Не те

Они шли не разбирая дороги, предположительно, к его дому. Она упорно смотрела в серый асфальт, пытаясь что-то прочесть в лужах. Недавно шел дождь, он оставил отметины на земле, намочил прохожих и вот — заставил ее улыбаться — она любит дождь. Только за одно это парень бы отобрал у Икара крылья и полетел к тучам, продал бы свою душу первому попавшемуся ангелу или черту, как пойдет, лишь за то, чтобы дождь шел всегда. И она всегда улыбалась. — Смотри, лужи похожи на океан. — Они маленькие. — И в них помещается целое небо, — саркастично заметила она. — Конечно, небо может влезть в лужу только если лужа на самом деле океан. Он прищурился и недоверчиво посмотрел на лужу, совсем маленькую, не больше двух шагов в диаметре. — Это ты называешь океаном? — Лайт версия, — она пожала плечами. — Ну если только так. Он шел рядом, смотрел как она петляет по улицам, всматривается в номера домов и названия улиц и явно представления не имеет, куда идти. — Может, я просто покажу тебе дорогу? — И заодно откроешь тайны всего и вся, — подтвердила девушка, — Расскажешь о моем предназначении, помашешь перед носом древним свитком и в итоге мы пойдем не пить чай, а убивать дракончика, да, Абсолем? — И с чего ты взяла, что я именно тот Абсолем? — Ты куришь и терпеть не можешь чай, давишься этой горькой гадостью. Он склонился над девушкой и выдохнул ей в лицо струйку дыма. — Что же, милая Алиса, ты бы смогла убить Бармаглота? — Поверив в шесть невозможностей. Они помолчали, а потом рассмеялись. Но каждый запомнил сказку. И теперь Алисе безумно жаль, что Абсолем скоро умрет, даже если потом и воскреснет бабочкой. А Абсолем не собирался отдавать свою Алису какому-нибудь Шляпнику и если что, сам удавит дракона сигаретным дымом. — Только знаешь что, — сказал он, галантно, протягивая ей руку и переводя через дорогу, она фыркает и толкает его плечом, делает реверанс и кокетливо смотрит из-под полуопущенных век, — даже не думай считать меня гусеницей, милая Алиса. — А ты ревнуешь, — не осталась в долгу девушка, — Я, к слову, не знаю ни одного Шляпника. — А еще не носишь синее платьице, — согласился Абсолем, — Может, ты просто не та Алиса? — То есть, я Алиса, да не та? — она усмехнулась. — А может, и та. Розовые волосы смущают. — А меня то, что мой Абсолем не таскает с собой кальян, а курит lucky strike. — Может, я все же не тот Абсолем, — он пожал плечами, перекидывая на плечо синий пиджак. — Мой Абсолем носит желтую футболку, она кстати в краске испачкалась, и зачем-то красит волосы в синий. — Твой розовый ничем не хуже, моя-не-та-Алиса. — Как получилось, что даже в сказке мы почему-то не те и не к месту? Он ничего не ответил, только пнул лужу, промочив кеды и выпустил колечко дыма. — Эй, не брызгайся! — закричала Алиса, отскакивая подальше от лужи. — Боишься, что я расплескаю весь океан? — Боюсь, что ты в нем утонешь, — говорит она и берет его за руку, сжимает ее крепко-крепко и пинает очередную лужу, — Утонешь без меня, а я останусь то ли собой, то ли не собой, то ли в мире, то ли в сказке, но неправильной. Как вообще сказки могут быть правильными, если их рассказываешь не ты? — А как ты можешь пить чай, если я его терпеть не могу? — С глубоким моральным удовлетворением. А еще, ты любишь чай, просто злишься на Шляпника, которого вообще-то нет. Он снова ничего не ответил. Только дернул плечом, улыбнулся чему-то своему и затянулся так глубоко, что Алиса начала всерьез опасаться, как бы он не удавился ненароком. — Шляпника нет, — задумчиво пробормотал он. — Нет Шляпника! — Все кончено, все кончено. Мир выжженный, мир взорванный.