Просчет

Гермиона Грейнджер не ненавидела другого старосту. В ней просто играл дух соперничества, а Том был единственным, кто постоянно опережал ее в рейтинге студентов на один балл. Каждый, блин, год. Она знала — знала — что фаворитами профессора Слизнорта всегда были змеи и, тем более, Том Реддл. Вот почему Гермиона и Том не делили первое место на двоих. Поначалу она считала, что, возможно, он заслуживает этот дополнительный балл — в конце концов, его зелья идеальны — но потом узнала, что профессор получает интересный подарочек от любимого слизеринца (засахаренные ананасы) на каждой встрече Клуба Слизней. И, какая неожиданность, кто бы мог подумать, они оказались любимым угощением Слизнорта. Помимо очевидного подлизывания задниц преподавателям — чем и Гермиона грешила, чего уж таить — Реддл обладал безупречной репутацией. Слизеринцы всегда были скрытными, а пост главного, конечно же, занимал Том, но даже так слухи просачивались к ученикам других факультетов. Никто никогда не видел его пьяным, несмотря на то, что парень частенько пил огневиски с подачи того же профессора Слизнорта. Но нет, никаких пьяных дебошей. Никаких вечеринок в подземельях. Плюс ко всему, Том не был задирой. Что имело смысл, ведь даже учитывая его прекрасные оценки Дамблдор не позволил бы такому человеку занять пост старосты. Но опять же, Реддла никогда не оставляли на отработки. И ни разу никто не говорил о нем, как о бесчувственном или же жестоком парне. И его расставания с девушками всегда были спокойными, не на виду у всех и каждого, без криков и визгов. Том был красивым, вежливым и держал лицо в любой ситуации, поэтому многие считали его своим кумиром. Однако же его отношения никогда не длились слишком долго (Гермиона почему-то была уверена, что в их непродолжительности нужно винить именно слизеринца). Может, подумала она тогда, у Тома есть бывшие, что презирают его. И опять, ничего подобного. Грейнджер не знала, почему картинка идеального старосты, обожаемого и восхваляемого всеми, не казалась ей правдоподобной. От каждой улыбки парня ее внутренности сжимались в комок (и нет, это ощущение было совсем не похоже на тех самых бабочек). С Реддлом что-то не так… Гермиона уверена в этом. Даже если высокий темноволосый старшекурсник догадывался об ее подозрениях, он не подавал виду. Сейчас они делали обход по коридорам замка, и слизеринец был крайне дружелюбен по отношению к ней. Даже болтлив. — И профессор Флитвик попросил нас снова помочь с декорациями на Хэллоуин в этом году, — произнес Реддл, когда они завернули за угол четвертого этажа. — Боюсь, ни Белби, ни Флинт не подойдут для этой работы — Ты помнишь тот ужас на прошлом Святочном балу, я уверен — так что нам придется взвалить эту ношу на свои плечи. Если я правильно помню, ты довольно хороша в Чарах. На лице Реддла расцвела его фирменная очаровательная улыбочка. Лаванда называла ее «дьявольски соблазнительной». Скорее всего, Браун считала ее эстетически притягательной, но Гермиона не могла с ней согласиться. Улыбка Тома была слишком широкой, зубастой и ненастоящей, будто он скопировал ее из какого-то модного журнала. Мои родители бы с удовольствием осмотрели его зубы, промелькнуло в голове у гриффиндорки, когда она наконец выдавила слабую улыбку в ответ. — Я достаточно способна, чтобы справиться с этим поручением, — сухо ответила Гермиона. — Не так-то сложно выполнить все лучше, чем эти двое. Серьезно, трансфигурировать Дьявольские силки* в омелу было ужасной идеей. Если уж захотели это сделать, так делайте качественно. Это