Я всегда буду рядом

      Германия спокойно спит в своей кровати и не особенно думает, что сейчас только вечер. Он слишком сильно устал за этот вечер, нужен отдых, который не длится долго. Всё портит телефонный звонок.       Немец был готов задушить того, кто сейчас портит ему жизнь, но не ответить, он не смел. Как же он был рад, что на экране был номер России. Странно, что русский решил позвонить в это время, всё же они не особо общались, никто из них не старался, но немец всегда тянулся к русскому. Хотел быть рядом и помогать.       Они были приятелями. Россия никого не называл своим другом. У него просто нет такого понятия. Либо близкий человек, что всегда поддержит, а не тот, что рядом 24/7, либо приятель или же знакомый, это же тот, кого русский знает, но продолжает не доверять, пытаясь понять человека. Проходит некую «стажировку» или же пробы на данную роль в его жизни.       Германия быстро отвечает на звонок, оставляя свой телефон на ухе, чтобы было проще говорить. На той стороне начали сильно кашлять, это заставило открыть сонные глаза, волновано перебирая в голове мысли.       — Россия, всё нормально? Мне не нравится ваш кашель… — привычный официальный тон голоса Германии, но с чувствами волнения и переживания. Первое не нравилось русскому, тот привык к меньшей формальности, но к большему удивлению, стал чувствовать себя лучше при этом переживании в голосе.       — Да… Всё в норме. Можно н-на «ты»? — Германия немного расслабился и пустил свои руки под подушку, укладываясь на живот.       — Конечно, Россия, что за вопросы? — немец прикрыл свои глаза, продолжая ожидать ответа от русского, что немного кряхтел, — Ты заболел? Может приехать к тебе?       — Оу… Не стоит… Правда… Расскажи, пожалуйста, о том, что ты ко мне чувствуешь… — от такого заявления немец сразу поднялся, подхватывая рукой телефон. От резкого поднятия на пятую точку он немного качнулся, а в глазах потемнело. Рос ждёт ответа на данный вопрос…       — Ну… Мы с тобой давно знакомы… Ты повлиял на своего отца, чтобы тот воссоединил мои территории. Это очень приятно и важно для меня. Ты, можно сказать, заставил жить мой народ по-новому. Для тебя я всегда буду рад открыть двери или же помочь… — Германия понимает, что эти слова от говорит от души, но про санкции, что заставляет делать Америка, не забывает. Из-за этого на душе как-то стыдно перед триколором.       — Спасибо, хех… — голос такой уставший и охрипший, но немец на это не берёт особого внимания, ему хочется поговорить с русским, всё же интересно узнать что-то новое. — Расскажи про то… Как мы познакомились…       — Хм… Дай-ка вспомнить… — не то, чтобы Германия не помнит, он наоборот помнит всё до мелочей, просто готовка кофе и такой приятный разговор заставляют тянуть время, наслаждаясь этим.       — Я тебя не заставляю… — немец уловил некую грусть в голосе собеседника, поэтому решил быстро успокоить Россию, краски того дня нельзя забыть. — Всё же тот день был очень сложным для нас и всех остальный… — ну вот, теперь эта грусть чувствовалась гораздо сильнее.       — Нет, нет, Russland, что ты… Я помню его. — Гера потёр свою затекшую шею, начиная рассматривать свежий кофе в своей кружке. — Я его прекрасно помню… Всё же это важный день для твоего народа…       — Гер… Давай не о грустном… Я не хочу, чтобы наш разговор был таким… Неинтересным… — немец улыбался таким словам. Каждый раз он приятно вспоминает каждый парад в Москве, который посещает на 9 Мая. Единственная страна, что до сих пор не может смириться с поражением в этой войне, Япония. После провала её матери, она хотела повторить её успех, но не рискнула из-за американца, что сразу предупредил, что напитает её острова большими бомбами. Каждый раз он кричит на японку, ожидая её благодарности, но та упёртая, словно баран, что никогда не уступит в своих словах и действиях.

***

1945 год. 8 мая.

