задумайся всерьёз над стороной, Уокер-младшая, уже через неделю состоится принятие непризнанных в ряды ангелов и демонов. Школьница изобразила кивок, соглашаясь, и в кабинете воцарилось недолгое молчание. Скоро, в знак окончания диалога, серафим Кроули добавил: — Вики, какой бы путь ты не избрала, тебя в любом случае ожидает большое будущее и высокий чин, но… — директор школы выдержал паузу и многозначительно изогнул бровь, — я, мы все, если быть точнее, искренне надеемся, что твой выбор обратится в правильную сторону. Ты будешь не менее ценной фигурой, чем твоя мать. По завершении наставляющей речи серафим раздраженно встряхнул дряблыми крыльями, отчего горло непризнанной с новой силой охватил спазм. Всё та же пыль. Он явно не чистил свои дряблые перья уже пару дней, тем самым показывая, что больные крылья для него скорее ненужный груз за спиной, чем предмет ангельского достояния. — Я обязательно прислушаюсь к Вашим словам. Спасибо за наставления, серафим Кроули. Лучезарная улыбка примерной ученицы не сходила с девичьего лица до того, как после нарочито любезного прощания Вики не оказалась по ту сторону двери кабинета директора. Глоток свежего воздуха, тишина, вечерняя прохлада мраморного коридора — всё, о чем она могла сейчас мечтать. И мир охотно одарил её этими скромными благами. Ежегодно последняя неделя учебы выдавалась не из лёгких, но то, что происходило сейчас, несравнимо ни с чем. Сон не шёл который день, и от того уставшее тело юной брюнетки уже не стремилось оказаться под мягким облаком из одеяла, потеряв всякую надежду на покой. Всем переживающим Уокер озвучивала одну причину своей душевной лихорадки — приближение выпускных экзаменов, особенно сложных для неё по причине промежуточного положения. Конечно, больше всех переживал за её состояние Геральд, но непризнанная намеренно избегала его общества уже вторую неделю. С тех пор, как девичий разум осенило нечто, если быть точнее. Его буквально пробило насквозь от осознания того, что именно этот демон ненароком стал причиной беспокойства и смятения Уокер-младшей. Воспоминания вихрем закрутились в девичьем сознании, и шаг непризнанной вмиг потерял живость и динамичность, стал намного мягче; в памяти болезненным уколом отразился последний разговор.

《… — Что с тобой? Ты так задумчива сегодня. — Волнуюсь за предстоящий экзамен и… немного за будущее, — на последнем слове брюнеткой был сделан акцент. Демон задумчиво вздохнул, после чего взял руки непризнанной в свои и, серьезно, но не без мягкости, глядя в её глаза, тихо произнес: — Послушай внимательно, Вики Уокер. Я приму любое твоё решение, и не стану любить меньше, если оно окажется не в пользу наших отношений. Я знал, на что иду, — Геральд помедлил, обдумывая следующие слова, — как бы там ни было, всегда есть шанс на то, что в отношении тебя взыграет генетический фактор и убеждения. Непризнанная брезгливо поморщилась от колкого высказывания и поспешила высвободить ладони. Только бы не касаться обидчика. — Если и ты не желаешь видеть во мне Вики Уокер, то что говорить об остальных. Видимо, твоя любовь предназначена не той…- подрагивающим от возмущения голосом ответила брюнетка и выпорхнула в открытое окно прежде, чем демон успел что-либо возразить.》

С того момента не было и дня покоя для Вики. Агония личного выбора не оставляла ни на миг, и на фоне её меркли даже метания между Раем и Адом. Здесь дело обстояло куда глубже, сложнее: разум или сердце, любовь, или же властвование. В пользу последнего взыграло пресловутое пророчество ото всех вокруг. «Власть будет в твоих руках, Вики, будь как твоя мама, Вики, ступай на ангельскую стезю». Все эти наставления обязывали и заставляли соответствовать, а вскоре оказалось, что ещё и запутывали окончательно. Конечно, сначала такое сравнение пробуждало внутри гордость и подталкивало на поступки добра. Только в дальнейшем всё было как во тьме, ибо дало о себе знать нечто другое, жгучее отвращение. Как ни гляди, индивидуальность Уокер-младшей стремительно таяла. Тем быстрее, чем больше имело место олицетворение с Ребеккой и пренебрежение интересами той, что внимала такому обращению к себе. И тем более тошно становилось, и голодный дьявол внутри впадал в отчаяние, вспыхивал пламенем гнева. «Я не такая, не такая!», — взывал внутренний голос, выскакивал