ЛАПД — Любимый Альфа Пожарного Диаза

      Эдди больше не мог чувствовать себя таким безжизненным. Он знал, что это звучало абсурдно, не то чтобы супрессанты действительно влияли на настроение, не говоря уже о том, чтобы убить его сексуальное влечение в целом, но он, правда, готов наконец-то покончить с ними.       Он начал принимать таблетки после того, как Шеннон ушла. Без них ему было не под силу справиться с болью от неудовлетворённых потребностей и воспитывать ребёнка в одиночку.       Следует заметить, его сексуальные потребности не совсем удовлетворялись и в бытность с Шеннон, которая являлась такой же омегой, что и он сам. В глубине души Эдди отчасти верил, что именно поэтому она ушла. Её разум просто наконец-то уловил доводы биологии и общества, что отношения омега-омега не работают. В другие дни он думал, что это не так, и Шен бы ушла, даже если бы он был бетой или альфой… Впрочем, как бы то ни было, Кристофер становился старше, и Эдди, немного успокоившись, почувствовал, что пришло время.       Благодаря его телосложению большинство даже не узнало бы, что он был омегой, его размеры, совместно с подавителями, успешно скрывали его под маской беты. Лишь Бобби знал о его истинном статусе. Хотя несколько раз Эдди и подумывал просветить Бака и остальных, желание быть простой среднестатистической бетой перевешивало такие порывы.       Он понимал, что стыдиться нечего, права омег почти сравнялись с правами бет и альф, но всё ещё были места, в которых люди не были так лояльны, поэтому удобней было молчать. Это было легче, проще и безопаснее.       Конечно, все коллеги узнают его тайну, как только он придёт на работу.       Так, Эдди попросил у Бобби несколько выходных. Было доподлинно известно, что разум и тело могли чувствовать себя не в своей тарелке в первые несколько дней после прекращения приёма супрессантов, поэтому капитан охотно дал ему время, чтобы быть уверенным, что очистка пройдёт хорошо.       Эдди сказал всем, что ему просто нужно немного отдохнуть, и был рад, что коллеги приняли такое объяснение, но, в то же время, немного расстраивался из-за своей лжи.       Было здорово, проснуться в первый день после отмены препарата и почувствовать, как медленно начинал возвращаться его запах. У Эдди как-то вылетело из головы, что дело не только в его сексуальном влечении и течках, но ещё и в запахе. Он изменится, усилится и станет менее запутанным.       Даже Кристофер, зайдя к нему в комнату, улыбнулся и постарался сильнее укутаться в его объятья, чтобы пропитаться истинным ароматом своего отца впервые с далёкого-далёкого детства. Отчасти Эдди чувствовал себя ужасно оттого, что отказывал своему ребёнку в настоящем запахе родителя так долго, но ему казалось, что он должен был это делать.       Конечно, не то чтобы сексуальное влечение было решающей причиной для отмены супрессантов, но оно всё же являлось волнующим фактором. Эдди иногда смотрел порно, пробовал дрочить, но он заметил, что не может получить то возбуждение, что было до таблеток, а смазки стало выделяться ничтожно малое количество.       Эдди попытался убедить себя, что это нормально, что у некоторых омег возбуждение может занять больше времени… но он уже много лет принимал подавители.       Он изо всех сил отгонял от себя мысли о прочитанных статьях, где говорилось, что некоторые омеги получили непоправимый урон от чрезмерного использования супрессантов. Размышления о том, чтобы больше никогда не испытывать возбуждения, немного пугали, даже если он и допускал, что жизнь без сексуального удовлетворения не особо его напрягала.       В конце концов, он никогда не проводил течку с партнёром, который бы был альфой или бетой, так что он даже никогда не испытывал это по-настоящему.       Эдди содрогнулся, когда мысли повели его дальше, и, в какое-то мгновение, он осознал, что думает о подчинении альфе. Ему это не понравилось. Эдди не хотелось доверять кому-либо настолько, чтобы потом его тупо использовали. Пусть в его окружении и были хорошие альфы, такие как Бобби или Бак, он всё равно относился к такому крайне скептически.       Стряхнув с себя все лишние мысли, Эдди вернулся к своему дню.       А потом прошёл ещё один.       И, по-прежнему, он ничего не чувствовал.       