      Проходит последний обстрел здания, а после русские войска входят в Рейхстаг, заставая немцев в кабинете.       — РСФСР и КССР проверьте заднюю часть. — дальше русский не слушал и направился к тому месту, куда указал его «отец», казах же действовал так же осторожно и внимательно.       Немцы неглупые, поставят ловушки, а ты старайся не сдохнуть на их территории, куда пришлось ворваться. Первое, что они увидели, так это часть одеяла, что торчало из-за земли. Казахстан и Россия переглянулись, а после достали одеяло и увидели два скелета, что обгорели.       — Как думаешь это что? — решил задать неуместный, по-мнению русского вопрос, Казахстанская ССР.       — Das ist Reich und seine Frau, die ihn nicht verlassen wollten… (Это Рейх и его жена, которая не хотела его оставлять…) — заговорил женский осторожный и немного напуганный голос сзади парней. Те быстро развернулись, достав ножи из карманов, но после сразу убрали, увидев, что та бледна и совершенно спокойна, даже слишком равнодушно, на них реагирует. — Его дети в бункере… Но они ведь не виноваты…       — Мы не можем их оставить… А если и можем, то нам придётся их разделить, отправив в разных города, а может быть и странах. — решил выпалить свои давние размышления на эту тему Казахстан, закрывая свой карман для ножа и смотря на «брата».       — Это зависит от их возраста и знаний о собственной стране, — завершил эти раздумия и быстро открыл дверь, благо, она была открыта, но это только входная, там дальше ещё одна, парни хотели идти в дом, чтобы спросить про ключи, но женщина все сделала сама, открыв им дверь, а после отдав ключи, чтобы коммунисты не думали о том, что она их запрет.       В бункере ужасно воняло, как в церкви, когда хоронят человека. Трупы обычно так отвратительно пахнут, но кто это заметит? Все же прощаются в конце концов. Целуют в лоб, желая хорошее, так противно…       При входе в этот бункер, парни заметили шесть трупов детей, совершенно разного возраста. Казах и русский переглянулись, а после решили пройти дальше. В лицах детей сложно было увидеть черты их родителей, особенно отца, будто они не дети ужасного на весь мир фюрера — Третьего Рейха. Парни выдохнули и решили поспешили пройти дальше, чтобы проверить бункер. В одной из комнат что-то упало и это привлекло внимание юношей.       — Кто здесь? — никакого ответа. Россия, не выдержав этого напряжения в воздухе, резко зашел в ту комнату, ожидая, что в него могут начать стрелять или чего-то ещё, но не напуганного парня своих лет. Это сильно шокировало.       Немец же ел тушонку, его одежда была пошарпанная. Парень изогнул бровь, а после отвёл глаза в сторону, убирая из рук консерву и ложку, чтобы не показаться противником красной армии. Россия вздрогнул от этого, а по его спине пошли мурашки. Казах зашёл за «братом» и наклонил свою голову в бок, думая о том, чтобы застрелить ребёнка, но его остановил РСФСР, он положил руку на дуло оружия друга и опустил, продолжая смотреть за парнем.       — Duten Tag oder Nacht. \Добрый день или ночь.\ — парень подошёл под свет лампы и внимательно смотрел на советских, ожидая от них хоть чего-то плохого. Отец говорил, что лучше застрелится, чем связываться с русскими. — Ich Bin Deutschland. Verzeihen Sie mir, wenn ich Sie mit meinem ungepflegten Aussehen erschrecken konnte… \Я — Германия. Простите меня, если я вас смог напугать своим неопрятным видом…\ — немец не знал, понимают его или нет, но продолжал говорить. Такая тишина его не радовала, а видя как стоят парни, что одного из них останавливают от попытки убийства врага, разглядывал своего спасителя, ища подвох в гетерохромных глазах.       — Hallo, ich bin die RSFSR, und das ist die CSSR. \Здравствуй, я — РСФСР, а это КССР\ Не знаю, знаешь ли ты…       — Знаю. — сказал со слабым акцентом немец, он слегка улыбнулся и махнул рукой, позволяя продолжить речь и прося прощения за то, что перебил русского, который отнесся с пониманием и продолжил свою речь с тёплой и нежной улыбкой, которая вогнала немца с легкий румянец.       — Сейчас мы выйдем, но тебе стоит вести себя тихо. Я постараюсь забрать тебя к себе, чтобы СССР не смел до тебя дотронуться. Хорошо? Тебе главное вести себя тихо и не поддаваться на любые оскорбления в свою очередь. — Россия заглянул в темный, словно чернила, глаза. Лёгкие блики от света лампы, заставляли эти глаза выглядеть темным небом со звёздами.       Русский очнулся только тоски кивка немца и ноток любопытства в тех тёмно синих глазах. Германия ожидал любого исхода, но точно не того, что РСФСР заберёт к себе. Казахстан себя чувствовал тут вообще лишним, поэтому поднял свои руки и вышел из помещения.       Россия не долго стоял и думал, он снял свой мундир, одевая его на парня, из-за прекрасного спортивного телосложения России, Германия чувствовал себя меньше, как и было, поэтому мундир был больше него, но это только на руку. Сам РСФСР остался в рубашке, которую часто мог одеть и не заметить этого даже.       Россия вышел за Казахом и прижал за плечи к себе Германию, который сильно напугался, увидев трупы своих войск и множество солдат Красной Армии. Ранее он такого не мог видеть.       — А помнишь, как ты меня всё время защищал от СССР? Ты ведь просто мой герой! — немец улыбался и восхищался русским, что сейчас тоже свободно говорил. Будто ему уже лучше. Кофе уже был выпит, а Германия не думал заканчивать этот приятный для него всем сердцем разговор.       — Ха, не говори глупостей. — последовал кашель, но голос русского продолжал быть радостным, хоть и немного уставшим. — А помнишь, как я разбил горшок Беларусь? Именно ты тогда меня спас, поэтому я должен тебя благодарить, если бы не ты, то я бы умер от её рук.       — Это мелочь по сравнению с тем, что ты сделал для меня, Рос… — хотелось признаться в своей любви, что он держал все эти годы, но понимает, что рано. Россия тоже замолк, а после более огорченно решил продолжить разговор, на радость Германии, за него.       — Я давно хотел сказать… Надеюсь после этого ты не будет разочарован… — после трубку прикрывают, чтобы кашель не был слышен, но немец-то всё слышит. От него такие вещи скрыть очень сложно. Напрягает. А если что-то серьёзное? Нужно ведь помочь!       — Я тебя слушаю, Россия… Но может мне стоит приехать к тебе? Твой кашель тебя очень сильно мучает…       — Нет, нет, не стоит, Гер, не стоит… — вновь тишина, но она прерывается шуршанием, а после и русским голосом. — Пообещал мне, что ты никогда не будешь жалеть о чём-то связанным со мной…       — В чём дело? — Германия выронил свою кружку, что упала на пол и со звоном разбилась, но это не важно. Сейчас важнее русский. После слова «пообещай» немец кивает, а после с тяжелым вздохом проговаривает. — Обещаю, а теперь говори в чём дело… Я волнуюсь за тебя…       — Гер, я тебя люблю… Сколько знаю, люблю… — вновь кашель, но голос показывает своё счастье, что его услышали и не сбросили. Немец стоит в ступоре, пытаясь понять всю ситуацию, а после из глаз выбираются капельки слёз счастья, что быстро проходят по щекам, а после исчезают, капая с подбородка.       — Представляешь… Я тоже… Я тоже люблю тебя… — как же немец хочет оказаться по ту сторону, рядом с русским, обнять его, прижать к себе и впиться в эти прекрасные губы, что его влекли каждую встречу. Не важно какую, деловую, личную. Просто этот вид важен.       — Я счастлив, Гер, очень сильно. Ладно… Мне пора… Но я всегда буду рядом… Дос встречи. Хорошо? — этот голос заставлял сердце немца плясать. Он был рад, что его чувства взаимны, почему он только не доверился раньше? Почему думал, что это пустая трата времени?       — Конечно, Рос. До скорого… — гудки. Немец закричал от радости, а в голове появились новые эмоции, которые он не испытывал совсем давно. Сейчас Германию распирало от эмоций.