растение тогда чуть не передушило большую часть парочек. Реддл согласно промычал. — Между нами двумя, я уверен, мы таких ошибок не допустим. Гермионе пришлось постараться, чтобы сохранить улыбку на своем лице. Любой другой человек посчитал бы, что его хвалят за компетентность и обрадовался — Том ведь лучший из лучших! — но волшебница думала иначе. Слова слизеринца звучали… угрожающе. Как будто он предупреждал ее, что все должно пройти без каких-либо казусов. Да это нелепость какая-то, пожурила себя Грейнджер. Реддл просто не хочет запятнать свою идеальную репутацию. Я и сама не хочу подвести профессора. Поэтому вместо того, чтобы закрыть тему, как это и предполагал староста Слизерина, девушка лишь отмахнулась от него. — Это всего лишь декорации, Реддл, — сказала Гермиона. — Ты их даже с закрытыми глазами можешь идеально подготовить. Уголки его губ слегка приподнялись, пока Том краем глаза смотрел на гриффиндорку. На секунду ей показалось, что парень скажет что-то еще, но стоило им завернуть за угол, как оба заметили обжимающихся ученика из Когтеврана и девушку из Пуффендуя. Гермиона почувствовала, как ее щеки слегка покраснели, в то время как Реддл прочистил горло со скучающим выражением лица. — Комендантский час давно уже наступил, — произнес он, привлекая внимание двух студентов. Они тут же отскочили друг от друга, вытирая припухшие губы, на которых слегка виднелись следы от слюны. — Вы нарушили правило. Будете отрабатывать наказание вечером в пятницу. — В пятницу? — ученик с Когтеврана открыл было рот, чтобы начать возмущаться, но его перебили. — Да, в пятницу, — строго повторила Гермиона. — В следующий раз подумайте дважды, прежде чем нарушать комендантский час. — Грейнджер, проведешь мисс Мур в гостиную Пуффендуя, я возьму на себя мистера Бута, и мы закончим на сегодня, — сказал Реддл. — Согласна? Гермиона кивнула и провела взглядом отдаляющихся парней. Она, наверное, простояла бы так еще несколько минут, но мисс Мур — Миранда, староста вспомнила ее имя — начала двигаться в сторону гостиной Пуффендуя самостоятельно. Гриффиндорка тут же последовала за ученицей, все еще продолжая думать о Реддле (к своему великому сожалению).

***

Гермиона была умна и всегда стремилась доказать свою ценность. Семнадцать лет непрерывных издевательств по поводу ее непослушных волос или больших передних зубов, зазнайства и любви к книгам мало что поменяли. Она научилась не обращать внимания на завывания Малфоя по поводу чистоты ее крови или же претензии Паркинсон из-за ее отсутствия стиля. Гермиона знала: они завидуют ее магическому потенциалу и множеству достижений, поэтому эти неприятные комментарии не волновали волшебницу с того момента, как она вышла из себя на третьем году обучения и врезала Малфою, разбивая нос. Ее наказали, но это того стоило. Грейнджер стала учиться еще усерднее. Она практиковала применение заклятий часами, зазубривала любую книгу, что попадала к ней в руки. Потому что если они собираются и дальше ее обижать, гриффиндорка сделает себя неприкосновенной. Драко, Панси или Лаванда Браун могут насмехаться сколько их душам угодно, но она все еще будет Гермионой Грейнджер, самой способной ведьмой их поколения. Поэтому девушка не понимала, отчего злые перешептывания девочек на Чарах так сильно ее расстраивали. — Она машет руками, как умирающая рыба своими плавниками, — сказала одна из них. — Как будто это прибавит ей очков к очаровательности. — Да все и так знают, что она это делает лишь бы привлечь внимание, — ответила вторая, слегка поворачивая