наружу не более, чем осторожной просьбой, и мерк на фоне всеобщей одержимости культом Уокер. И это было ещё полбеды; окончательно внутренний конфликт распалили добавочные утверждения. «Не трать слишком много времени на любовь, Вики. Чувства не долговечны и губительны для твоего потенциала». Разумеется, о запретных отношениях демона и непризнанной никто не был осведомлен, и слова произносились невзначай, как бы на будущее. Кто бы знал, как сильно они повлияют на девичий разум именно сейчас. До болезненного разговора с возлюбленным этот постулат честолюбцев валялся в долгом ящике сознания Вики; не было в нем необходимости. Всё дело в том, что Уокер наверняка никогда не подвергала сомнению свою любовь к Геральду. И главная причина этому кроется в том, что лишь после смерти ей довелось ощутить многогранность этого чувства осознанно, в полной мере. Лишь сейчас довелось коснуться души напротив намного проникновеннее, отбросить предрассудки и правила, выделить как высшие ценности безграничную мудрость, рассудительность, чувство ответственности и полноценную отдачу. Для Вики настоящая жизнь началась только после смерти, и Геральд ворвался в неё непрошено, беспощадным вихрем, внёс свой ценный вклад. Лучшей спонтанности, кажется, с непризнанной не случалось. С этим демоном она обрела новую часть себя, и, казалось, отказаться от него означало отказаться, в какой-то степени, и от собственной личности. Двое меняли друг друга, а подобные метаморфозы не проходят бесследно. Мелкая дрожь пробила хрупкое тело от безысходности. Момент, когда приходится принять окончательное решение, как назло, подкрался тихой поступью, и как никогда Вики осознала своё одиночество в этой немой борьбе. Вот стоит она, отчаянно защищающая чувства, а против неё — все те многие, глубокоуважаемые, переманивающие на свою сторону дарованной властью и перспективами. И битва эта не вписывается в классический сюжет, всё с точностью, да наоборот: сейчас светлая сторона стремится заманить в свои скользкие щупальца, а тьма оказывает сопротивление. Невольно сознание вновь начинает перебирать самые трепетные воспоминания в противовес попыткам разума провести расчёт. То, как Геральд поначалу, как бы невзначай, оберегал от чужих нападок, заботливо укрывал мантией в непогоду, впервые подарил спонтанный поцелуй под покровом ночи. Ах, эти ночи; Вики уже потеряла им счет, но не переставала любить все те, что были проведены наедине с ним. Наконец, последний разговор, что посеял в душе горькое сомнение. За прошедшие недели обида ослабила хватку, но доля её все еще петляла по лабиринтам неприкаянной души и усложняла без того непростой выбор. С одной стороны, юную Уокер маняще призывали высоты, распланированное на долгие века вперед бессмертие. Наверняка какой-то честолюбивый до мозга костей ангел, вроде Дино, по наставлению верхов сделает ей предложение, и все её дальнейшие шаги вряд ли будут продиктованы ею самой. И будет она ещё большей невольницей, нежели могла бы когда-либо быть в тюрьме преисподней. Тем не менее, за блага иерархии предполагается плата свободной волей и чувствами, но и эти простые радости, коль Вики предпочтет их, подразумевают владение ограниченной властью и не такие заманчивые перспективы на будущее. Словом, бывать ей веками на задворках карьерной лестницы, каким бы великим ни оказалось девичье могущество. Оба исхода лишь раззадоривали пламя конфликта; разрешение его означало принятие только одного и отказ от другого. Брюнетка продолжала бесцельно петлять по школе, всецело погружаясь в муки выбора и тревожные мысли. Внезапно около очередного поворота послышались приближающиеся шаги, и от ощущения неизбежного всё тело пробила дрожь. Вики задержала дыхание и вжалась всем телом в покрытый мраком проем, когда поблизости проскользнула большая тень. Время перешагнуло за полночь и, несмотря на недавно закончившуюся беседу, бродить по школьным коридорам, уж тем более, около учительского крыла, было непозволительно. Временное ощущение безопасности во тьме по-отечески обволакивало, но длилось оно ровно до того, как чья-то крепкая рука ухватила непризнанную за предплечье и рывком извлекла из укрытия. — Позорище, Уокер. Без пяти минут выпускница, а энергетические блоки трещат по швам, — насмехался бархатистый голос. Непризнанная неприветливо