Но что, если всё не так просто?

      — Я счастлив, Гер, очень сильно. Ладно… Мне пора… Но я всегда буду рядом… Дос встречи. Хорошо? — Это были последние слова России, такие прекрасные и запоминающиеся.       Сейчас же русский сидит в собственной крови. Что произошло? Несколько часов назад на него напали американские агенты, которые чуть не убили. Только смертельно ранили в печень. Не глубоко, но и жить он не сможет это точно. Эти несколько часов, что остались у него, Россия решил провести за разговором с важным для него человеком, человеком, что он любит и ценит.       Последнее, что сделал РФ, так это видеозапись для своего Германии и родни. Он попросил его кремировать и отдать останки немцу, чтобы тот уже развеял прах над местом, где они часто любили находится в детстве. Подальше от чужих глаз. Он попросил не реветь о нём, всё же это будет слишком пусто.       Россия улыбнулся, смотря на закат, он вытащил нож и откинул его в сторону. Сейчас для него важны только слова немца, что тот любит его. Эти последние часы он провёл со спокойствием, вспомнил их встречу, общение, радость и счастье. То, чего ему не достаёт сейчас.       — Всё же я рад, что познакомился с тобой, Германия. Надеюсь, мы будем рядом.

***

Утро нового дня.

      Звонок на телефон, немец принимает его и слушает ор Беларусь и Казахстана, что не думают останавливаться, орут о России, что он убит, будто есть просьба. На это всё Германия угукает, а когда до мозга доходит всё, то быстро встаёт и начинает одеваться, бросая телефон на кровать. Он садится в машину, будто сможет что-то исправить, едет по адресу, что получил.       Всю дорогу Германия надеется, что это сон, но ничего не говорит об этом. Приехав на место, он быстро выходит из машины и столбенеет. Морг.       Такой подставы немец не ожидал, после из здания выходят Беларусь и Казахстан все в слезах. За ними и Россия, что пытается им что-то сказать, но его не замечают. Германия бежит на Россию, чтобы обнять, почувствовать тепло, но русский растворился, будто его не было.       Падение на колени и душераздирающий крик. Это всё хочется забыть. Это ложь. Россия, вот он стоял только что тут, как настоящий. Немец просто не может принять того факта, что русского нет.        Секунда, он поднимает свои заплаканные глаза и видит русского. Он тянет руки, а после бежит, бежит, но это пустое. России тут нет. Он испаряется.       — Гера! — Беларусь смотрит на немца и закрывает свой рот, начиная реветь сильнее, а после включает видео на телефоне русского. Этот голос разрывается сквозь тишину, заставляет обернутся Германа и быстро подбежать к телефону, груба его вырывая. После немец забирает прах в мраморной чаше и уходит, извинившись за своё поведение.

***

      Германия вышел на одно озеро, где часто бывал вместе с русским. На камне сидел РФ и смотрел на воду, после его глаза посмотрели на немца, а рукой он позвал сесть рядом с собой. Германии ничего не оставалось, как сдержать свои слезы (что начинали течь с новой силой, только при виде своего возлюбленного). Он сел рядом и посмотрел в гетерохромные глаза, русский же в темно синие.       — На самом деле, я рад, что ты помнишь это место… — этот родной голос. Почему Германии хочется прямо здесь и сейчас разревется только от этого вида? Такие приятные и грустные эмоции одновременно.       — А я рад, что ты рядом… Хотя скорее всего просто плод моего больного воображения… — немец взглотнул ком этой давящей его боли. Будто чьи-то руки сейчас сжимают его горло.        — Мы будем рядом, каждую ночь, ты только спи. Потому что ты слишком много работаешь… Прости, пожалуйста. Я не знаю, как загладить свою вину… — русский взгрустнул, но продолжал смотреть в темные глаза, замечая слезинки немца, это не особо радовало, но сделать что-то он не может.       — Я хочу тебя видеть каждый день, ночь, утро, вечер… Если я умру, я этого добьюсь?       — Если ты так поступишь, я буду разочарован. Я хочу видеть тебя живым. Хотел бы я тебя обнять, поцеловать и никогда не отпускать… Прости ещё раз… — Россия выглядел печально, а после посмотрел на закрытую чашу и телефон, что продолжали находится в руках Геры. — Можешь это всё оставить у себя. Я только буду рад, ведь в каком-то смысле, я всегда буду рядом… Только прошу тебя, не плачь. Не плачь, ты ведь сильный! Я люблю тебя…       Германия прижал чашу к себе и стал машинально убирать руками слёзы, но понимал, что это бесполезно. Россия слегка поцеловал немца в лоб, положил свою голову на колени любимого, а после закрыл глаза, растворяясь.       Германия разревелся сильнее, а после прижал чашу к себе.       — Я буду стараться! Я люблю тебя…