Принцесса или неудачник

Он целует тебя в шею. Так нежно, так трогательно — легчайшие прикосновения к коже. Он целует тебя в ключицы, целует в губы. У тебя сердце стучит бешено: бах! бах! — Моя принцесса, — шепчет Хэви, кладя руки на талию, спуская их ниже, сжимая в конце концов ягодицы и снова дразня легкими поцелуями в шею. Тебе нравится быть его принцессой. У тебя даже корона есть — на безымянном пальце, как помолвочное кольцо. Подарок Хэви. Носишь его не снимая, потому что не хочешь забывать ни на минуту о том, кто сделал тебя счастливым. Теплые руки Хэви заползают под футболку. Каждое прикосновение вызывает яркую вспышку в голове. Поцелуи — это рождение сверхновых. Его язык мучает твой язык, пересчитывает зубы, дотрагивается до неба. Ты готов кончить от одних только поцелуев, в твоих скинни уже тесно, и ты притираешься пахом о его бедро. — У принцессы хуй встал, — бормочешь ты, сжимая руку на пахе. Хэви убирает твою руку и вжикает молнией. Через миг джинсы с бельем уже спущены, а он стоит на коленях. Дышит у тебя между ног, касается губами головки, от чего у тебя по телу бегут мурашки, в конце концов берет в рот, и у тебя окончательно срывает крышу. Ты стонешь, хотя этого делать нельзя, ведь родители могут услышать. И верно, мама кричит с первого этажа: — Ты что, дрочишь там, Ди? — Да, мам, отстань. Теперь самое главное, чтобы кому-то из родителей не понадобился Хэви. Он самую малость занят его членом. Сосет самозабвенно, глубоко принимая в горло — большой талант в свои шестнадцать. — Ди, блять, веди себя тише. Это снова мама. Ты тянешься к телефону, чтобы включить музыку на всю катушку. Placebo заливается в уши, пока тебе сосет младший брат. Так делать нельзя, но вы ничего не собираетесь менять. — Я скоро кончу. Хэви выпускает член изо рта и доводит тебя рукой. Ты кончаешь ему на лицо, и от зрелища белесых каплей на коже хочется спустить еще раз. — Иди сюда. Ты слизываешь сперму с его лица, попеременно целуя в губы, и он так улыбается, что сердце невольно екает. — Отсосешь мне, принцесса? Тебя не нужно просить дважды. Ты спускаешь его домашние штаны до щиколоток, затем — трусы. Целуешь его бедра, гладишь пальцами выступающие косточки, лижешь вдоль члена, а потом, взяв в рот головку, посасываешь, надрачивая у основания. Ты сосешь не так хорошо, как он. Но ты стараешься сделать ему приятно, пусть для этого и приходится помогать руками. — Заглоти. Ты пытаешься, но у тебя ничерта не получается. На глаза выступают слезы, хочется рвать, поэтому ты выдыхаешь: — Прости, не могу. — Ты обещал научиться. — Я научусь. Дрочишь Хэви, стоя на коленях и больше не пытаясь сосать. Почему-то до боли обидно, ведь он сделал то, что ты хотел, а ты сам оказался неспособен. Ты даже в этом облажался, Ди. Слезы капают на светло-серый ламинат, черные от косметики. Хэви кончает тебе в руку, и ты старательно слизываешь и его сперму тоже. — Принцесса… — Он опускается на колени рядом с тобой. — Не расстраивайся, еще научишься. Ты сгребаешь его в охапку и крепко целуешь. Тебе правда жаль, что ты такой неудачник во всем. Но Хэви все равно называет тебя принцессой. И у тебя есть корона на пальце. — Я хочу услышать три самых главных слова, — говоришь ты ему в изгиб шеи. — Я люблю тебя, Ди. — И я тебя, Хэви. Прости… Целуешь и целуешь — вместо тысячи извинений. Ты обожаешь его губы, такие мягкие, такие родные. Признание эхом разносится в голове, от чего на душе становится тепло-тепло, и ты начинаешь верить, что неудачный минет — не повод для ссоры. Хэви любит тебя даже неудачником.