Секрет капитана

Тусклый свет фонаря чуть заметно светил в окно. Разместившийся на подоконнике молодой парень рассеянно смотрел вниз, отмечая тишину и спокойствие этого места. Не зря он настоял на том, чтобы поселиться именно здесь, на втором этаже давно перестроенного вновь многоквартирного дома. Больше семидесяти лет назад он жил здесь. Тогда Стив Роджерс был не всем известным Капитаном Америка, а болезненным задохликом, у которого был один-единственный друг и проснувшийся в подростковом возрасте интересный секрет предков. Стив тихонько хмыкнул себе под нос. Он успел коротко поговорить с Фьюри и понять, что об операции «Художник» он точно ничего не знал. Похоже, полковник Филлипс и Ревущие, сохраняя его память, сделали все, чтобы эта неприглядная история никогда не всплыла на поверхность. Капитан Америка должен был быть незамутненным никакими пятнами символом, а не пробуждающимся берсерком, у которого напрочь выключалось сознание, пока был хоть один живой противник. Да и тогда без кода, без родного голоса приходить в себя было сложнее и занимало больше времени — проверено личным горьким опытом. Когда Баки упал с поезда, у Стива тоже произошел срыв. Золу он не убил только потому, что Морита спрятал пленника в самый последний вагон, укрывшись там же и сам. Он знал, на что способен берсерк-Стив, ограничитель которого только что свалился в бездну. К моменту прибытия поезда к месту назначения, почти все пешки Гидры были мертвы. Стив сидел в одном из вагонов, полностью уйдя в себя и отреагировал только на осторожный оклик Дум-Дума. Он потом сутки отлеживался в палатке, приходя в себя морально и буквально заставляя себя есть, хотя после срывов аппетит бывал зверский, даже для суперсолдата. Стив вздохнул, проследив взглядом за мелькнувшей птицей. В Бруклине нового времени деревья разрослись не везде, дома стали больше, массивнее и угрюмее, драки подростков в подворотне происходили регулярно, приходилось разнимать, с риском в первую очередь для них самих — Стив никогда не мог сказать, когда произойдет срыв. Он чувствовал его приближение за несколько минут и остановиться уже не мог. Впрочем, с момента его переезда, драк стало заметно меньше. Юные любители разбить друг другу носы стали избегать этот квартал, предпочитая уходить туда, где точно не будет Капитана Америки с осуждающим взглядом. Беспокоить «национальное достояние» и втягивать его в свои «важные дела» юнцы и девушки, несмотря на почти полное отсутствие пиетета перед прошлым, все-таки не хотели. А возможно было дело в том, что силу легенды они ощутили на себе. Стив ничего не имел против. С момента разморозки прошло несколько месяцев, впереди маячила полноценная перспектива работать в ЩИТ, в группе, которой Фьюри присвоил название «Мстители». Они уже успели познакомиться во время недавнего столкновения с читаури. Стив уже тогда понял, что сотрудничество будет крайне сложным, хотя бы потому, что он не нашел никого, достойного доверия и открытия личной тайны. Последний срыв как раз тогда и произошел, спасибо, что людей не было — только большая группа воинственно настроенных пришельцев собиралась разобраться с ним, чтобы пройти дальше. Стив им показал, что его недооценивать не стоило — в глазах привычно потемнело, а пришел в себя он, прижимаясь к стене и восстанавливая дыхание — ни одного живого инопланетянина рядом с ним не было. Пришлось собраться и двигаться дальше. Тело все еще вздрагивало, но это была нормальная реакция. Озноб после срыва был всегда. Появившиеся Наташа и Клинт тогда списали чуть странное поведение Капитана Америки на боевой азарт. Стив не стал их разубеждать. Баки был для него не просто другом. Стив доверял ему так, как никому больше, любил его, пусть неправильной для их времени, но настоящей любовью. Другой ему было не надо. Проснувшись в новом веке, Стив очень удивился тому, что им с Пегги приписали роман. Они уважали друг друга, но не более того. Для Стива агент Картер была лишь другом и ничего более он к ней не испытывал. Но для официальной биографии это не годилось, состряпали версию о красивой, но грустной любви. — Так было надо, Стив. У национального символа должен был быть правильный