О ненависти и ненавистниках

Хенджин помнит, как чувствовал себя, когда впервые услышал от родителей то самое «быть геем — отвратительно». Тогда он около часа просидел в своей комнате, тупо глядя в стену и пытаясь осознать, что же только что произошло. И Хенджин вроде как был нейтрален ко всей этой теме, но именно в тот момент он четко осознал, что девушки его не интересовали не потому, что он занят учебой… Подобные высказывания от самых близких людей оставили огромную дыру в сердце и такую же огромную пустоту в душе. Теперь безоговорочное доверие стало невозможным. После этого случая Хенджин так же решил поступать в Сеул, подальше от родительской опеки, подальше от неусыпного контроля. Ему не хотелось разочаровывать дорогих людей. И, вроде, все начало налаживаться после поступления в университет. Гнетущая атмосфера, что преследовала его каждый раз, как он садился с родителями за один стол, исчезла. Стресс быстро сошел на нет, позволяя парню вздохнуть полной грудью, шагать на встречу новым открытиям. Только вот мирная жизнь продлилась недолго. Хенджин достаточно быстро приобрел популярность среди девушек, благодаря выделяющейся внешности. На толпу девчонок слетелись и парни, не представляющие из себя ровным счетом ничего, без красоты и харизмы Хенджина. Он не успел понять, как его втянули в так называемую «плохую компанию». Не было ни вечных пьянок, ни увлечений наркотиками и прочей гадостью. Были только вечные избиения неугодных, в которых Хенджин старался не принимать участия. Только вот постоянно избегать рукоприкладства не удалось. Страх быть изобличенным и избитым до полусмерти (он видел, на что способны эти парни) затуманил разум, и вот, некогда прилежный мальчик уже разбивает чье-то лицо о кирпичную стену. Его руки дрожали и потели от волнения, внутренности просились наружу от отвращения, а ноги бессильно подгибались. Избитого парня было жаль, но своя шкура дороже. Первый год обучения стал настоящим адом. Радостной новостью стало то, что самых жестоких ребят из шайки отчислили, еще какая-то часть как раз выпустилась, а оставшиеся поодиночке не представляли особой опасности, были довольно мирными, хотя все еще теми же хулиганами. Страшно было разозлить их всех разом. Теперь все, что от него требовалось — не потерять лицо. Именно в этот момент очень удачно состоялся случайный каминг аут парня из его группы. Парень не был хилым, но в силе явно ему уступал. За всеми этими драками и дебошем, Хенджин так и не успел подружиться с одногруппниками. Он не знал, на что способен этот Ким Сынмин, но целью он был подходящей: хоть правда и вскрылась случайным образом, он ни разу не пытался отрицать или опровергать эту информацию. В их первую стычку Хенджин выложился по полной. Он хотел запугать парня, чтобы тот больше не ходил, высоко подняв голову, чтобы не смотрел ему в глаза так смело, чтобы не давал повода для повторных нападков. Но Ким Сынмин оказался не из простых. Он отбивался до последнего, в его руках чувствовалась сила, а в глазах так и не промелькнуло ни тени страха. И Хенджин, вроде как, победил, но чувствовал, будто это его только что избили. И проиграл он, кажется, не драку вовсе, а свою человечность, загоняя себя в угол…

***

Хенджин уже заканчивает третий курс, а все никак не может вырваться из этой сраной канители унижения и самоненависти. После самой первой драки с Сынмином они серьезно ругались только пару раз, в остальное время Хенджин старался давить только морально, хоть и понимал, что здесь ему точно не сравниться с оппонентом. Каждый раз Хенджин выворачивал все так, будто ничего особенного не произошло, старался незаметно сгладить углы и выставить все в таком свете, будто победителем все же вышел он, в некоторых моментах забирая победу грубостью и злым взглядом в сторону своих «друзей». Время от времени они интересовались, почему же Хенджин так снисходителен по отношению к какому-то гомику. Хенджин не устает вправлять мозги особо резвым. Такими темпами они поднимут бунт. Этого Хенджину нельзя допустить… Сынмин не был таким уж особо наглым, их бесило в основном то, что он просто «смел» появляться на занятиях, спокойно разговаривал с другими одногруппниками, да и в принципе не боялся находиться в обществе. Мерзкие ребята. Хенджин же только качал головой на их заявления, стараясь убедить остальных, что проблемы им ни к чему, что подобные действия могут привести к исключению. Его слушали, хоть и не охотно. «Когда-нибудь их терпение лопнет», — думается Хенджину. И ведь действительно лопнуло. Возвращаясь с занятий, Хенджин и подумать не мог, что спустя столько времени, вновь будет трусливо прятаться за ближайшим баком. Двое парней из его шайки удерживали ослабшее тело, не давая и шанса на спасение. Третий, держа парня за волосы, нанес несколько ударов в живот. На лице ссадин видно не было — вероятно, решили без видимых увечий. Хенджин вздрагивал каждый раз, когда слышал слабый хрип или вскрик. Чужая боль ощущалась как своя. Через какое-то время парня кинули на землю. Хенджин не очень хорошо слышал, но один из агрессоров приказал Сынмину не высовываться и перестать вести себя настолько вызывающе, хотя, он ничего такого и не делал. Юноша слабо рассмеялся и послал их всех куда подальше. Такая реакция обидчикам явно не понравилась, поэтому они еще несколько раз пнули его под ребра. Последний очень сильно стукнул Сынмина по колену. Громкий крик ясно давал понять, что боль была ужасающей. Хенджин не помнил в какой момент по его лицу побежали слезы, но он чувствовал, как они стекали за ворот, неприятно щекоча кожу. Он сидел неподвижно все то время, что парень лежал на холодной земле. Хенджин боялся подойти и проверить, все ли с ним нормально. Если ему плохо, каждая минута промедления может стать роковой, что, если Хенджин прямо сейчас обрекает парня на… Сынмин неожиданно резко принял сидячее положении. По сдавленному шипению стало понятно, что он и сам осознал глупость подобного поступка. Посидев немного, он все же попытался подняться на ноги, в этот раз двигаясь предельно медленно, все еще болезненно шипя. Хенджин вздохнул с облегчением и продолжил наблюдать. Встав на ноги, Сынмин какое-то время стоял неподвижно. Он сделал пару пробных шагов и, убедившись, что все не так плохо, поплелся в неизвестном Хенджину направлении.