глянула исподлобья и встретилась взглядом с топазовыми льдинками, хватко устремленными в её растерянное лицо. Геральд. Только от одного вида этого демона от сердца по всему телу медовой сладостью разливалось и надолго задерживалось приятное тепло. Не сейчас, конечно. Лёгкий холодок и слабая горечь, пришедшие в качестве замены радостному огоньку, разгулялись по лёгким, поднялись и образовали неприятный комок в горле. — Я шла к себе, — равнодушно отрезала Вики и попыталась высвободить руку. — А я хочу поговорить, — настойчиво отразил безразличие брюнет, всё еще крепко удерживая непризнанную. — Мне кажется, больше нечего обсуждать, — кажется, лёд в девичьей интонации дал трещину, и теперь Вики с интересом ожидала реакции. Похоже, остатки обиды всё-таки решили покинуть поле ментального поединка. Геральд неодобрительно покачал головой и закатил глаза, показывая, как ему нелестно созерцать эту дьявольскую строптивость. — Пойдем на свежий воздух. Вики больше не оказывала сопротивление и, как только она вложила свою прохладную ладонь в руку брюнета, оба выпорхнули в открытое окно коридора и оказались в дальней части школьного сада. Запах цветущих деревьев даровал атмосферу лёгкости, что непроизвольно настраивало беседу на мирный лад. — Полагаю, я должен объясниться из-за того разговора. Вики, все мои слова были правдивы, но...возможно, я был несколько резок, — мягко начал демон, не выпуская руку непризнанной из своей. — Знай, я хочу тебе лишь добра, и, когда я заговорил о генетике, я имел в виду, что тебе, как дочери серафима, может показаться более привлекательной перспектива иметь большую власть на небесах, чем… коротать века, имея менее значимую должность, в преисподней, в моем обществе. Я хотел сказать, что если даже ты выберешь карьеру, это не будет для меня поводом отказаться от любви к тебе. И мне хочется проявлять её так, через уважение твоего выбора и предоставление свободы. Геральд умолк, а его задумчивый, несколько печальный взгляд устремился в звёздное небо, будто бы это действие могло успокоить его разум, гложимый неопределенностью вердикта. Лунный свет украшал светлым касанием его смоляные короткие пряди, придавал топазовым камушкам завораживающий блеск. Вики наблюдала, и образ открытого, словно книга, под покровом ночи демона, такого могущественного и неприступного при свете дня, в тесной связи с его искренним монологом растрогали её доброе, каким оно было, в самом деле, сердце. Как она только могла допустить мысль о том, чтобы оставить Геральда с его пылкими чувствами, самоотверженностью одиноким? Какая власть сравнима с тем, когда тебя возводят на столь высокий пьедестал, когда удостаивают такого откровения и дарят полный любви взгляд, когда ощущаешь заботливые касания рук самого родного существа? На глаза Уокер выступили слезы, и тогда всем телом она прижалась к возлюбленному, увлекая его в полное нежности объятие. Лицо демона озарила короткая улыбка, и он охотно обвил руками девичью талию. Вики подняла голову, в попытках установить зрительный контакт, и тихо произнесла, равновесно совмещая серьезность своих слов и мягкость их изложения: — Мне плевать, кто бы что ни говорил и не ожидал от меня. Как бы ни была велика власть и заманчивы перспективы, я всегда буду выбирать тебя. И это моё окончательное решение, потому что нет здесь для меня никого дороже моего демона. Я глубоко ценю и уважаю тебя, и всё, что ты делаешь для меня, для нас с тобой, Геральд. После этих слов брюнетка блаженно прикрыла глаза, предаваясь разрастающейся внутри легкости, и чуть притянула демона за ворот мантии, увлекая его в нежнейший поцелуй, как бы закрепляя сказанное ею, подтверждая правдивость. Не скрывая счастливую улыбку, он охотно отвечал на девичьи ласки и прижимал к себе хрупкое тело Вики сильнее. — Моя., — прошептал Геральд, нехотя прерывая поцелуй. — Только твоя, — ласково подтвердила юная Уокер, поглаживая тонкими пальцами лицо брюнета. Взявшись за руки, демон и, пока ещё, непризнанная побрели вглубь сада, наслаждаясь обществом друг друга и идиллическим умиротворением. Время близилось к рассвету, но сегодня этим двоим, уж точно, было не до сна. Для возлюбленных, казалось, весь мир сосредоточился в глазах напротив, и оттого синхронно с мыслях промелькнуло:

«И ты стал (а) самым верным решением в моей жизни»