Сладкая парочка

      Однажды во время большой перемены, когда место первой смены заменяла вторая, а ученики гимназического класса были вынуждены ждать спецкурса, девочки сидели на задних партах и активно обсуждали мальчиков:       — Я видела, как они держались за руки!       — Тебе, наверное, показалось. Это же просто шутка, что они голубые?       — Нет! Они настоящие геи. Точно тебе говорю.       — Мадмуазели, вы о ком говорите? — вмешался С. — Неужели о…       — Да, о Данияле и Максиме.       — Так они же недалеко от вас стоят, возле окна. Небось, подслушивают, — заметил С.       — Ну и пусть.       — Тем более это непроверенный факт. Всего лишь легенда.       — Нет, они действительно держались за руки.       — Они стоят далеко отсюда, ничего не услышат.       — Что? — артистично, используя всё своё умение, подыграл Дэнчик. Девочки улыбнулись от смущения. Макс хмыкнул.       Даниял и Максим стояли у открытого окна и что-то лениво обсуждали. За окном находился школьный лес, красовавшийся в остатках расписного осеннего убора: большинство листьев уже покрывало сырую землю. Первый снег припорошил дороги — скоро ждать сильную вьюгу. Кричали чёрные вороны и кружились над макушками деревьев, улетая дальше и утопая в блёклом небе. Дул холодный ноябрьский ветер.       — Ты помнишь тот день? — спросил Максим.       — Когда нас увидели, державшимися за руки? — переспросил Даниял.       — Да.       — Не надо было брать клей Момент, чтобы никто не запоминал тот момент, ха-ха.       — Молодец, Дэнчик. Смешная шутка. Возьми с полки пирожок.       — Засунь его себе в жопу. Сам виноват.       — Ах ты ж… Шал!       — Сам шал! — после очередного восклицания в кабинете стало тихо.       — Мальчики, хватит ссориться! — вступилась П., проходившая мимо.       Умиротворённая беседа продолжилась. Класс вновь наполнился мелодичным звучанием подростковых сплетен.