голову, чтобы стрельнуть глазами в Гермиону. Староста не сводила взгляд с профессора Флитвика. — Потому что ей кажется, если она выучит все книги на свете, Реддл обратит на нее внимание. Уже несколько лет пытается. Волшебница чувствовала, как краснеют ее щеки. Люди не думают так на самом деле, сказала она себе. Правда ведь? Единственное, что ей хотелось сделать с Томом, — так это скинуть его с пьедестала лучшего ученика. Она не собиралась доказывать, что достаточно хороша, чтобы быть с ним, Гермионе хотелось быть лучше, чем он. Первая девушка громко фыркнула. — Она хоть в зеркало смотрелась? Обе сплетницы тихо захихикали, и Грейнджер почувствовала, как в ней закипает ярость. Ее внешность нередко была причиной насмешек, но то, что другие считали ее старания лишь попыткой привлечь внимание парня, было чем-то новеньким. Это злило. Невероятно раздражало. Гермиона чувствовала, как магия вокруг нее чуть ли не трещит от напряжения и желания показать этим гадинам, где раки зимуют. О, это было бы так просто. В этом году они практиковались в беспалочковой и невербальной магии, и даже если гриффиндорке тяжело давались сложные заклинания, она все еще могла им задать жару (в прямом смысле этого слова). Инсендио было легким в использовании. Состроить удивленную мордашку тоже было довольно просто, учитывая, что огонь вспыхнул куда сильнее, чем Гермиона ожидала. Мантии волшебниц загорелись моментально, и они повскакивали со своих мест. Флитвик потушил огонь, но недостаточно быстро. Несколько дюймов волос девушек сгорели. Куда сложнее было сдержать так и рвущийся наружу смех, когда эти две истерички побежали в больничное крыло. Грейнджер не знала, что побудило ее на самом деле поджечь этих учениц посреди урока, у всех на виду. Она была так зла, что ни на секунду не задумалась о последствиях. Глупая Гермиона, поругала она себя. Но никто не обращал на нее внимания, и Флитвик был вынужден и дальше продолжать занятие, ведь у него не было никаких доказательств против того, кто так неудачно «подшутил» над девушками. Гермиона не заметила пару темных глаз, что сверлили ее спину оставшееся время урока.

***

Мало кто проводил субботу в библиотеке, особенно в такую хорошую погоду. Но Грейнджер, как и всегда, была исключением. Больше всего ей здесь нравилось, когда было мало людей. Даже когтевранцы находили себе занятия поинтереснее, чем чтение книг в такой день. Гарри, Рон и Джинни были на тренировке по квиддичу, и гриффиндорская башня без них казалась какой-то пустой. Плюс, Гермионе остался лишь один год учиться в Хогвартсе, а потом она не сможет попасть в эту библиотеку. Поэтому девушка устроилась поудобнее и раскрыла здоровенный томик по алхимии, отредактированный самим Николасом Фламелем, как вдруг заметила какое-то движение краем глаза. Навряд ли кто-то сейчас был в библиотеке, это, наверное, игра света, но будучи старостой гриффиндорка была обязана проверить. Она со вздохом закрыла книгу и поднялась с места. Стоило Гермионе завернуть за угол, как она увидела Тома Реддла. Волшебница не была уверена, но ей показалось, что он положил одну из книг к себе в сумку. Но это же бред, отмахнулась Грейнджер. Он — Том Реддл, староста, любимчик Слизнорта. Он может спокойно прочитать любую книгу в Запретной секции, ему нет смысла воровать ее. Прекрати быть параноиком, Гермиона. Парень повернул голову на звук ее шагов. Его лицо всего на мгновение приняло странное выражение, но оно тут же исчезло, заменяемое широкой улыбкой. Волшебница заставила себя улыбнуться в ответ. — Я должна былa