* — Лучше и не скажешь… Моя милая Алиса, пойдем пить мою горькую гадость и твой прекрасный чай? — Только твою горькую гадость буду варить я. Ты и так себя травишь сигаретами. — Которые все же тебе нравятся. — Нравятся, — подтвердила девушка. Алиса была совсем не его Алисой. Какой-то другой, поразительно неправильной. Эта странная Алиса упорно красила волосы в розовый, носила черные джинсы, порванные то ли интересными историями, то ли дизайнерами, короткие майки, обнажающие хрупкие плечи и фетровую шляпу. Алиса надевала тяжелые ботинки и небрежно натягивала на себя огромные, явно не по размеру клетчатые рубашки, никогда их не застегивая. Это совсем не та Алиса. И эту Алису он не мог выкинуть из головы, она такая странная, такая не та, что хочется запереть ее где-нибудь, рассказывать ей сказки и поить чаем, и никогда не отпускать к Шляпнику, потому что если Шляпник вдруг решит, что не та Алиса все же та, она чего доброго и в самом деле станет правильной. И никогда больше не будет идти рядом с таким же неправильным Абсолемом. Он поворачивает желтый ключ в старом замке и открывает темно-зеленую дверь. Алиса расшнуровывает ботинки и распахивает настежь все окна, чтобы хоть немного проветрить помещение, зябко обнимает себя за плечи плечи и снимает насквозь мокрую от дождя рубашку. Все восхитительно не так. Он кинул Алисе полотенце и сухую одежду, которую она сама же как-то оставила здесь, чтобы было во что переодеться после прогулок под дождем. Алиса заперлась в ванной. Абсолем поставил чайник, насвистывая незамысловатую песенку. Он любит классическую музыку. Алиса всегда включает рок. Но она заперлась в ванной и поэтому сейчас играет Вивальди. Алиса слушает Вивальди который играет только потому, что она не выходит отсюда. Она не выходит, чтобы слушать Вивальди и то, как возится на кухне Абсолем, который был не ее Абсолемом, совсем не тем. Алиса хочет сидеть здесь всегда, наблюдать, как горячая вода оставляет красные пятна на коже и слушать Вивальди. Которого она терпеть не может. Потому что сейчас не той Алисе хорошо. А правильной Алисы у Абсолема нет. Не та Алиса выключает воду и заворачивается в полотенце. А потом в огромную футболку, которую отдал ей Абсолем, как ни странно, желтую и серые джоггеры. Алиса расчесала мокрые волосы и вышла, чтобы больше не слышать Вивальди. Она любит рок. Абсолем включил AC/DC, ворча, что классика все равно лучше. Абсолем слушает рок, потому что он нравится Алисе. Алиса варит кофе, потому что его пьет Абсолем. А потом она вылезает на балкон, через окно в кухне. Ночью не видно звезд и это была бы плохая ночь, если бы она сидела дома. Но Алиса с Абсолемом, она танцует под рок и по пояс высовывается в окно, ночь смешивается с запахом кофе, который уже готов, а кофе растворяется в чае, заваренном Абсолемом. Они игнорируют стол. Его роль выполняет широкий подоконник, отделяющий балкон от кухни. На балконе сидит Алиса. Она размахивает руками, закатывает глаза и перебивает Абсолема, который рассказывает о Белой и Красной королевах и о том, что не даст никакому Бармаглоту даже близко подойти к Алисе. Алиса выдает ему шесть невозможностей, в которые верит, чтобы отрубить ему голову, и не уточняет кому именно, Абсолему или Бармаглоту. Абсолем вытаскивает краски, рисует на руках Алисы звезды и курит, выдыхая ей в лицо табачный дым. Алиса морщится, но не требует погасить сигарету. Ей нравится, как Абсолем держит ее руку в своей, как водит по ней кистью и как она забывает от этого дышать. Алиса засыпает на диване, положив голову на плечо Абсолема под его сказку о совсем уж далеких временах, далеких и оттого красивых. Абсолем смотрит на спящую Алису и радуется, что она не та. Утром Алиса скидывает с себя плед, которым ее укрыл Абсолем и тихо уходит, захлопнув входную дверь. Утром Алиса смотрит на лужи и не видит в них океанов. Утром в Алису врезается парень с рыжими волосами и белой подводкой вокруг зеленых глаз, и почти сбивает ее с ног. — Прости, пожалуйста. Хочешь загадку? Что общего у ворона и письменного стола? — Я не та Алиса, — на всякий случай говорит она. — А я даже не знаю, тот ли я? — У тебя нет шляпы, — говорит девушка, — Значит, ты не мой Шляпник, значит, познакомившись с тобой я не стану той Алисой, верно? — Получается так. Алиса смотрит на него и снимает со своей головы фетровую шляпу. — Я думаю, тебе больше подойдет цилиндр, но пока что можно и так. Я думаю, ты всё-таки тот. Неправильная только я. Точнее, была неправильной. А стала просто странной. Приятно познакомиться, Шляпник. Абсолем стоит за кирпичной стеной. Он видит, что Алиса нашла своего Шляпника. Ее Шляпник смешно выгибает бровь, когда удивляется. Рядом с его Алисой он удивляется постоянно. Абсолем смотрит, как не та Алиса превращается в ту. Абсолем ничего не говорит. Абсолем выдыхает табачный дым.