***

      Стояла теплая июльская погода. Дни летели, как тополиный пух. Молодость — расцвет жизни — начало лета.       Даниял и Максим шли по городу, направляясь к Набережной. От их района до реки лежал частный сектор, вечно перекопанные дороги и заброшенные двора. В этот раз прогулка была пешей, без велосипедов. Мальчики шли рядом и говорили, шутили, смеялись, ругались.       На перекрёстке Дон и Макс пересеклись с компанией ребят их возраста, которые странно взглянули на них. Паренёк пониже и помладше на прощание крикнул «геи!» и скрылся в толпе.       — Почему все так остро на нас реагируют? — спросил Даниял.       — Тебе не похуй? Я думал, ты уже привык.       — Да. Похуй.       — Ну и отлично, — Максим драматично выдержал минуту тишины и добавил, — Может, хотя бы один день побудем гей-парой, как они это и подразумевают?       — Что? Ты серьёзно?       — Нужно попробовать что-то новое в наших отношениях.       — А смысл?       — Покажем, как должна выглядеть идеальная пара?       — Не. Не хочу.       — Ты просто шал!       — Э-э. Сам шал.       *Потом они поругались на русско-казахском.*       — Ладно, убедил.       Максим взял Данияла за руку и гордо зашагал вперёд.       — Можем отпустить руки, когда придём на Набережную? Там много людей.       — Конечно. Мне тоже неловко. Казахстан ещё не готов к такой замечательной паре.       — Точно, — на мгновение на лице Дэна появилась улыбка, но сразу же исчезла. — Дебильная шутка.       — А я и не шутил.       Мимо прошла бабушка — посмеялась над словами. Мимо проехала машина — водитель нажал на гудок — во славу молодым. Мимо прошла их знакомая — посмотрела на мальчиков несколько раз, не поверила своим глазам и пошла дальше.       — Стоп, это Н.? — спросил Максим.       — Да, это Н. Она нас видела. Будем что-то делать?       — Ну не убивать же её, хах.       — Нас же не должны высмеять? Они и так догадываются, что мы геи.       — Надеюсь, она нас не узнала.       — Ты же сам предложил?       — Знаю. Пойдём дальше.       Берег реки — лучший уголок нашего города. Самая длинная и красивая Набережная Казахстана. «Где встретимся? — На Набережной. — А где именно? — У фонтанов» — и все друг друга понимают. Там днём плавают белые теплоходы, а в ночи катера освещают непроглядную глубину своими красными огнями. Там не скрыться от хитрых чаек, наблюдающих с высоты своего полёта за всей округой. Там от дуновения лёгкого ветерка и бега шустрых волн, шипения пены и металлического блеска песка чувствуешь себя на море.       Мальчики повернули направо и вышли на пешеходную дорожку, проходящую вдоль большей части всего доступного берега. Людей почти не было, а те, кто были, не обращали на них ни малейшего внимания. Ребята продолжили идти, держась за руки по инерции. Так они добрались до старой спасательной станции и спустились к пляжу. Как ни странно, среди недели здесь было достаточно много народу разных возрастов. Но первыми их окрикнули мужчины и парни чуть старше ребят, занимавшиеся на тренажёрах.       — Эй, голубые! Что вы тут делаете? Заблудились? Do you speak English? — попытался задеть молодой человек, выставивший на показ свой голый накачанный торс. Спортсмен играл мускулами, наверное, надеясь соблазнить новых жертв, но уже мужского пола, или проверяя, как потенциальные геи на него отреагируют.       — Мамбеты… — тихо вздохнули мальчики. Лучше быть прыщавым худышкой или низким пухляшом, чем наглым и привлекательным (по меркам общества) качком-хамом.       — Вам показать, где находится ваша Америка, пиндосы? — стоящие рядом стали успокаивать хулителя. — Какой пример вы показываете детям?       — Идём! — Даниял и Максим убежали дальше, на зло взявшись за руки ещё крепче. За их спинами недолго доносились крики разъярённого гомофоба.       — Но почему мы просто не отпустим руки?       — Тебя что-то не устраивает? — вздохнул Макс. Даниял собирался возмутиться, но не мог подобрать нужных слов, чтобы отчитать друга. — Молчание — знак согласия.       Вдруг маленький пушистый пёсик породы колли подбежал к мальчикам. Он сел перед ними, уставившись двумя большими глазками-блюдцами на ребят, и замотал хвостиком. Потом встал, походил вокруг ребят, понюхал их и сел обратно. Максим и Даниял, остановились и опустили свои глаза на это создание, хором прошептали, стараясь, чтобы другой не услышал: «Милота!»       — Смотри, животное заметило своего сородича.       — Ага, тебя.       — Видимо, вы понравились Соне, — подбежала тётенька лет тридцати с короткими ярко голубыми волосами, завязанными в два поросячьих хвостика — хозяйка собаки. — Она у нас дружелюбная, не кусается. Не бойтесь, можете погладить, — ребята провели руками по мягкой шерсти.       — Все, Даниял, теперь ты блохастый. Как настоящая псина.       — Сам ты кобель. Ты тоже гладил собаку — и у тебя блохи.       — Мальчики, не волнуйтесь. У Сони нет блох, она хорошая девочка, — собака гавкнула, соглашаясь с хозяйкой. — Извините за мой вопрос, а вы, как я понимаю, нетрадиционная пара?       — Можно и так сказать, — буркнул один.       — Ещё никогда не встречала подобных. Над вами не смеются в школе? Может, это просто кризис подросткового возраста? А вы…       — Ориентацию не выбирают, — остановил женщину второй.       — Спасибо за интересную беседу, мы пойдем, — мальчики вновь взялись за руки и пошли дальше. В следующий момент велосипедист еле смог найти пространство и вырулить, так как они перекрыли всю дорогу.       — В жопу себе посигналь.       — Молодёжь! Совсем с ума сошли, — ответил тот.       С каждым шагом на Набережной появлялось больше людей. Все, как чайки, тянулись к воде в такую теплую летнюю пору. Солнце играло на головах прохожих, как на барабанах. Лишь тёмно-зелёные ветки сосен и берёз создавали небольшие островки тени.       — Ух, жарень.       — Ага. И многолюдно.       — Пойдём наверх?       — Можем срезать через кусты: так быстрее.       Мальчики стали подниматься по крутому заросшему берегу. Сосны-великаны тянулись к небу. Кусты, словно могучие стены, обрамляли этот сказочный душистый лес. Бурая земля заросла травой, и была сплошь усыпана шишками. Максим споткнулся и попросил Данияла подождать.       — Максут?       — М?       — Тебе больно?       — Нет.       — Пойдём?       — Подожди… Посмотри, какой красивый вид на реку.       — И вправду красиво.       — Теплоход идёт, — Макс уже твердо стоял на ногах возле Дэна, практически вплотную прислонившись к нему, пока тот пытался рассмотреть проплывающее вдалеке судно. Высокий поцеловал друга в щеку. — А теперь пойдём.       — Макс, — Даниял стоял в растерянности, не зная, как реагировать на поступок друга: то ли треснуть его по башке, то ли поцеловать в ответ. Щёки мальчика покраснели от смущения. — Макс. Ты придурок.       — Что? — Максим улыбнулся, его щёки тоже налились пунцом. Он посмотрел на верхний этаж Набережной и продолжил подниматься по горе. — Иди давай! Мы хотели ещё полгорода за сегодня обойти.       Недалеко от площади, на которую вышли ребята, продавали сладости. Море сахарной ваты и горы золотистого попкорна, нескончаемые ряды ярких бутылок украшали прилавок. Мальчики купили мороженое, чтобы охладиться.       — Ха-ха, Максут, ты весь испачкался.       — Просто я снеговик.       — Вытрись. Ты не снеговик, а свинья.       — Если хочешь, сам вытри. У меня руки заняты.       — Старикан, а ведёшь себя как маленький, — Даниял достал платок и аккуратно начисто вытер от мороженого нос и щеки друга, улыбающегося детской ухмылкой, говорящей: «шалость удалась».       — Сам шал.       Тёплая погода до конца дня сопутствовала исполнению всех намеченных планов. Парни обошли практически весь город, наслаждаясь общением друг с другом и получая новый опыт. Встречались люди, высказывающие резко негативное или позитивное мнение, смотря на их поведение; но много было тех, кому нет дела до двух глупых подростков, только начинающих пробовать эту жизнь на вкус. Под конец дня мальчики остались на ночёвку у Данияла.       — То был не сон, Дэнчик, — шепнул Макс, разглядывая потолок лёжа возле засыпающего друга.       — Ты о чем?       — Та ночь. Я тебе соврал. Всё было по-настоящему.       — Ты шутишь?       — Нет. Я тебя люблю. Спокойной ночи, Дэнчик, — Максим отвернулся и притворился спящим.       — Ясно. Я и не сомневался. Спокойной ночи, Максим, — Даниял укрылся с головой одеялом, лёг калачиком и отвернулся, пробормотав: — А я тебя ненавижу…