любовный интерес, — сказала Пегги, когда Стив зашел навестить ее и осторожно коснулся этой темы. Несмотря на прогрессирующую болезнь Альцгеймера, на этот вопрос Пегги смогла дать ответ. Краткий и столь же беспощадный — «так было надо». Во благо общества, которое после войны строили Пегги и остальные, Стив должен был стать оплотом консервативных ценностей. Впрочем, все это не имело никакого значения для самого Стива. Отношения ему были не нужны. Сердце было сожжено и покрыто слоем пепла — это для всех прошло больше семидесяти лет, а для него Баки сорвался с поезда словно вчера. Было больно понимать, что его он больше не увидит. Никогда. От холода этого слова в жилах застывала кровь. Стив резко прикусил губу, болью заставляя себя отвлечься. Тоска останется с ним, этого никто отнять не сможет, но он так и не мог решить, что делать со срывами. Они вернутся — это наследие скандинавов, раз проснувшись, больше не покидало своего обладателя. Разве что, уходило в спячку. «К Тору не хотелось бы обращаться, вряд ли он в курсе о «синдроме берсерка», а молчать не в его стиле», — невесело подумал Стив, вновь переводя взгляд на улицу. Бессонница стала для него привычным явлением. Стив мог полночи просидеть на подоконнике, прислушиваясь к ночным шорохам и уснуть под утро. А мог и совсем не ложиться, выбираясь на пробежку свежим и бодрым, благодаря сыворотке. Пока, впрочем, ничего не предвещало срыва. Стив появлялся в ЩИТ, тренировался — один или со «Страйк» Брока Рамлоу, регулярно отказываясь от посиделок, пряча улыбку — группа попалась упрямая и сдаваться так легко они не собирались. По дороге домой Стив покупал продукты и вечера проводил за просмотром на ноутбуке очередного пункта из списка. Обычная такая жизнь супергероя в мирное время, когда можно было себе позволить расслабиться. Но Стив все время тщательно прислушивался к себе. Все пока было в порядке, что радовало. Эта тайна не должна была быть открытой кому попало, к примеру, тому же директору Фьюри. Он ничего не сможет сделать, код действовал только в исполнении единственного человека, но подкинуть каких-то «сюрпризов» с Фьюри станется. «Например, попытаться сделать эти срывы регулируемыми», — Стив поморщился об одной мысли о такой вероятности. Быть берсерком, это совсем не удовольствие и дополнительная «плюшка», как могло бы показаться любому неосведомленному человеку. Стив становился практически неуправляемым, сила и скорость возрастали, хотя, казалось бы, куда больше-то, у суперсолдата и без этого возможностей было намного больше, чем у обычного человека. В такие минуты имело значение лишь цели и их устранение. Когда они заканчивались, Стив опускался на ближайшую ровную поверхность — даже с голосом Баки не так-то легко и быстро он приходил в себя. А уж без него и подавно…потом требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Много еды, горячий душ и полное одиночество на это время — Стив справлялся, пусть и с трудом. Пока. Столкновение с читаури стало серьезной проверкой, в том числе и этим скрытым способностям Стива. Фонарь мигнул несколько раз, но не погас. Стив потянулся, чувствуя, как мелкие иголочки впились в ноги — неподвижность сказалась. Надо бы, наверно, идти спать, нельзя же все время сидеть, размышляя о том, что исправить нельзя. Стиву регулярно предлагали завести хобби. Например, коллекционировать что-нибудь, вроде керамических фигурок кошек — этим увлекалась Наташа. С любой миссии она привозила подобные сувениры и уносила к себе. Где уж их она хранила, Стив не знал. Ему подобное точно не подходило. Он, конечно, мог бы вернуться к рисованию. Навыки можно восстановить упражнениями, но и здесь был определенный подводный камень. Стив бы рисовал только Баки, с разным выражением лица, в движении, спящим, улыбающимся, танцующим. И достаточно быстро квартира заполнится подобными портретами, как ему потом жить? Да и регулярно залетающий в окно Тони Старк наверняка что-то бы заподозрил, увидев подобную выставку одного человека. Объясняться Стиву не хотелось. Слишком болезненной была эта тема. Вязать, вышивать, собирать марки? Стив вежливо отказывался, понимая, что ему желали исключительно добра. И правда, старался