Плохо

      Уже несколько месяцев я не мог заставить себя делать хоть что-то. Конечно, периодически приходилось делать над собой усилие и идти обедать или ужинать, но хотел я этого, и было ли это мне нужно? Нет. Я не видел необходимости во всех этих бытовых однообразных занятиях и делал все это только для того, чтобы у родителей не возникало лишних вопросов.       Многие люди умнее и старше меня говорили, что поддержка и тепло от близких очень важны, я даже, наверное, был согласен с этим. У меня не было никаких проблем с родственниками, меня никогда не наказывали жестоко, не били, практически не кричали, и я должен был бы любить их, но по какой-то причине не испытывал к ним никаких эмоций. Может, я просто не помню чего-то важного, что так повлияло на меня в детстве, что я до сих пор ничего к ним не чувствовал, может, мозг просто вытравил болезненные воспоминания, заставлявшие страдать. Я не мог этого знать, а тем более не мог ничего вспомнить.       От всего этого становилось только хуже. «Почему, ну почему я не могу полюбить их?! " — снова и снова звучало в моей голове. Они ведь так старались, они всегда были внимательны и добры ко мне, так почему я был не в состоянии сказать даже простое «спасибо»?       Чем больше я пытался разобраться в себе, тем больнее мне становилось. В конечном итоге, это переросло в жестокую пытку, которую я уже не мог остановить. Попытки разложить эмоции по полочкам превратились в дикое самобичевание, и я уже не задавал самому себе вопросы о том, что и почему я чувствую, а уверенно утверждал: «Я плохой человек, поэтому в моей жизни нет даже отдаленного подобия светлого счастья. Я его недостоин. Действительно, с чего это кто-то должен обращать на меня внимание, любить меня, если я сам не могу делать то же в ответ, если все, что я могу дать, лишь бессмысленное нытье и глупые разговоры ни о чем. Я даже не могу измениться, я же ничего не делаю, чтобы стать лучше!»       Я не знал, что мне делать. Мне не к кому было обратится, я не знал, кому я могу довериться. Все-таки мне хотелось научиться любить, возможно, у меня даже получилось сделать это. В моей жизни были люди, которыми я искренне дорожил, однако я не мог быть уверен, что они дорожили мной так же сильно. У всех, кого я считал своими друзьями всегда был кто-то получше меня, с кем им было интереснее, приятнее, а я всегда был на втором месте. Я понимал, что не имел права ограничивать их, в конце концов, то, что я не в состоянии заводить новые знакомства, не должно было мешать им жить свободно. Я все глубже и глубже зарывал в себе мысли о собственничестве, осознавая, что это неправильно, эгоистично, другие люди не должны страдать от моих проблем, но ведь не мог же я по щелчку пальцев прекратить испытывать эти чувства?! Что мне было делать с этой болью? Рано или поздно мне приходилось отпускать этих людей из своей жизни, и каждый раз от моего сердца словно отрывали по кусочку. В конце концов, я смирился с одиночеством, стал отдаляться от других, у меня уже не возникало желания сближаться с кем-то, потому что все это не имело никакого смысла. Я так и не понял, когда и как это произошло, но я, кажется, просто перегорел. Вдруг от меня ничего не осталось, вся жизнь разделилась на до и после, причем без какой-либо четкой границы. Я помню веселого, немного стеснительного, но неплохого ребенка, каким я был много лет назад, но которого теперь заменил бледный усталый признак, не знающий, что ему делать и куда идти.       Я и правда устал. Я устал думать, действовать, разговаривать. Я устал жить и не имею ни малейшего представления о том, почему это случилось. В последнее время я вынужден был прилагать усилия, просто поднимаясь с кровати, потому что единственное, чего мне хотелось, это лечь обратно и больше не просыпаться, остаться в полном одиночестве и погрузиться в бесконечный красивый сон, где все кажется простым и естественным, таким приятным, а главное, там я бы не чувствовал себя таким уставшим и одиноким.       Должно быть, я был просто не создан для этой жизни.