В последний день перед возвращением на работу Эдди встал пораньше и принял душ. Тёплая вода приятно ощущалась на коже, соскальзывая и стекая по расслабленному телу. Это было хорошо. Эдди чувствовал себя хорошо, бесстрашно соображая, может ли он подрочить и получить какое-то удовлетворение.       Его член оставался мягким, как это было в течение многих лет, и единственную влажность несла вода, струясь из душа. Вздохнув, он вышел и тщательно вытерся, прежде чем отправиться в свою комнату.       Эдди как раз собирался взять нижнее бельё, когда заметил, что забыл перелистнуть страницу в календаре пожарников. Это была глупая новая идея, которую они реализовали некоторое время назад. Ничего слишком откровенного, но это оказалось достаточно хорошо, чтобы принести столь необходимые деньги для станции.       Слегка рассмеявшись, он перевернул страницу. Взгляд остановился на мистере Июль, который по совместительству являлся его лучшим другом, Эваном Бакли.       Улыбка вспыхнула на лице, когда он посмотрел на позирующего Бака. Тот вошёл в число немногих, кто обнажился настолько, насколько ему позволили. На нём были только шлем, куртка пожарного и шланг, прикрывающий его интимные места. Эдди на мгновение остановился и задумался о Баке, как много значила для него дружба этого человека. Он действительно был таким хорошим другом, так заботился о Кристофере, так старался приучить Эдди к пожарной части и стать его лучшим другом. Его добрые глаза, его великолепная улыбка, эта подтянутая грудь и кубики пресса, этот огромный альфа-ко…       Эдди отшатнулся от календаря, словно обжёгшись. У него перехватило дыхание, когда понял, куда только что завели его мысли.       Нет… Нет, нет, нет!       Его первое за долгое время возбуждение, не должно быть связано с Баком. Это же ведь его лучший друг, это слишком неловко!       Но его тело, похоже, имело совсем другое мнение — Эдди стал уже наполовину твёрд от одной лишь мысли об альфе.       Он сел на кровать, схватил подушку и закричал в неё, заглушая звук. Это так плохо. Очень сильно плохо. Глубоко вздохнув, Эдди попытался напомнить себе, что это был первый раз, когда он почувствовал возбуждение с тех пор, как бросил пить лекарства, и оно не имело абсолютно никакого отношения к Баку. Это было обычное совпадение.       Просто Эван был альфой и, Эдди мог признать, довольно симпатичным, но это не имело ничего общего с тем, что он чувствовал к нему. Просто так совпало, что он увидел Эвана именно в тот момент, когда в его тело вернулось влечение.       Это определённо так.       Точно.       Эдди встал, почувствовав некоторое облегчение после того, как он всё себе объяснил. Затем его взгляд метнулся на постель: в том месте, где он только что сидел, осталось мокрое пятно.       — Но я же вытерся…       И вот тогда-то Эдди всё понял. Он потёк.       Впервые за много лет он потёк, думая об Эване Бакли, своём лучшем друге.       «Нет, я не буду обращать внимания на то, что произошло».       Счастливо пребывать в мире отрицания ему удавалось до конца дня. Сначала Эдди загружал себя как можно большим количеством поручений и мелких дел по дому. Потом пришло время Кристоферу вернуться домой из школы, и тогда он посвятил всё своё время ему.       Неудобные мысли не возвращались к Эдди вплоть до того момента, когда он уже готов был полностью отдаться во власть сна. И он упорно старался игнорировать их и просто поспать и набраться сил перед работой.       На следующее утро он проснулся по будильнику и отправился собираться на работу. Он знал, что ему нужно немного дополнительного времени, как для моральной, так и для физической подготовки, поскольку ему теперь нужно как-то сработаться с плагом, который он купил себе ещё вчера. Он был новый, предназначенный не только для того, чтобы держать в нём смазку, если что-то пойдёт не так, но и в какой-то степени скрывать его запах.       Конечно, Эдди не беспокоился, что достигнет порога предельного значения выделяемой смазки указанного на упаковке. Как заверяла компания-производитель, это станет проблемой только в том случае, если его использовать непосредственно перед течкой.       Придя на работу, Эдди глубоко вдохнул и задержал дыхание, прежде чем зайти внутрь здания.       Первым его поймал Бобби, и Эдди мог догадаться, что тот уже почувствовал в нём перемены. К счастью, капитан просто высказался, что благодарен за его возвращение и, если ему что-то понадобится, то пусть не стесняется спрашивать.       