догадаться, что это ты, — произнесла Гермиона, качая головой. — Кто еще стал бы проводить свое время в библиотеке в такую замечательную субботу? — Ты, похоже, — ухмыльнулся слизеринец. — Не то чтобы я удивлен. Из-за твоей усидчивости и желания учиться я и пришел сюда сегодня. Почему-то девушка не поверила ему. Тому, скорее всего, и без помощи книг было легко обходить ее, засранец эдакий. К тому же, в Запретной секции не было ничего из того, что могло бы ему пригодиться в их состязании. Но ладно, она не станет обращать внимания на его притворство. — Кто-то должен заставлять тебя работать и не расслабляться на своем первом месте, — ответила гриффиндорка, шутя лишь частично. Она не знала, как Реддл отреагирует на ее слова, но уж точно не ожидала громкого смеха. Это было так внезапно, что сам Том был удивлен и быстро прекратил, стараясь вернуть себе прежнюю невозмутимость. Улыбка все еще украшала его лицо. — Хорошо, что для этого есть ты, мисс Грейнджер, — произнес Реддл на удивление низким голосом. — Никто другой не смог бы сравниться с тобой. Только тогда до девушки дошло, насколько близко они были друг к другу, но Гермиона не помнила, подошла ли она ближе, или же это был Реддл. Их разделял один небольшой шаг, и то максимум. Том облокотился на книжные полки и смотрел на нее сверху вниз со странным выражением лица. В его глазах сверкали огоньки веселья, но помимо них было что-то еще. Что-то, от чего по спине волшебницы пробежали мурашки. Прежде чем Гермиона успела ответить, из-за угла выскочила платиновая макушка. В школе был только один человек с таким цветом волос, и, к сожалению, именно с ним Грейнджер не могла находиться в одной комнате. — Том, вот ты где, — тяжело выдохнул Драко, выглядя так, словно пробежал целый марафон, ища старосту. А потом он заметил Гермиону, и его лицо скривилось, словно Малфоя заставили съесть целый лимон. — Грейнджер, у меня есть пропуск, сама знаешь. Девушка чуть было не закатила глаза. — Я не говорила, что у тебя его нет, Малфой. Блондин сверлил ее взглядом, пока Том не кашлянул, привлекая к себе его внимание. — Тебе что-то нужно? — спросил Реддл. — Мисс Грейнджер и я разговаривали. Перебивать невежливо. Драко озадаченно посмотрел на старост, удивленно приподнимая брови. Как будто в его голове не укладывалось, о чем эти двое вообще могут болтать. И это было правдой, учитывая, что их разговор был неважным. О чем Реддл вообще говорит со своими друзьями? Они не были заучками, а сам Том не интересовался квиддичем. Скорее всего, о политике и чистоте крови, решила Гермиона. — Ты, эм, сказал найти тебя около трех, — Драко нервно посмотрел на Тома. — Чтобы позаниматься. Вы только посмотрите, подумала волшебница. Драко невероятно горделив и заносчив. И то, что он смотрит на старосту Слизерина, как будто Реддл полностью контролирует ситуацию… ну, это должно что-то означать, так ведь? Если Гермиона правильно понимала иерархию слизеринцев, ранг Малфоя выше, чем у Тома. Блондин — единственный наследник невероятно богатой и древней семьи, в то время как Реддл не обладал связями и был полукровкой. И Драко все равно ставил себя ниже брюнета. Почему? Из-за того, что он староста? Точно нет. Реддл слегка улыбнулся другому слизеринцу, и тот нервно сглотнул. — Уже три часа дня? Похоже, я потерял счет времени. Мисс Грейнджер, до встречи. Он кивнул ей на прощание, пока Драко смотрел на нее с отвращением и непониманием во взгляде. Когда эти двое ушли, и Гермиона вернулась к оставленному томику, ей показалось, что она что-то упускает. Что-то важное.

