The Story ain't over

      День похорон выдался пасмурным. Небо заволокло плотной серой пеленой, которая могла разразиться мелким моросящим дождем в любой момент. То и дело налетал прохладный ветерок, заставлявший зябко кутаться в куртку.       У могилы Кэролайн Шваггенваггенс собралось не так много человек. Пастор, читающий отходную речь заунывным голосом, несколько человек из прихода, который посещала ныне покойная, и которых с натяжкой могла назвать друзьями, пара таких знатных, как она, знакомых, пришедших больше из чувства общественного долга, и, конечно, ее муж и старшая дочь. Все они стояли у могилы, с уже опущенным в нее гробом, и ждали, когда священник закончит свою речь. По-настоящему скорбела только Лидия, хоть и старалась сдержать подступающие слезы, то и дело упрямо шмыгая носом и сжимая в ладонях уже изрядно потрепанный букет лилий. Ее отец, стоящий рядом, смотрел на погребение с раздражающим равнодушием. Да, Лидия уже долгие годы не строила иллюзий о том, что мама и папа любят друг друга. Нет, они просто жили в браке потому, что так надо, потому, что без Густава им было некуда податься, потому, что там за порогом они никому не нужны, потому что общество этого не одобрит,а здесь, в стенах дома, они будут сыты и одеты, правда, если выполнять волю главы семьи.       Лидия всхлипнула вновь и подняла голову, прикрытую черной шляпкой с вуалью. Взглядом пробежала по собравшимся здесь людям и осознала, что ненавидит их всех. Никто не замечал страданий ее матери, никто не мог ничего сделать с этим. Они же культурная, уважаемая и религиозная семья, неужели за стенами дома что-то может быть иначе.       Краем глаза, чуть поодаль, девушка вдруг приметила одинокую худощавую фигуру с букетом в руках. Пришел, значит. Лидия не хотела ему звонить, и отец был бы против, но… Но все же он был ее братом и имел право знать. Пошел пятый год с тех пор, как он отвернулся и ушел прочь от их дома. Лидия прекрасно помнила, как отец вопил ему вслед, как потом разносил в гневе дом, понося неблагодарного ублюдка на чем свет стоит. Тогда досталось и Кэролайн и Лидии. Одной за то, что родила такое ничтожество, второй за то, что прикрывала поганца - доказать, что это было один раз, она не смогла. А он ушел и больше не появлялся, даже не подумал как это отразится на других! Хотя, где-то на краю сознания, Лидия понимала, что если бы она нашла в себе силы уйти, то поступила бы так же.       Может, стоило указать Густаву на то, что Себастиан здесь, что посмел явиться?! Но девушка не смогла. Она не любила брата, но, пожалуй, уважала и понимала его выбор, а вот перед отцом трепетала, но ждала только одного - когда он так же окажется в деревянном ящике, погребенный под шестью футами земли.