Когда он направился в главную комнату, все коллеги начали поворачиваться к нему, чувствуя неизвестный запах и ожидая кого-то незнакомого. И при виде Эдди, на их лицах можно было прочитать искреннее удивление.       — Привет…       Он не был уверен, что ему следует делать, поэтому просто неуклюже помахал всем рукой и позволил им самим разобраться. Это не являлось такой уж сложной задачей, учитывая его внеплановый небольшой отпуск и факт, что он теперь пах как омега.       На мгновение у Эдди перехватило дыхание, когда он увидел Бака и заметил, как его ноздри раздуваются, улавливая новый аромат. Затем лицо альфы посетило выражение крайнего замешательства, словно он пытался решить особенно сложную математическую задачу, но продолжал снова и снова получать разные ответы.       Остальная часть смены пролетела относительно хорошо. Эдди старался избегать Бака, памятуя о неуместной реакции организма на него. Другие же коллеги, похоже, вообще не заморачивались с его статусом омеги, относясь к нему также как и до сего дня. И Эдди чувствовал невероятное облегчение по этому поводу.       Только когда он собирался уже уйти домой после смены, Бак неожиданно оказался рядом с ним.       — Ты меня избегаешь?       Эдди отвернулся, радуясь, что поблизости никого не было, но в то же время мечтая о появлении хоть кого-нибудь, чтобы не чувствовать себя так странно, оставаясь наедине с альфой.       С Баком. С Эваном. В данный момент Эдди никак не мог собрать в кучку расползающиеся мысли.       — Нет! Ну, может быть, немножко? — Бак, отведя взгляд в сторону, стал походить на обиженного щенка, и Эдди поспешил поправиться. — То есть, не в плохом смысле. Я прекратил принимать супрессанты. И быть рядом с альфами без них — это странно. Особенно, когда ты не чувствовал альфа-влияние так долго, как я.       Бак нахмурился, его брови сошлись на переносице, когда он снова посмотрел на Эдди.       — Так вот почему ты пахнешь так не...       — По-другому. Да.       Эдди тяжело сглотнул — у него во рту стало так сухо, когда он внезапно осознал, что Баку нужно немного наклонять лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. Он ощутил, как дырочка становится скользкой от смазки, тем самым поселяя в его душе ненависть. Он возненавидел то, как его тело предаёт хозяина. И не понимал, почему оно не сделало этого с Бобби, который тоже был альфой.       Бак, кажется, понял, что сказал нечто немного странное и прокашлялся.       — Имею в виду, ты хорошо пахнешь, и, — он спотыкнулся на слове, — как будто лучше… Нет, чёрт, не в том смысле, что от тебя раньше разило, но… Теперь ты пахнешь счастливо. Пахнешь... правильно?.. Так, словно раньше чего-то не хватало, и я этого не замечал, но теперь это появилось, и я не могу представить, что этого когда-то не было.       Эдди вздохнул с облегчением, это его Бак…       То есть не его Бак, а в смысле просто друг, который заметил его запах, потому что он по-дружески заботлив и счастлив, что Эдди теперь живёт не таясь.       — Спасибо.       Бак улыбнулся, светло и счастливо, прежде чем подарить Эдди быстрые объятья.       — Рад за тебя, приятель. Жаль, что ты мне не сказал раньше. Ну… То есть, я не хочу, чтобы это звучало как претензия или словно это была твоя обязанность, нет! Просто я думал, что сделал всё, чтобы тебе было комфортно и между нами не было секретов. Так что, наверное, мне жаль, что я, похоже, приложил недостаточно сил, чтобы ты почувствовал себя в безопасности? Хотя какая там безопасность? Учитывая все мои несчастные случаи, ты можешь позаботиться о себе, вероятно, лучше, чем я, — Бак немного нервно хохотнул. — Просто мне нужно знание, что тебе удобно. О, вот слово, которое мне нужно… И я уже говорю себе: «Ого, я сейчас веду себя так глупо».       Это была самая восхитительная вещь, которую Эдди когда-либо наблюдал, и именно то, что ему нужно было услышать.       Каким-то образом Баку всегда удавалось заставить его улыбнуться. Но он также сделал Эдди чересчур влажным своими медвежьими объятьями, но никто не должен был об этом знать. Никогда.       — Это здорово, Бак. И это не совсем то, что ты мог бы сделать. Я просто предпочел, чтобы люди не знали, пока это не стало бы необходимостью. На самом деле я не то чтобы скрывал свой статус, просто…       — Нет-нет, тебе не нужно объяснять мне. У каждого свои причины. У всех нас есть своё дерьмо. Я понимаю. Я просто счастлив, что ты чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы наконец-то раскрыться. Честно!       