И лузеры, и музыканты

— Хватит драть бедные струны! — не выдержал Тозиер, гневно шлепая ногами. — Тогда покажи что делать, умник недоделанный! — не менее раздраженно отреагировал Эдди.

***

Они были в предвыпускном классе, были все вместе, той же дружной компанией. Оно осталось позади, некоторые из ребят до сих пор систематически встречают его у себя в кошмарах, словно старого друга, а остальные просто не решаются рассказать об этом. После победы им стоило многое обсудить, но об этом дне они не говорили никогда. Не писали в дневниках, не вспоминали нарочно, не ходили в цирки и не думали случайно. Каждый справлялся, но справлялся по-своему. Беверли Марш отгородила себя гламурной стеной, заинтересовалась модой, вешала на себя украшения из местных магазинов с бижутерией со скидками и вроде бы забыла обо всем. Но лузеры напоминали. И напоминали не специально, одним своим видом заставляли вспомнить то ужасное лето несколькими годами ранее. Одна Беверли откололась от компании, отказавшись перенести ужасы плечом к плечу, стала сама по себе, обзавелась новой компанией неблагородных девиц, из стайки которых она выбивалась и выделялась не только возрастом, но трагедией, навеки отпечатавшейся в ее уме. Но и эти печати, отделяющие ее от других девчонок ее возраста, не долго бросались в глаза окружающих Марш. Нет, она искусно строила из себя дурочку, со временем выходя на уровень выше настолько, что даже старые друзья не могли вспомнить и понять, была ли она одной из них раньше. "Заика" Билли перестал быть "заикой", он стал настоящим лидером своей шайки неудачников. Впрочем, лидерство в себе признавал разве что сам Билл. Он был единственный, кто мог испытать длительный взгляд Беверли Марш, не сулящий ничего приятного, а позже, спросив про ее дела, удовлетворительно уйти под тихие смешки ее подружек и громкое цыкание языком самой Беверли, что обычно сопровождалось закатанными глазами. Сам Билл больше не был в нее влюблен, однако верил, что Бэв изменится и вот-вот вернется к ним. Даже Бен, казалось, забыл про рыжеволосую, чьи волосы как "угли в январском костре", но все еще посматривал на нее тайно, но видел совсем не ту отважную подругу, отчего со временем перестал замечать вовсе, а обращался лишь к собственным воспоминаниям. Сам он вытянулся, похорошел, избавился от детских припухлостей, но все равно не завоевывал внимания противоположного пола, потому как все до сих пор видели в нем прежнего пухлого Бенджамина Хенскома, не достойного не то что росписи в школьном альбоме, но и слов приветствия. У мистера Каспбрака взросление сложилось приятно, он научился говорить "нет" и смог не идти на поводу у очередного обмана. Мамочка Каспбрак ослабила поводок на его шее сына и почти отпустила в вольное плавание в "мир грязи, непристойностей и опасностей", а Эдди даже перестал бояться этих громких слов. На радостях записался в кружок по теннису, но решив, что летающий мячик может выбить глаз, ушел в кружок по скрипке. Впрочем, там было много преимуществ: безопасность, что всегда стояла на первом месте; красивые, по его мнению, девочки; и возможность гулять до поздна под предлогом репетиций очередного выступления. И даже неудержимый смех Ричи не смог помешать Каспбраку взяться за инструмент. Ричи Тозиер после злополучного лета решил стать лучшей версией себя, вычитав о том, как это сделать правильно в лучших выпусках "Playboy" и "Esquire". На них он отсыпал все свои карманные и не сомневался, что такие дорогие журналы будут дьявольски полезными. Там он вычитал, что девушки любят мужчин в рубашках и галстуках, а поняв, что помимо гавайских рубашек у него сроду в шкафу не лежало, начал носить галстуки прямо на них, называя все это своей фирменной формулой соблазна. Но формула его не окупилась и Ричи снова искал другие советы, многие из которых действительно работали. Теперь от него вкусно пахло, он ходил в душ каждый день и не забывал чистить обувь. К пятнадцати годам научился говорить с девчонками и даже делать комплименты, после которых ему не били по лицу. Стэнли славился в компании под кличкой "Бунтарь", лишь потому, что не смог полностью отгородиться от давления отца, зато завоевал его доверия, сам не желая того. Заранее готовился к поступлению в "University of Maine", чем до писка радовал окружающих его взрослых. Более того, юный Урис не желал больше выходить на конфликты, всегда был тихим и еле заметным, но наверное только с друзьями позволял своему "Я" выйти наружи и даже спорить с ними. Один, наверное, Майк остался прежним и даже не внес в свою жизнь ни капли изменений. Начал работать мясником на полставки без зарплаты, так и называется работа у собственных родственников, но Майк не смел жаловаться. Брал на себя больше ответственности перед другими и постоянно оборачивался, но такое странное поведение встречалось не у него одного.