подыскать себе хобби — читал книги, регулярно ходил по различным магазинам и ярмаркам, пытаясь решить, чем бы ему хотелось заниматься в свободное время. Пока так ничего и не легло на сердце — Стив был абсолютно уверен, что хобби должно приносить удовольствие. Без этого любое занятие лишалось смысла. Пока ничего не пришлось Стиву по душе, но он не собирался сдаваться — регулярно выбирался на очередную прогулку, благо, что в кепке и очках он не привлекал к себе внимания вечно занятых американцев. Фонарь еще раз мигнул. Стив вздохнул, все-таки покинув подоконник. Глаза к темноте успели привыкнуть, так что он ни во что не врезался, направляясь в сторону кровати. Утром его ждала пробежка и очередная попытка смириться с новой, размеренной жизнью, в которой было все необходимое для счастья, кроме самого главного. Стив любил бегать по утреннему Нью-Йорку вне зависимости от погоды. Размеренный бег помогал отвлекаться от горьких мыслей, которых у него было достаточно. Пережить всех, кого он знал и любил — не так-то легко было привыкнуть и смириться. В первое время, Стив часто бывал на кладбище, но там еще острее ощущалось его собственное одиночество. Глядя на таблички с именем, датами рождения и ухода, Стив мысленно желал им покоя. Он узнавал, как складывалась жизнь Ревущих и сестер Баки по архивам, вылавливая информацию в прямом смысле по крупицам. Если о Ревущих упоминаний было все-таки достаточно много, давались отсылки, в какой город или страну можно было обратиться для получения подробностей, то семейство Барнс словно растворилось в мощном потоке времени. Стив разыскал могилы родителей Баки, но его сестры, похоже, были похоронены где-то в другом месте. Пока его запросы оставались без ответа, а в ЩИТ обращаться не хотелось — это бы лишь подтвердило его беспомощность перед новым временем. Стив успешно осваивал интернет, учился пользоваться старкфоном, чтобы «все время быть на связи, как принято в современном обществе». Тони регулярно пытался его подловить, но пока Стиву удавалось отбивать «атаки» миллиардера, которому по какой-то причине очень хотелось считать суперсолдата «ходячей древностью». Старк почему-то не принимал в расчет обучаемость Стива и так и норовил в разговоре поддеть, сравнивая с динозаврами. Он получал какое-то странное удовольствие от этих сомнительных шуток. Стив все порывался поговорить на эту тему, но так пока и не собрался. Он справлялся, а чужое мнение его волновало мало. Тем более, что Старка, несмотря на недавнее общее сражение, Стив так и не мог назвать другом. Для этого требовалось что-то большее, нежели единственное сражение. Хотя в категорию близких знакомых Старка Стив все-таки занес, но о полном доверии, позволившем раскрыть тайну и речи не шло. Стив четко понимал, что Старк не потянет и надеялся, что удастся обойтись без срывов при команде. Он прекрасно знал, насколько это могло быть опасно в первую очередь для них. Вот и сейчас Стив бежал, размеренно дышал и размышлял о своей особенности. Пока все обходилось, но такое везение не может быть бесконечным. В любой момент могло что-то пойти не так — Стив так толком не мог понять, от чего активируется его «синдром берсерка», хотя старательно перелопатил много книг с малейшим упоминанием об этом явлении. Но все, что он смог выяснить — викинги за это умение в прямом смысле, готовы были продать душу. Они использовали специальную настойку из грибов и трав, после которой валились без чувств. У кого-то в генах закреплялся результат, передававшийся впоследствии потомкам, которые могли о Норвегии никогда и не слышать. Так «синдром берсерка» попал к Стиву. «Интересно, есть ли еще такие, как я», — мысль оказалась неожиданной. Стив, конечно, не сбился с ритма, но все же чуть сбавил темп. Такое не проверить, он это прекрасно понимал и выяснить можно было, лишь непосредственно столкнувшись с берсерком, причем в активной фазе. По спине Стива невольно пробежали мурашки, он едва не споткнулся о попавший под ногу камень, но смог удержать равновесие. Стив слишком хорошо помнил последствия, какие бывают от одного берсерка. Все, кто его атакуют — погибают быстро, но не всегда без мучений. Стив еще в юности умудрился