горько-сладко

Чонгук щурится, закидывая руку за голову. Он чувствует тепло солнечных лучей, которые ползут по щекам. Шелковистая трава щекочет запястья, заднюю сторону шеи и немного щиколотки. Чонгук сгибает ногу в колене, подтягивая ту к животу. Приоткрывает один глаз, направив взгляд вперёд, туда, где застыл Тэхён, делая кажется тысячный снимок. На Киме сегодня просторная бледно-голубая рубашка и широкие песочные брюки. Ноги обуты в мюли, поэтому видны розоватые пятки и ахилловы сухожилия, которые натянуты стрелками из-за того, что Тэхён наклонился вперёд, ловя камерой момент. Чонгук смотрит на его яремную впадинку, что проглядывает сквозь ворот рубашки, сглатывая. Ким умеет быть сексуальным в обыкновенных вещах. Чонгук тянется к воротничку, не желая отставать от него. Быстро справляется с перламутровой пуговичкой, обнажась до тех пор, пока слабый ветерок не подбирается к груди. Откидывается на спину, вытягиваясь во весь рост, слегка поворачивая голову для того, чтобы мягкие лепестки дикой розы мазнули по скулам. Острые шипы царапают виски, и Чонгук вздыхает, думая о том, что только Тэхён мог выбрать такое место для фотосъемки. — Ащ, Чонгук-и, — слышится сверху. Чонгук едва успевает моргнуть перед тем, как на него валится тяжёлое тело. Ким в последнее время немного набрал массу, пристрастившись к гантелям, и его бицепсы вполне способны свести Чонгука с ума. Тэхён лижется, попадает языком в уголок губы, зарываясь пальцами в густые тёмные волосы Чона. Елозит, проскальзывая ногой между его бёдрами, въезжая своим пахом в чужой низ живота. — Ты такой горячий, — бормочет между короткими влажными поцелуями, цепляя кончиками пальцев мочку уха. Чонгук вздрагивает. — Нравится? — Ты мне нравишься больше. Тэхён улыбается, потираясь носом о чонгукову щеку. — Отснял, что хотел? Тэхёновы волосы тёмно-каштановыми прядками спадают на лоб, мешая взгляду. Чонгук убирает их, проходясь ладонью по слегка вспотевшей коже. — Да, — кивает Ким, смешно поморщившись. — Ты такой красивый. — Ты красивее. Чонгук укладывает руку на его поясницу, прижимая его к себе ближе. Тэхён послушно валится сверху, распределяя конечности по сторонам, словно морская звезда. — Если кто-нибудь нас увидит… — Плевать. Чонгук прихватывает губами его шею, пробуя на вкус. Горько и сладко. Тэхён всегда такой: горький и сладкий. Его глаза что-то выискивают, осматривая чонгуково лицо. Музыкальные пальцы проходятся по переносице, скользят к мягкой выемке над верхней губой, а потом нажимают на подбородок, прося приоткрыть рот. Чонгук слушается, наблюдая за тем, как страстно дёргается тэхёнов кадык, когда он подаётся вперёд, соединяя их губы. Ким любит, чтобы было мокро и страстно. Но иногда целуется так мягко и осторожно, что у Чонгука каждый раз что-то ёкает в районе сердца. Рядом жужжит пчела, привлечённая раскидистыми розовыми кустами, которыми славится парк, что раскинулся недалеко от их дома. Чонгук не до конца верит в то, что они уже почти полгода живут вместе. Это так… — Я люблю тебя. У Тэхёна всегда получается сказать заветные слова очень легко и вовремя. Его щёки слегка разрумянились, глаза блестят, а грудь тяжело вздымается. Чонгук думает о том, что сегодня тот точно начнёт приставать в постели. Так и быть, возможно он согласится предоставить свою задницу этому егозе. — Я тебя больше, — наконец-то отвечает Чонгук, щёлкая Тэхёна по кончику носа.