Бак улыбнулся, получая ответную улыбку. Эдди очень повезло, что у него есть такой друг, и именно поэтому ему нужно лучше контролировать своё тело. Ему не хотелось бы потерять Бака из-за какой-то глупой смазки.       — Мне лучше идти, Карла ждёт.       — Да, да, потом увидимся. Передавай Кристоферу привет от меня!       — Так и сделаю. Ночки, Бак.       — Ночки, Эдди.       После этого, похоже, всё вернулось в норму. По большей части.       У сослуживцев не было никаких проблем с Эдди, что оказался омегой. Никто не шутил, не смотрел на него свысока и не относился к нему по-другому. И он был крайне благодарен за это. Его сексуальное влечение вернулось достаточно, чтобы он мог дрочить и возбуждаться, когда захочет.       Единственная проблема в том, что он до сих пор не мог находиться рядом с Баком более пары минут, не протекая, как сумасшедший, или не начиная думать о сексе. Очень бесило то, что ему снова приходилось избегать своего лучшего друга. И на этот раз он прекрасно знал: Бак уже был в курсе, что избегают только его, потому что он подлавливал Эдди на разговоре с Бобби уже несколько раз.       Но вот Бобби не заставлял его хотеть нагнуться и подставиться, как сучка в течку.       Итак, он больше не избегал всех альф, только Бака.       Эдди ненавидел это. Он почти собрался вернуться к подавляющим веществам, но в самый последний момент понял, что это не лучший выход.       В глубине души он надеялся, что скоро найдёт свою пару, ведь как бы сильно он ни любил Шеннон, они не были предназначены друг другу. И, может быть, тогда его тело перестанет вытворять все эти смущающие штуки рядом с Баком.       Грустные взгляды его друга начинали действовать Эдди на нервы, да и Кристофер продолжал спрашивать, почему тот не приходит. У омеги уже заканчивались оправдания, но он не мог себя контролировать и не хотел оказаться в наиглупейшей ситуации, если Бак будет рядом с ним как раньше.       Затем Кристофер заболел. Не так критично, как могло бы, но Эдди провёл всю ночь с бедным ребёнком. К тому времени, когда он начал впадать в дрёму, он уже понимал, что завтра на работе просто умрёт на ногах.       При резком сигнале будильника, Эдди упал с постели. Горячий душ почти ничего не сделал, чтобы разбудить его. Позже он будет винить во всём недостаток сна и беспокойство о Кристофере, но, как бы то ни было, всё же он забыл взять плаг перед уходом.       Только после того, как Эдди приехал на работу и зашёл в раздевалку, он сообразил, что забыл его.       Он почувствовал, как его дырочка сжимается вокруг фантомного нечто, что, по крайней мере, заполняло его. И Эдди надеялся, очень надеялся, что сможет избегать Бака как можно дольше.       И он справлялся с этим, пока до конца смены не осталось всего несколько часов.       Прямо перед пожарной станцией произошёл несчастный случай. Бобби крикнул Эдди, чтобы тот помог приподнять автомобиль для эвакуации пострадавшего.       Обычно они бы использовали домкрат, но он сломался тем утром, и станция ещё не получила другой, а время не терпело отлагательств.       Эдди не слишком беспокоился, он был уверен, что сможет помочь, и был рад, что Бобби, не колеблясь, поставил его перед достаточно сложной задачей. Так продолжалось до тех пор, пока он не заметил, что ему в помощь отправили Бака.       Эдди пытался не обращать на это внимания — происходили куда более важные вещи — но альфа-запах его друга был настолько сильным, когда он поднимал машину… Потея и кряхтя, выставляя бицепсы напоказ.       Каждый глубокий вздох наполнял лёгкие Эдди густым приятным ароматом, и было лишь вопросом времени, когда он потечёт. Это было очевидно.       — Пожалуйста, не сейчас…       — А?       Он проигнорировал вопрос Бака, не намереваясь на него отвечать. В тот момент, Эдди чувствовал, как первые капли смазки начали пачкать его нижнее бельё. Этого было недостаточно, чтобы даже пахнуть, и ткань впитала всё, но.       Но им пришлось держать машину дольше, чем он ожидал. Для кого-то другого это было бы тяжело и изнурительно, но Эдди не замечал ничего, кроме ощущения, как первые несколько капель смазки уступают место уверенной струйке, пока запах Бака продолжал атаковать его обоняние.       