Трудно быть чертом

У меня никогда не было детей, да и старше этих ребятишек я всего-то на четыре года – но в этот момент я вдруг поняла, что чувствует мать, когда ее детям плохо. Пашке было очень стыдно. Полине – очень больно. А мне… Мне было непереносимо жалко их обоих – таких молодых, таких наивных, таких трогательно беззащитных… - Паша… Ну что ты… Все хорошо… Я присела на краешек кровати и осторожно положила ладонь на его пылающий лоб. - Фина… Ты только не думай… Пашка протяжно вздохнул, схватил мою руку и потерся о нее щекой. Глаза у него были – как у больной собаки. Да уж… Только тут до меня дошло, как я влипла. А точнее – как влипли мы все. Трое. Вот уж запутались – так запутались. А распутывать это все – мне. Если бы еще знать – как… Господи, что же делать-то?! Перед Пашкой я засвечиваться не могу – а это значит, что всей моей чертячьей супер-пуперности сейчас – грош цена. Хорошо было в ванной перед зеркалом хвастаться! «Баттлтех!.. Супергерла!.. Полине передо мной не устоять!..» - черта с два!!! Я ее даже увидеть не могу – для этого нужно включить инфернал, а Пашка непременно заметит мои бесовские глаза: очками-то я так и не обзавелась… И Полина заметит. И уж она-то – сразу поймет: кто я, откуда и по чью душу… И тут меня озарило. Стоп! Вот оно, решение – по ЧЬЮ душу!!! - Милый мой… Хороший… Иди ко мне… Я потянула Пашку за руки, заставила сесть, и крепко обняла, одновременно включив инфернальное зрение. Пашка моих глаз видеть не мог, а вот Полина!.. …Она стояла в углу возле трюмо, обнимая моего плюшевого мишку – дите, ну совсем дите… И она – УВИДЕЛА. В огромных прозрачных глазах мелькнуло удивление, растерянность… Я игриво подмигнула ей огненным кошачьим глазом, погладила Пашку по затылку и показала большой палец. А потом – мерзко улыбнулась, продемонстрировав длинные и острые вампирьи клыки! (Удивительно, как вся эта чертячья лабуда удобна и проста в обращении!) Смотри, девчонка! Твой любимый – в объятиях ведьмы-упырихи!!! Страшно? А ты как думала?! За все надо платить. А за вспоротые вены – тем более… Скажете жестоко? Гадко? Правильно скажете. Я тогда сама себе была противна. Однако другого выхода - не было. По крайней мере я его не нашла… «Я - хирург. Мне приходится делать людям больно, чтобы потом им было хорошо…» - неожиданно вспомнилась фраза из «Иронии судьбы»… Он-то был хирург, а я?! Господи, только бы моя ужастиковая хирургия не была впустую!!! Бедная девочка… Если бы она была жива – наверное, умерла бы от ужаса. Страшно, по-заячьи вскрикнув, Полина шарахнулась к окну. На какое-то мгновение я перепугалась (улетит!!!), но тут же взяла себя в руки: спокойно. Не может она улететь. Не может бросить Пашку мне на растерзание… И оказалась права – Полина бросилась к нам. Бросилась, забыв, что она бесплотна, в жалком и бессильном стремлении спасти, защитить, отбить… Я ждала этого. И знала что делать. Я еле заметно покачала головой и прихватила клыками Пашкину сонную артерию. Для него это выглядело нежным укусом, а для нее – ультиматумом: стой где стоишь, иначе твой любимый умрет! И Полина поняла. Замерла, зажав руками рот… Я одобрительно умехнулась, и небрежно махнула ладошкой в сторону трюмо – мол, иди на место, и сиди смирно. Она повиновалась. Фууу… Первая победа! Теперь она, во-первых, ничего не сделает Пашке, а во-вторых – никуда от меня не денется. А значит - можно спокойно убрать всю бутафорию и тактично спровадить куда подальше Пашку: с Полиной я буду говорить без свидетелей.