вырвать горло парню вдвое крупнее себя, очнулся от слов Баки и уже запачкавшись в чужой крови. Тогда удалось замять происшествие только потому, что в соседней подворотне мафиози казнили кого-то из тех, кто оказал им сопротивление. «Что, художник, всех расписал?» — вспомнил Стив голос Баки и их фразу-код. Он обращался к нему уверенно и не боялся. Наверно, это было главным, почему берсерк откликнулся и ушел внутрь сознания Роджерса — полное отсутствие страха перед ним. И Баки не ужаснулся и потом, когда отмывал Стива после первого раза, сидел с ним, порядком вымотанным произошедшим и успокаивал, когда до Стива дошло, что же именно он тогда сотворил. Думать о Баки в прошедшем времени было странно. Ныло где-то за грудиной каждый раз, когда Стив понимал — прошло больше семидесяти лет после того злополучного поезда. Все, что он мог, это съездить в то самое проклятое ущелье, но благодаря новой службе на это так пока и не находилось времени. Читаури дали понять Стиву, что их мир — намного слабее и беззащитнее, чем он предполагал. Не было никакой гарантии, что откуда-то из космической пустоты, уже сами по себе, не ведомые инопланетным лидером с именем скандинавского бога, не придут желающие рабов, ресурсов и мало ли чего еще. Все зависит от незваных гостей, что им могло понадобиться. Стив встряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Он уже несколько раз пробежал мимо темнокожего парня, явно ошарашенного его скоростью. Пожалуй, стоило познакомиться, хотя бы для того, чтобы в жизни появился приятель, принадлежащий этому времени. Стив понимал, что прошлое не вернется, но в целом, встраивался в новый век он достаточно тяжело. — Слева! — Стив старательно пытался не дразнить парня, но получилось как-то само. Тот, впрочем, не обиделся, а попытался догнать. Хватило, впрочем, его ненадолго. Стив подошел к парню, успев сделать еще один круг. Тот тяжело дышал и недовольно сверкнул глазами на безобидное, в общем-то, предложение обзавестись новыми легкими. Что Стива искренне обрадовало, парень не кинулся к нему за автографом или совместной фотографией. — Стив Роджерс. — Сэм Уилсон, — в ответ на протянутую руку откликнулся бегун, успевший несколько перевести дыхание. Короткое рукопожатие — разговор перешел на нейтральные темы, в частности о новинках в кинематографе. Стив привычно потянулся за блокнотом, чтобы записать и с облегчением отметил, что Сэм на это его действие не отреагировал ровным счетом никак. Под конец разговора он предложил Стиву очередную пробежку утром и отказываться Стив не стал. Тренировки вещь хорошая, каким бы не был повод, сподвигнувший на них. А завтра передавали вполне благоприятный прогноз погоды — в целом, конец августа обещал быть достаточно благоприятным для разминки. Это осенью и зимой Стиву придется вспомнить про тренировочный зал ЩИТ и вернуться туда. Они с Сэмом разошлись уже на выходе из парка. Стив кивнул, услышав, что новый знакомый работал в центре помощи ветеранам боевых действий. Что-то подобное организовать было необходимо еще в эпоху, в которой он родился, но видимо, сочли нецелесообразным — Первая мировая война прокатилась по Европе и Америку зацепила краем. Вот только забывали о тех, кто в тот период приезжал в Штаты в поисках лучшей доли. «Не мне об этом судить», — привычно осадил себя Стив, неторопливо двигаясь в сторону небольшой квартиры. Тони Старк щедро выделил ему этаж в своей Башне, но Стив предпочитал выделенное ЩИТ небольшое жилье, слишком уж здание Тони было огромным. Ему банально было там не комфортно, провоцировать этим возможные срывы не слишком хотелось. Стив никогда не позволял себе забывать об этой своей особенности, которая могла стать смертельной для окружающих. Неожиданный порыв ветра принес Стиву в лицо детскую панамку. Отдав ее владелице и позволив себя сфотографировать, попутно выслушав десяток историй, Стив отправился домой. Он не переставал удивляться тому, что дети тянулись к нему. Герой из него был несколько сомнительного качества, но среди детворы Капитан Америка пользовался непререкаемым авторитетом. Было приятно, конечно, но Стив не переставал смущаться такому интересу в свой адрес. Баки бы посмеялся.