***

Шесть лет дружбы с Гарри Поттером и Роном Уизли испортили ее. Гермиона знала это. Потому что первогодкой она бы никогда и думать не стала о том, чтобы после комендантского часа покинуть Башню без важной на то причины. Та Гермиона пришла бы в ужас, узнай она, что ее старшая версия будет шастать по коридорам, прикрывшись сильными дезиллюминационными чарами, чтобы проследить за другим студентом. А точнее, чтобы пошпионить за старостой Слизерина, который сегодня должен делать обход, в отличие от нее. Она не могла оправдать своих действий. Том Реддл всегда был вежлив с ней, приветлив даже. Примерный ученик. Гермиона ему не верила. Неважно, как сильно она пыталась отбросить эту непонятную тревогу и недоверие, они не покидали ее. Найти Реддла было несложно. Гермиона столько раз была на обходах, что могла примерно представить, где Том сейчас находился. Он, как гриффиндорка того и ожидала, шел по коридору второго этажа с шестикурсником Слизерина, Элиасом Эйвери. Подобраться ближе, чтобы услышать их разговор было немного трудно, но не невозможно. Заглушающие и маскирующие чары творят чудеса. — Ты нашел ее? — спросил Эйвери. — Ну, книгу… Том грозно посмотрел на слизеринца. — Я знаю, что ты имеешь в виду, — староста осмотрел коридор, чтобы убедиться в том, что никого рядом нет. Гермиона задержала дыхание, пока взгляд Реддла скользнул по ней. Парень ее не увидел. — И? — нетерпеливо продолжил младший змееныш. Терпение Тома растворялось в воздухе, как мираж. Он остановился и холодно посмотрел на Эйвери. Гермиона никогда еще не видела у него такого пустого выражения лица. Привычное реддловское очарование и игривость, которые он продемонстрировал недавно в библиотеке, исчезли. Глаза старосты были пустыми темными омутами, которые не выражали абсолютно ничего. — Не знал, что должен детально докладывать тебе обо всех своих планах, Эйвери, — произнес Том. Скажи эти слова кто-нибудь другой, они бы были полны раздражения, но Реддл говорил это будничным тоном. Гермиона бы могла подумать, что он просто прикалывается над своим другом, не смотри она так пристально на его лицо. Слизеринец сжал челюсти, прожигая Элиаса взглядом. — Н-нет, кон-нечно нет, — заикаясь, пробормотал Эйвери, дрожа так же сильно, как и Гермиона. — Я никогда так не думал, мой Лорд. Грейнджер подпрыгнула на месте и нахмурилась. Но Реддл не лорд, пронеслась мысль у нее в голове. Или же она ошибалась. О семье мага мало что было известно, тем более ей. Волшебница лишь знала, что он полукровка и сирота. Но помимо этого… черт, да он мог быть давно потерянным потомком последнего русского царя. Но опять же, что-то было не так. Сначала покладистость Драко, теперь дикий страх Эйвери и этот странный титул. Элиас сам был наследником и будущим лордом, но каждое его слово и действие показывало, что именно Реддл был главным. Гермиона не понимала этого. Ну, не то чтобы она знала очень много об иерархии чистокровных. Сто процентов, что у них были какие-то свои особенности, о которых Грейнджер и понятия не имеет. Реддл, похоже, был доволен ответом Эйвери. Уголки его губ слегка приподнялись, это была не совсем улыбка, но зато она была искренней. Волшебнице стало интересно, так ли выглядит его по-настоящему радостное лицо. Лживые улыбочки, вежливость и игра в идеального старосту… это все было ложью? Притворством? А этот… пустой и пугающий Том Реддл — его настоящее «я»? А может, его тоже ужасно достал Эйвери, и само по себе спокойное лицо Тома выглядит так устрашающе, подумала гриффиндорка. Может, тебе стоит прекратить искать причины, по которым Реддлу нельзя верить. Несмотря на сомнения Гермиона продолжила следить за этими двумя. — Отвечая на твой вопрос, — тихо проговорил Том, возвращаясь в свое обычное состояние. По большей части. — Все будет готово к Самайну*. — Все так, как Вы и желали, мой Лорд? — уважительно спросил Эйвери, практически подпрыгивая на месте. Младший слизеринец, который буквально пару минут назад еле-еле говорил из-за страха перед старостой, теперь едва сдерживал волнение. О чем бы они ни говорили, похоже, что этого события парни ждали давно. Ухмылка Тома так и кричала «опасность». — Даже лучше, чем я предполагал. На этом их разговор закончился. Реддл начал расспрашивать младшего змееныша об его результатах на последнем тесте по арифмантике, и Гермиона решила прекратить слежку. Волшебница вернулась в свою спальню, прокручивая в голове услышанное. Книга, Самайн, и что-то, что будет готово к тому времени. Скорее всего, они планируют ритуал, но какой конкретно девушка ответить не могла. Да и разве Реддл настолько глуп, чтобы устраивать нечто подобное на территории замка? Если он, конечно, не спланировал это заранее, а ведь Том точно продумал все, как обычно, решила Гермиона. Итак, Реддл и его… друзья (могла ли она называть их так, учитывая странное поведение змей, гриффиндорка не знала) что-то задумали. Она была права. Осталось лишь разузнать, что именно.