У него капало с яиц, текло по бёдрам и медленно, так медленно дальше вниз. Эдди попытался немного потрясти ногой, заставить смазку цепляться за ткань штанов и остановиться, но он едва не потерял равновесие и не уронил машину, когда попробовал провернуть этот трюк. После неудачной попытки, он был вынужден стоять неподвижно и пустить всё на самотёк.       В ту секунду, когда капля смазки скатилась до лодыжки и дальше, минуя ботинок, на землю, Эдди понял, что ему конец.       — Нет…       Он ощутил на себе взгляд Бака, но ничего не смог из себя выдавить. Смазка продолжала течь, из капелек набегала небольшая лужица. Эдди сгорал со стыда, не зная, что тут можно вообще сказать.       Наконец, они освободили человека и смогли бросить машину. Эдди захотел сразу сбежать в душевые, но услышав, как Бак рассмеялся, он обернулся.       — Чёрт, Эдди, я знал, что у тебя комплекс героя, но я не думал, что всё настолько запущено.       Бак просто шутил, Эдди это понимал. Но это был самый унизительный момент в его жизни, и он не мог подавить это в себе.       Сорвавшись с места, он побежал в раздевалку, решая спрятаться как можно дальше от Бака. К примеру, сразу стартануть домой.       — Эдди! Эдди, прости, что я не имел в виду ничего плохого, это была просто шутка!       Омега не слушал Бака и попытался проскользнуть мимо, но тот поймал его, одной рукой прижимая к стене. Не сильно, но и этого было достаточно, чтобы удержать Эдди на месте.       — Эдди, мне, правда, очень жаль! Я не хотел насмехаться над тобой! Пожалуйста, прости меня! Я, просто… Ты знаешь, я иногда говорю глупости… Я не имел в виду ничего такого...       Бак всё говорил и говорил, но слова начинали смешиваться в голове Эдди. Всё, что он чувствовал — запах Бака, альфы. Мужчина положил руки ему на плечи. Уверенное давление пригвоздило Эдди к стене, даже если на самом деле не прилагалось достаточно сил, чтобы по-настоящему удержать его на месте. Но для него, настолько невероятно возбужденного и под кайфом от запаха Бака, этого оказалось вполне достаточно, чтобы его тело среагировало и застыло.       — Бак... Бак, пожалуйста.       Его голос срывался в скулёж. Это было так жалко. И он так ненавидел свою суть в этот момент.       — Что? Эдди, ты в порядке?        Слишком поздно. Он не мог поверить, что попал в такую ситуацию, но он ощутил горячую волну, пробежавшую по телу, прежде, чем смог остановить себя или попытаться убежать.       Эдди кончил, не прикасаясь к себе, только от запаха Бака и ощущения его рук на плечах. Он берёт свои слова обратно, вот этот момент — самая унизительная вещь, которая когда-либо случалась с ним.       — Э-Эдди...?       Он слабо слышал, как участился пульс Бака, видел растерянное — даже больше испуганное — выражение лица. И, возможно, альфа тоже был немного возбуждён.       Эдди изо всех сил оттолкнул Бака и, не думая ни о чём, бросился к своей машине. Его ноги дрожали от пережитого оргазма, но он добрался до неё.       Трясущимися руками Эдди с трудом попал ключом в замок зажигания. Он слышал, как Бак стучал в окно его пикапа. Он просил прощения, в отчаянной уверенности, что сделал что-то не так, когда в реальности это просто глупое перегруженное тело Эдди, которое не смогло справиться даже с Баком.       Он не смотрел на альфу. Эдди просто завёл мотор и поехал домой, даже не заботясь о том, что пропустит последнюю пару часов своей смены.       Зайдя в дом, он сразу побежал в свою комнату, схватил фаллоимитатор и трахал себя, как сумасшедший, кончая снова и снова.       Это была самая сильная вещь, которую он испытал с тех пор, как отошёл от подавителей. В конце концов, Эдди трахал себя более часа, пока не услышал, как на подъездной дорожке остановилась машина. Затем раздались, приглушённые стеклом окна, голоса Карлы и Кристофера. Эдди понимал, что должен пойти и проверить своего сына, но он чувствовал свой насыщенный запах и знал, что ему сначала нужно принять душ и переодеться.       Остаток ночи он провёл, ухаживая за Кристофером, который, к счастью, чувствовал себя гораздо лучше.       Тем не менее, он использовал его болезнь в качестве предлога, чтобы взять на работе больничный на следующий день. Если это означало, что он пытается избежать Бака и последствий того, что случилось накануне, пусть так и будет.       Конечно, очередной отгул за такой короткий промежуток времени — не то, чего хотел бы от него капитан, но Эдди надеялся, что его поймут. Не то чтобы он знал, как объяснить происходящее.       