***

      Только когда все ушли, Глэм приблизился к могиле и несколько минут стоял, смотря на надгробный камень с простой эпитафией: “Здесь покоится Кэролайн Шваггенваггенс, прекрасная жена и любящая мать”. Блондин скривился и наклонился, чтобы положить свой прощальный подарок - букет ромашек, мама их очень любила. И никто об этом не вспомнил. И, неужели, она не заслужила более теплых слов?!       Глэм выпрямился и растерянно провел рукой по волосам собранным в хвост, оглядываясь по сторонам. Надо было что-то сказать. Но слов не находилось. Ему жаль, но и только. -Мама, я… - начал он, но осекся. Наверное, стоило взять с собой Чеса или Вики, они-то точно нашли бы слова. Но это было его дело!       Неловкое молчание затянулось, и Глэм повернулся чтобы просто уйти, но тут заметил, как к нему направляется немолодой чуть лысоватый мужчина в строгом плаще, опирающийся на зонт-трость. В другой руке он нес небольшую коробку и пакет для бумаг, прижимая их к груди, чтобы не уронить. -Простите, вы Себастиан? - с легким еврейским акцентом обратился он к парню, поправляя очки. -Да, - растерянно кивая,ответил Глэм. - Что вы хотели? -Ваша покойная матушка таки очень просила вас найти. Она даже предположила, шо вы тут появитесь после ее похорон, - мужчина грустно улыбнулся, кивая в сторону могилы. - Я её адвокат и старый друг Адам Ярум. -Очень приятно, - с сомнением протянул в ответ Глэм, не до конца понимая, как реагировать и вообще понимать ситуацию. - Что вам угодно? -Ваша матушка пришла ко мне за две недели до своей кончины. Она тогда уже сильно болела, и этот визит таки дался ей с трудом, - мистер Ярум вздохнул, было видно, что ему не безразлична судьба почившей. Глэм даже почувствовал укол совести. Неужели этот незнакомец переживает за смерть его матери больше него?! - Она наказала передать вам вот это. Сказала, шо это последнее, что она может сделать для вас, - адвокат протянул Глэму коробку, оставляя себе только бумажный пакет. Она оказалась не сильно тяжелой, крышка ее была закрыта с помощью скотча, а внутри что-то перекатывалось от тряски. -Что там? - парень смотрел на странный подарок не спеша его открыть. -Ну, - мистер Ярум, достал из внутреннего кармана пальто ручку-автомат, - вам в любом случае придется ее открыть при мне, шобы подписать кое-какие бумаги.       Глэм помедлил несколько мгновений, переводя взгляд с коробки на надгробный камень, словно Кэролайн могла восстать из своей могилы и объясниться. Но могила безмолвствовала. Блондин сделал глубокий вздох и вскрыл подарок. Внутри оказались его вещи: награды за победы в конкурсе музыкальной школы, фото, некогда стоявшее на комоде в его комнате - на нем ему было пятнадцать, почетная грамота за хорошие результаты в учебе, а также сложенное пополам письмо. Глэм непонимающе взглянул на адвоката, в ожидании пощелкивавшего ручкой, а потом поставил коробку на влажную траву, оставив в руках только письмо. Развернув его, он внимательно пробежал взглядом по ровным строчкам, написанным идеальным почерком. “Себастиан. Ты должен знать, что я… Я понимаю, почему ты так поступил, и не виню тебя. Я… Наша семья никогда не была счастливой, но я очень надеюсь, что ты найдешь свой путь. Я знаю, что мне осталось недолго, сердце сдает в последнее время. А ты знаешь своего отца. И мне бы не хотелось, чтобы ты остался ни с чем. Это единственное, что я могу тебе дать. Надеюсь, в твоем доме все будет по-другому.”       Глэм непонимающе захлопал глазами, а мистер Ярум протянул ему конверт, и блондин, поколебавшись несколько мгновений, принял его. Трясущимися руками он вскрыл пакет и вытащил оттуда несколько листов и связку ключей. “Дарственная” - гордо значилось на первой странице документа. Быстро пробежавшись по тексту, блондин снова удивленно посмотрел на адвоката. -Вот так просто? - недоверчиво уточнил Глэм. -Таки да все документы оформлены верно, вам остается только подписать, и дом ваш, - мистер Ярум протянул ему ручку и указал на строчку в конце документа. -Почему вы пришли сюда? Почему просто не вызвали к себе? - Глэм все никак не мог поверить в то, что кому-то из его бывшего окружения было не все равно. -Молодой человек, я таки был знаком с вашей матерью ещё до того, как она вышла замуж за Густава. И таки был против этого союза. Однако его посчитали выгодным родители Кэролайн. И все, шо я мог делать на протяжении долгих лет, это поддерживать её морально и юридически. Этот дом - единственное, шо досталось ей в наследство, и её последней волей таки было передать его своему сыну. Может, вам и казалось, шо мать холодна к вам, но это не так. Она была запуганной женщиной, но в ней таки ещё остались силы пойти наперекор этому тирану в последний раз. И мой долг - помочь ей в этом. Я здесь не ради вас, а ради неё. Так шо, прошу, Себастиан. - Глэм, - машинально поправил блондин, забирая ручку. -Шо, простите? - мужчина непонимающе поднял брови. -Зовите меня Глэм, - уточнил блондин. Юрист ещё больше округлил глаза, но потом кивнул. Чужие причуды его не касались.       Глэм опустился на одно колено, не особо заботясь, что испачкает джинсы о траву. И положив документы на коробку, поставил подпись в строчке рядом с печатью. Краем глаза парень заметил, как юрист слегка кривится от такого кощунства и неформальности, он явно предпочел бы сделать все по правилам, вызвав Глэма к себе в офис. Но, видимо, мама была ему действительно дорога. -Ну, вот и славно, - мистер Ярум забрал письменную принадлежность и убрал её обратно во внутренний карман. - Ваша мать таки может покоиться с миром.       Он подошёл ближе к могиле и медленно провел рукой по камню, слегка похлопав по нему прежде, чем убрать ладонь. Губы его изогнулись в грустной улыбке. -Спасибо, - Глэм поднял коробку, убрав в неё документы, и прижал к груди. - Вы.. Она… -Не надо слов, - оборвал его мистер Ярум, встав рядом, опершись на зонт.       Несколько минут они молча стояли, глядя на могильный камень, думая каждый о своём. -Она любила ромашки, - наконец, нарушил тишину юрист, хлопая Глэма по спине. Тот сперва вздрогнул от такого внезапного жеста, а потом опустил голову и кивнул. По щекам блондина побежали солёные слезы, давая выход эмоциям. -Любила.