Все росли. Менялись. Забывали.

***

      — Ты вообще гитару в руки брал? Или только по телику на нее смотрел? — любовно выхватывая из рук друга инструмент, проворчал Балабол. — С ней же нежнее нужно... Как с девушкой.       — Тебе-то откуда знать? Не было у тебя никакой девушки, только напечатанные.       — Знаешь, была одна, как раз сегодня утром. Ох, что она вытворяет... Ми-ссис Ка-сп-брак.... — томным голосом проговорил Ричи, посматривая как закипает его друг, изобразил на себе большую грудь, будто вспоминая изгибы тела матери Эдди. Раздраженный Каспбрак издал боевой клич и бросился на Ричи. Наскоро отняв барабанную палочку у Майка, Тозиер поклонился, подобно фехтовальщику, ткнул в Эдди своим победным оружием для пущего эффекта изобразил Зорро и еще раз поклонился. Эдди обиженно растирал живот, притворяясь умирающим лебедем на сцене театра, иногда угрожая всем своими отбитой печенью и разорванной селезенкой. Никого не впечатлили "предсмертные" слова Каспбрака, однако Билл Денбро который раз закатил глаза и начал свою лекцию. Все остальные, прекрасно понимая, что репетиция на сегодня окончилась, занялись своими делами. — Вы уже третий раз срываете репетицию... — строгим взглядом посмотрел именно на Ричи, от чего тот театрально смахнул слезу. — Все! Мы начинаем заново, а то так дальше вступления не уйдем. — Ага, только дайте этому придурку треугольник, а то он тяжелее своей письки в руках ничего не держал. — Снова отозвался Тозиер, не желая отступать. Эдди же не хотел больше вступать в поединок с этим кудрявым болтуном, но прикрикнуть на него он все еще мог. Но вместо одного Каспбрака, казалось, крикнули все находившиеся в этом пыльном сарае. — Заткнись, Ричи!

***

       Знойный летний день плавно и незаметно для всех превратился в прохладный вечер, насыщенный негативными эмоциями и, кажется, клубящимся в воздухе раздражением. Раньше ребята не уходили так рано из импровизированной студии, находящейся на территории мистера Денбро, ранее бывшего сарая. Но вот уже месяц подряд их выставляла гневная старушка, что никак не могла ухожить спать своего Бегемотика, так она предпочитала звать свою облезлую собаку, больше напоминающей по виду помойную крысу, но никак не собаку, а тем более бегемота. Глава семейства Денбро тоже не радовался шуму в своем доме и, разумеется, не отказывал себе в желании прогнать свору мальчишек и их гремящих и воящих приборов. Большое счастье свалилось на юные головы бывших "неудачников", только сегодня и только сейчас, когда у них начало получаться что-то хорошее, и даже не режущее слух, к ним, вооружившись Бегемотиком, забежала гневная старуха, тут же впустив этого зверя. Бегемотик, недолго думая, повилял около Тозиера и, верно обидевшись на шутки про помойную крысу, цапнул его за палец. Вслед за собачьей мамочкой со злобным взглядом зашел и отец Билла, тут же приказным тоном разгоняя всех по домам. С тяжелыми инструментами за спиной и с усталым видом на лице все, как один, пошли на улице. За исключением Билла, который остался дома, замаливать грехи перед отцом с помощью уборки сада и полуночным мытьем многомиллиардной посуды. — Предлагаю найти новое место. — неожиданно заявил Майк так, будто бы никто до него не додумался до такой гениальной идеи. Но вот другого места у них не было. Бен внезапно почувствовал на себе ответственность за беды друзей и решил было и помочь, но помочь он мог только словами. — Я бы предложил пойти ко мне домой, но у нас гостят дальние родственники, да и вообще плохая это идея. — Он разочарованно хмыкнул. — Как насчет актового зала? — внезапно подал голос Стэнли, казалось бы незаметный среди всей компании и почти в одиночку тащивший большую часть оборудования. — Как нам пробиться туда, гений? — придирчиво возразил Ричи, — Я не буду стоять на коленках, пиля взглядом директорскую промежность.