С утра, не обнаружив и следа от недомогания Кристофера, Эдди отвёз его в школу. Он только-только вернулся домой, когда раздался требовательный стук. И уже на подходе к входной двери Эдди окутал запах Бака. Он был настолько дикий и сильный, что у омеги тут же начала обильно выделяться смазка.       — Эдди, пожалуйста, поговори со мной. Мне так жаль! Боже, просто я не думал, что... Я не пытался удержать тебя там. Мне так жаль, если я напал на тебя, я не хотел… Боже, я не хотел причинить тебе боль, Эдди. Я бы никогда этого не сделал…       Голос Бака звучал безутешно, и это разбивало сердце Эдди. Откровенно говоря, даже несмотря на то, что сексуальный аспект возобладал над ним сильнее всего в последние несколько дней, до Эдди постепенно доходило, что это могло быть не просто из-за того, что Бак — альфа или просто горячий парень. Вероятно, дело в том, что Бак это сам Бак.       Эдди помнил, что даже будучи на подавителях, его сердце сладко сжималось, когда он видел, каким Бак был с Кристофером. Помнил, как счастливо и правильно он чувствовал себя, когда находился с ним рядом. Как Бак всегда заставлял его чувствовать себя восхитительно.       Всё это уже было, но теперь его тело осознало то, что он ощущал эмоционально. И Эдди понятия не имел, как это всё уложить в голове, кроме как предположить, что он, должно быть, влюблён в Бака.       И это было ужасно.       — Бак, пожалуйста, уходи. Ты должен уйти.       — Не уйду, пока ты не позволишь мне извиниться. Мне так жаль, Эдди.       — Бак… Бак, тебе не нужно извиняться. Ты ни в чём не виноват.       — Нет, Эдди, именно я виновен. Ты новичок в том, чтобы быть омегой, или… ну, в общем, свободным от подавителей. И я здесь альфа, находящийся рядом с тобой. И это я пошутил, а затем держал тебя там, зная, что ты хочешь уйти. Я…       — Стоп! Ты не сделал ничего плохого, это я! Я не могу... не могу контролировать то, что я чувствую к тебе, Бак, и я не знаю, как с этим справиться… Поэтому, пожалуйста, просто... дай мне немного времени.       С другой стороны двери стало тихо, и Эдди мог бы подумать, что Бак ушёл, но его запах всё ещё чувствовался.       — Бак...       — Это только из-за меня, Эдди?       Эдди прислонил голову к двери.       — Что?       — Это только из-за того, что я это я? Потому что, похоже, у тебя нет проблем с тем, чтобы контролировать себя около Бобби.       Эдди тихо стукнул головой в дверь.       — Это просто ты, Бак. Мне очень жаль, я в бешенстве от того, что это разрушает нашу дружбу. Но я просто не...       — Эдди… Могу я войти?       — Нет, всё закончится как тогда. Моё тело не в порядке, и я ничего не понимаю. Я никогда не чувствовал себя так.       Снова тишина, затем тяжёлый вздох, и затем Эдди услышал, как голова Бака ударилась о дверь, как и его, но с другой стороны.       — Эдди, прошу тебя, открой мне дверь, я не хочу говорить так. Я не хочу говорить то, что хочу сказать, не видя тебя.       — Я не могу, Бак!       Раздался сдавленный раздражённый стон, и Бак, похоже, снова ударил в дверь кулаком или головой, Эдди не мог сказать точно.       — Эдди… Эдди, я не думаю, что то, что ты чувствуешь, говорит о том, что твоё тело не в порядке.       Это заставило омегу на мгновение замереть, уставившись на дверь, словно он мог встретиться взглядом с Баком сквозь массив дерева.       — Я думаю… Думаю, что, возможно, оно делает именно то, что должно.       — Нет, оно не должно делать это с тобой. Ты мой лучший друг, я не хочу так себя чувствовать. Я не хочу потерять тебя.       — Эдди, ты никогда не потеряешь меня, я всегда буду здесь. Просто послушай меня. Я…       — Бак, пожалуйста, просто уйди!       — Нет! Эдди, Эдди. Думаю, мы истинные.       Эти слова внезапно выбили весь дух из Эдди, он потрясённо замотал головой, сбрасывая оцепенение.       — Не… Не говори так.       — Эдди, я думаю, что всегда знал. Я... любил тебя так долго, но не думал, что ты когда-нибудь почувствуешь то же самое. А потом, когда ты вернулся к работе после этого маленького отпуска, я старался не думать об этом, но ты так хорошо пах. Боже, это была борьба, чтобы даже быть рядом с тобой. Я просто хотел, хотел обнять тебя, прикоснуться к тебе, быть с тобой всё время, а ты продолжал избегать меня. Я пытался и пытался сказать себе, что это просто потому, что ты или твоё тело сходило с ума, но я чувствовал себя так неправильно и…       Эдди открыл дверь. Бак, от неожиданности, практически упал ему на руки, и он утянул его в обжигающий поцелуй.       