Мой сын — идиот.

      Часы пробили полдвенадцатого ночи. Уильям Афтон долго размышлял о событиях прошедшего вечера. Конкретно о Майкле и его неоднозначных ответах.       Обратимся к его версиям. Возможно, бедный Майки перепугался, что заплатка на спине его дружка испортила бы его внешний вид! Или просто почувствовал, что его планы рушатся на глазах. Отцу было знакомо это чувство после того, как Элизабет пропала без вести и вскоре была объявлена мертвой. Когда холодный пот проступал на лице при виде Генри и его печальных вестей насчёт наличия обращений в суд. Весь мир перед глазами расплывается, и ты медленно увязаешь в мыслях о собственной безнадежности. Как ты с надеждой ждёшь звонка из больницы, в то же время занимаясь тестом работоспособности фиолетового зайчика, слушаешь его соло на гитаре. Вся твоя жалкая жизнь проступает в виде горючих слёз, пока ты не на работе. Но ты улыбаешься.       Дела в семье Афтонов не всегда шли хорошо.       Афтон лежал лицом на столе. Обычно в такое время он спал, потому что день Уильяма Афтона начинался с пяти утра. Проверить, закрыта ли дверь, приготовить завтрак сыну, прибраться в гараже, где за ночь могло случиться что угодно. Даже чертовы белки! Являясь единственным официально дееспособным родителем весь осознанный период жизни, маниакальный психопат отдавал всё свободное время семье, чтобы не показаться им безответственным. Но после всего этого любимый сыночек говорит «Да похуй».       Из комнаты начинали доноситься очень странные звуки. Уиллу это напомнило попытки диких животных взломать гараж. Иногда оттуда пахнет яблочными пирогами. Куда технику еще ставить остывать чертов пирог?       Но в тот момент, когда стук и слишком знакомый скрип мебели набрал обороты, отец больше не смог терпеть давления в голове. Он поднялся с места и стал нервно дышать. Улыбка плавно ползла по губам, а дверь в глазах обезумевшего мужчины искрилась от разгадки за ней. Манила, чертовка.       «Открой, открой меня!»       Разгадка тайны сына, суть которой Уильям пытался разузнать всё это время в страданьях, находилась так рядом! Казалось, сейчас всё и закончится, злодей получит по заслугам и воцарит долгожданный и столь желанный хэппиэнд.       Афтон спокойно выдохнул и поднялся наверх в свою спальню, без единой нотки безумия на лице. В ней не было ничего примечательного. Несколько фотографий, концептуальные наброски аниматроников на стенах. На тумбочке, как будто так и было задумано, стояла общая фотография всего семейства в счастливые времена. Механик повалился на свою кровать, взял какую-то плюшевую фигуру, которую удалось ухватить из магазина. Как назло, он ещё днём забыл швейный набор в комнате Майкла.       Накинув на себя халат, мужчина вновь спустился со второго этажа и прошёл к комнате младшего. Он постучался, но ответа не последовало. — Майк, я забыл у тебя вещи, не мог бы ты…       На свой же страх и риск Уильям открывает дверь, в предвкушении раскрытия тайны своих недельных недомоганий. Но парниша был слишком занят, чтобы услышать отца.

***

      Майкл с особым пристрастием нанизывал вновь продырявленную плюшевую игрушку Фокси на свой член. Подобно королю кентавров он рвал свою жертву и испытывал от этого неимоверное удовольствие. Тонкие ушки Фокси из заботливо прошитой ткани колыхались от решительных действий Афтона, лапка маленького зверька была вскинута вверх. В воздухе проскальзывали грязные порицания в адрес бедного фенька, который, судя по выражению лица, даже не понимал, что с ним творит гений извращений. На теле проступал пот, от которого могло стать душно даже самым терпеливым людям в мире.       Застыв в дверном проходе, Уильям просто наблюдал. Не потому, что ему нравилось представшая взору оргия. Он просто смотрел. Смотрел, пока его мозг медленно запекался в черепной коробке.       Заставить бездушную железяку убить ребёнка, тайком убить самого отца, подставить его на новостных каналах, рассказать соседям о преступлениях. Не мог Афтон осознать, что всё это время сын скрывал свои изувеченные фантазии о пирате-лисе. Его увлечение жестокими играми в постели. Но даже не с людьми. С животным. С животным, которое его отец заботливо заштопывал несколько часов назад. Такое грязное.       Он тихо закрыл дверь в осмыслении своего поражения. Он проиграл не мальчишке-спермотоксикознику, не следователям из ближайшего полицейского участка, которые вызывали его на допрос в прошлый вторник.       Уильям проиграл себе. Поддался панике, воистину человеческим переживаниям. Он, почти мёртвый изнутри, поднялся в спальню, несколько мгновений смотрел на фотографию счастливого Майка в свой четырнадцатый день рождения.       Удачно приземлился на кровать без сознания.