Я не вру

      Ах, школа. Запах новой обложки; старой книги, преданная непосредственно от одного к другому поколению. Крики весёлых детей на перемене. Строгие учителя вновь ругают старшеклассников за подшучивание над младшими. Какие одноклассники ни были ужасными, или какими ни были учителя — всё это приятные воспоминания. — Что? Отдать тебе учебник? Скажи громче, сверху неслышно! — Казаков, хватит! Это не смешно! — подпрыгивает на месте подросток, желая дотянуться до книги; пытаясь хоть как-то получить заветное. Люди из параллельных классов смеялись над бедолагой и снимали себе на телефон. А мальчик только и делал, что поправлял очки от многочисленных прыжков и бросал сердитые взгляды на школьников. — Так, а ну, прекратили сейчас же! — вскрикнула пришедшая Людмила Григорьевна.  — Вадим Казаков, отдай ему сейчас же учебник и марш в класс! Это уже не первый и не второй раз, когда тебя вижу. Я пожалуюсь на тебя твоему классному руководителю! — пригрозила учительница математики и гордо развернулась в класс, «цокая» своими каблуками, что-то бормоча под нос, пересчитывая пальцами документы. — Ой, ну, ладно. Бери, — протянул учебник старшеклассник другому. Второй же, после многочисленных возмущений, поучительных уроков о том, как нужно вести себя в обществе и какие бывают манеры хотел уже взять книжку, но был обманут. Его вещь тут же полетела через открытое окно с третьего этажа. — Упс, но ничего страшного, да? Две минуты до звонка — успеешь, — громко посмеялся Эвелон в лицо своей жертве, показывая своё величие. Одним тычком в грудь он заставил «противника» пошатнуться. После чего наблюдатели насмехались вместе с ним, дали какой-то «респект» и разошлись по своим классам. — Боги, как я ненавижу химию… — зевнул кареглазый, сложив руки под головой, направляясь за школу с товарищем. — Ещё и эта ебучая кантроша, как же она задрала. Якобы случайно подножку поставить на лестнице и всё, гг, — поддержал его Вова, попивая энергетик. Открыв дверь пожарного выхода, он пропустил своего друга вперёд и тихо закрыл её. Пройдя точно также ещё одно помещение, парни вышли за школу, откуда открывался вид огромной площадки, где на перемене подростки бегали, играя в баскетбол, а рядом бегали же их подружки, в обтягивающих футболках и лосинах, подчёркивающих фигуру. — На, — протянул новую пачку Эвелон, не отрывая взгляда от пробежавшей мимо фигуристой одноклассницы. — О, спасибо, брат, — ловко выудил сигарету Братишкин и, громко щёлкнув металлической крышкой зажигалки, прикурил. — Мм? Макинтош? Откуда деньги? — усмехнулся старшеклассник, выдыхая дым. — Ты когда-то в магазине говорил, что тебе очень нравятся они, почему бы и нет? — скрестил руки Вадя и упёрся ногой об стенку. На короткий миг между ними повисло молчание; Эвелон погрузился в свои мысли — Вова в свои. — Кстати, через неделю будет вечеринка в спортзале. Пойдёшь? Я могу вискарь спиздить у предков, — первым нарушил тишину Вова. — Параша эти тусовки, колхоз ебаный… Очередное убийство времени. Будет ли там что-то интересней, чем провода у колонок резать и сдирать юбчонки с девушек? Подливать алкашку ущемлённым и смотреть что будет. Тошно от однотипности… — Ну, как знаешь. Передумаешь — скажешь, — вздыхая, ответил Братишкин. Он бросил окурок на землю, отвернувшись от Вадима и устремив взгляд на нарезающих круги коллег по несчастью. Эвелон почувствовал некую печаль; со стороны такой отказ выглядел грубо, и он это знал. Всё чаще он стал замечать за собой то, что раньше казалось привычным, а ныне выглядело слишком грубым в отношении к другу. Напряжённая тишина нависла, и Вадим, ничего лучше не придумав, быстро ушёл, кинув банальное «пока» на прощание. Уроки начались пару минут назад, и коридоры успели опустеть. «Какой сейчас урок?» — спросил сам себя Эвелон, зевая и поправляя причёску. Он, не спеша переставляя ногами и рассматривая свои кроссовки, направлялся к расписанию. В голове крутилась мысль только о том, как будет скучно слушать монотонный бубнёж без Вовы рядом. — Эй! Куда ты прёшь?! Глаза разуй, мелочь! — сильно и неожиданно ударился лбом о чужой Вадим. Глаза на миг застлала пелена; произнесённые им самим слова казались чужими.  — Извини, — резко, холодно и отрезвляюще ударил в висок низкий голос откуда-то справа. — Что? — потирая лоб, растерянно переспросил Эвелон, но «мелкого» как след простыл. Обернувшись через мгновенье, он только и смог заметить чёрно-белую макушку, заходящую за угол коридора. «Даже лицо не разглядел» — поправил рубашку Вадим, продолжая идти, но уже быстрым шагом. «Какое-то странное ощущение. Что с его речью?» — задумался парень, пока искал урок и кабинет. — Литература, боже… — простонал вслух подросток, почесал затылок, тупя в расписание. — Есть ли смысл вообще идти? — задаваясь философским впросом поднял голову на электронные часы Вадим, нервно постукивая ногой. — Ай, похер, — развернулся парень и направился к лестнице. Перепрыгивая по несколько ступенек и съезжая по перилам, он спустился на несколько этажей. Обошёл другой стороной кабинеты, где могли сидеть учителя с раскрытой дверью и дошёл до открытого места с буфетом, где располагались аппараты с разными сладостями. Несколькими метрами раньше располагалась учительская, где могли бы сидеть вредные старушки и грозный трудовик, жаждущий дать смачный подзатыльник за прогул. «Лучше я тут посижу час, чем на литру пойду…» — в мыслях прокрутилось у Казакова. Началась перемена, но скучно всё равно было до ужаса. Что только уже не делал кареглазый, чтобы развеселиться. Царапал окна, отдирал краску со стен, доставал одноклассников. Сейчас вслушивался в разговоры людей и наблюдал, кто что делает. «Тут мне делать нечего» — вздохнул Вадим и встал с подоконника, поправив почти пустой рюкзак. — Рома, не дуйся! Я сама куплю тебе энергетик! — эхом отозвался от стен школы женский голос. — Не стоит, — ответил знакомый своей холодностью голос. «Что?»