Никогда ещё Эдди не чувствовал ничего подобного — словно огонь расползался от их губ по всему телу, поглощая и сжигая без остатка.       Бак простонал, не прерывая глубокий поцелуй. Его руки блуждали по всему телу Эдди, и тот не отставал. Они пятились вглубь холла, пока не наткнулись на стену. Бак притёр к ней Эдди, и тот практически проскулил, чувствуя, как чужой твёрдый член прижался к нему. Высокий, нуждающийся звук вырвался из глубины его горла.       Наконец, он на мгновение оторвался от поцелуя, запустив руку в волосы Бака, а другой обхватив его подбородок.       — Я люблю тебя, Бак… Думаю, что чувствовал это с тех пор, как мы начали тесно общаться. Просто теперь я больше не могу себе в этом отказывать.       — Я тоже люблю тебя, Эдди.       Они снова с наслаждением слились в поцелуе, потираясь друг о друга. Эдди ощутил, что его дырочка стала ещё более влажной, чем когда-либо, если не считать течек, и он несдержанно проскулил, прижавшись к телу Бака.       Неожиданно Бак подхватил его за бёдра и приподнял. Не прерывая поцелуя, Эдди крепко обвился вокруг его талии, скрестив щиколотки в замок. Руки Бака смяли его задницу, пока они двигались в сторону спальни. И всю дорогу Эдди чувствовал насыщенный запах Бака, что заставлял его почти терять человеческий облик от жажды.       Они упали на кровать, прижимаясь друг к другу, целуясь так, словно тонули друг в друге.       — Слишком много одежды, чёрт!       Бак, рассмеявшись над ворчанием Эдди, начал просто разрывать его рубашку и штаны, поскорее освобождая его от оной. И омега отстранённо подумал, что это самая горячая вещь, которую он когда-либо видел.       Когда Бак сорвал свою собственную одежду, не осталось времени для скромности и для разборок в себе.       Тело альфы такое, каким его знал Эдди, но член, увиденный впервые, был таким огромным, настолько набухшим и подтекающим, что он с трудом вынес этот вид.       — Ты так охрененно красив!       Эдди улыбнулся и снова притянул Бака для поцелуя, с упоением чувствуя соприкосновение их голых тел. Теперь не было никаких препятствий, и Эдди мог отпустить себя. Ему это так нужно, он так хочет этого.       — Бак, пожалуйста!       Эдди больше услышал, чем увидел, как Бак счастливо рассмеялся на его несдержанность. Альфа провёл членом по дырочке, даря трепет его телу. Он скользнул между ягодицами Эдди, покрываясь обильно вытекающей смазкой и становясь таким же скользким, а потом оказался снова у входа. Омега распахнул глаза, ловя взгляд Бака, и не смог отвести глаз, когда тот толкнулся внутрь.       Рот Эдди приоткрылся в немом крике, когда член Бака протиснулся в дырочку. Омега почти рыдал от того, насколько это было хорошо. Член Бака и так большой и для практикующих секс, а Эдди же по сути своей был девственником, что делало его размер ещё более ощутимым.       — Ты такой узкий!       Спина Эдди выгнулась, ногти оцарапали лопатки альфы достаточно сильно, чтобы оставить следы, когда он неожиданно кончил на его члене.       Белёсые струйки легли по всей его груди, дырочка потекла ещё сильнее. Эдди сжимался снова и снова вокруг члена Бака, ненасытно втягивая его в себя.       Эдди едва удалось не упасть в обморок от того, как удивительно, наконец, иметь в себе альфу… Нет! Иметь в себе Бака — человека, которого он давно любил, но не осознавал этого.       Когда он, наконец, поднял голову, отойдя от сумасшедшего оргазма, то наткнулся на взгляд Бака. Он выглядел таким разбитым и на грани. Его член пульсировал внутри Эдди, и тот чувствовал его биение каждой частичкой себя. Должно быть, нужно было приложить огромные усилия, чтобы просто не изнасиловать омегу в тот момент, но Бак оставался на месте, позволяя ему приспособиться и восстановиться.       — Эдди, посмотри на меня.       Всё это время Эдди думал, что смотрел на Бака. Но стоило тому только позвать его, как он понял, что его глаза постоянно закатывались от удовольствия. Он смог сосредоточить внимание на Баке, только тогда, когда его схватили за подбородок, вынуждая смотреть прямо.       — Могу я заняться с тобой любовью, Эдди?       Омега рассмеялся.       — Довольно поздно такое спрашивать, не находишь?       Бак немного покраснел.       — Я просто… Я не хочу делать то, что ты не хочешь. Если ты не можешь контролировать себя или… Я…       Смуглые пальцы запутались в волосах Бака, втягивая его в грязный поцелуй, а нога Эдди хлопнула его по заднице.       — Я хочу этого. Я хочу тебя.       Бак тяжело сглотнул и кивнул.       — Хорошо, потому что я ничего не хочу больше, чем тебя, Эдди.       Бак наполовину вышел из него, а затем снова надавил. Он покачивался в медленных и устойчивых, взвешенных толчках, которые, казалось, заняли всю его концентрацию. Эдди закатил глаза — даже при условии, что это лучший трах в его жизни, таких осторожных движений было абсолютно недостаточно.       — Follame! Follame! — задушено прошептал Эдди.       Бак улыбнулся, мягко целуя его.       — Не знаю, что это значит.       — Это значит: трахни меня.       Бак на мгновение остановился. Очевидно, его мозг был перегружен тем, как голос омеги срывался в молящие нотки, прося большего. Эдди использовал этот момент, чтобы перевернуть их, оказываясь сверху.       Он встал на колени как можно надёжней, прежде чем снова упасть, опускаясь до самого основания члена Бака. Он сладко и возбуждённо вскрикнул, ощутив себя полностью заполненным.       Эдди сделал это снова. И снова.       Член Бака такой большой и хороший, что Эдди не мог сфокусироваться, продолжая оргазмировать, сжимая свою дырочку вокруг Бака, так что едва мог подняться, чтобы затем вновь скользнуть вниз.       Пальцы впивались в кожу дрожащего альфы, царапая его грудь, пока Эдди сидел на нём.       Через несколько секунд Бак перевернул Эдди на спину, сжимая его ноги и кладя их себе на плечи. Но потом он решил не делать этого и почти сложил Эдди пополам.       Первые несколько толчков шли медленно, но, после ещё одного глубокого поцелуя, Бак начал врезаться в Эдди со всей силы, что у него имелась. Он входил так глубоко, что омега чувствовал себя стонущим и скулящим беспорядком.       — Чёрт! Dios, Бак, чёрт!       Бак теперь трахал его первобытно, грубо и отчаянно, грязно и идеально.       Эдди продолжал кончать. Его член и дырочка пульсировали, а капли спермы и смазки покрывали слившиеся воедино тела. Руки и ноги омеги обхватили Бака настолько сильно, насколько могли, но каждый толчок отнимал всё больше и больше сил, так как почти постоянные оргазмы продолжали выкачивать его. Но даже в этом случае Эдди казалось, что он поднимался всё выше и выше по мере того, как удовольствие затапливало каждую клеточку его тела.       Когда Бак хрипло закричал, глубоко толкаясь и разводя ноги Эдди ещё шире, тот кончил сильнее, чем он кончал за всю свою жизнь. Всё тело ощущалось полностью разбитым, все мышцы были напряжены и натянуты.       А потом наступил покой.       Член Бака всё ещё был в омеге, всё ещё накачивал его спермой. Эдди всегда думал, что это будет странно, даже унизительно, но когда это кто-то, кого ты любишь, кто-то, о ком ты думаешь, что никогда не сможешь получить достаточно, это приятно.       Это чувствовалось хорошо.       Теперь он знал, что они пара, и это их первый раз, следовательно, процентов на девяносто, через девять месяцев они станут родителями. По идее, это должно было пугать, но нет. Они только что признались в своих чувствах, и Эдди уже был уверен, что они готовы на большее, и у него не было никакого страха, только радость.       Всепоглощающая радость от того, что он наконец-то обрёл свою пару, нашёл альфу, который не только будет любить его, но и уважать, относиться к нему как к равному и уже любит его сына. Бак будет отличным отцом, и теперь у него будет шанс иметь своего собственного ребёнка и Кристофера.       — Это было... Чёрт…       Бак улыбнулся, поводив головой на груди Эдди, куда он упал после собственного оргазма.       — Да, боже мой.       — Я так чертовски сильно тебя люблю.       — Я тоже люблю тебя, Эдди. Просто до безумия.       — Но хорошее безумие, верно?       — Определённо хорошее.       Эдди рассмеялся, а затем простонал, когда вибрация заставила его прочувствовать каждый дюйм Бака, который всё ещё находился глубоко внутри него.       — Истинный, — охрипший голос произнёс это слово весомо и серьёзно.       — Истинный, — Бак ответил в тон. Он лениво целовал Эдди, пока они оба не уснули.       Девять месяцев спустя на свет появились Роберт и Альма Бакли-Диаз, и никто никогда не был счастливее, чем новоявленные гордые родители.