***

В Большом зале, как и всегда на праздниках, было шумно. Еда в Хогвартсе всегда была вкусной, но пир по случаю Хэллоуина был выше всяких похвал. Атмосфера зала была под стать празднеству: летающие тыквенные головы, черный шелк, что волнами спускался вдоль стен и даже скелет, что был одет, как Альбус Дамблдор (точно дело рук каких-то приколистов, до которых дошли рассказы о близнецах-Уизли, выпустившихся пару лет назад). Гермиона вложила во всю эту красоту несколько часов тяжелой работы, но все равно не могла просто насладиться праздником. Девушка думала лишь о Реддле, его разговоре с Эйвери и украденной из Запретной секции книге. Чем больше Грейнджер думала о ней, тем сильнее становилась уверена в том, что тогда ей не показалось, и Том действительно своровал. Волшебница старалась как-то оправдать действия Реддла и не думать о темных и запретных ритуалах, но ничего не вышло. Гермиона не ожидала увидеть его этим вечером, но нет, слизеринец сидел за столом с другими змеями. Он был таким же невероятно красивым, как и всегда, сидя в окружении других семикурсников в конце стола. Особенно рядом с теми парнями, что часто ходили с ним в библиотеку. Они что-то задумали, и, к сожалению, Гермиона признавала, что сегодня была идеальная ночь для воплощения задуманного. Полнолуние, Самайн, и воздух будто бы даже искрил от силы магии. Но у гриффиндорки не было никаких доказательств. Она целую неделю следила за Томом и его друзьями, но не услышала ничего нового, а исследование Самайна не принесло результатов. Может, это не важно, слабо нашептывал ее внутренний голос. Может, они просто хотят попрактиковаться в традиционном ритуале, проводимом во время Самайна. И скрывают этот факт, потому что это как бы незаконно, но… сам по себе ритуал не представляет из себя ничего опасного. Ничего по-настоящему ужасного. Но вечер шел своим чередом, а девушка все никак не могла избавиться от чувства, что что-то не так. И даже десерты — небольшие тортики, сделанные в форме котелка, пироги с патокой и горы конфет — не могли отвлечь ее. Не смог это сделать и Рон, который вспоминал, как ел слизней на втором курсе из-за того, что его палочка была сломана, и заклинание сработало не так. Даже Гарри и Джинни, которые с помощью какого-то заклинания смогли заставить тыквенную голову заговорить. Реддл поднялся из-за стола вместе с небольшой компанией друзей и направился к выходу. Если бы Гермиона не наблюдала бы за ним, она бы и не заметила, как слизеринец ушел. Остальные ребята тоже не обращали внимания на змей. Прежде чем волшебница поняла, что делает, она уже встала со своего места. — Миона? — позвал Гарри, взволнованно глядя на нее и слегка хмурясь. — Плохо что-то стало, — пробормотала девушка. — Пойду прилягу. — Проводить тебя? — спросил парень, всем своим видом выражая то, что готов тут же покинуть пир. Грейнджер покачала головой. — Не надо, сама дойду. Увидимся позже. Мозгами девушка понимала, что пойти вслед за Томом и его друзьями одной — глупость. Она должна была рассказать Гарри и Рону о своих догадках, но как Гермиона могла объяснить то, что заметила странное поведение слизеринца и скрыла это? Она и сама не понимала, почему не поговорила с друзьями на эту тему. Может потому, что сама не хотела в это верить. А может из-за того, что Гарри и Рон тут же бы побежали на змеев и натворили бы делов. Но разве ты сама не поступаешь неразумно, идя за ними вслед совсем одна? Гермиона проигнорировала внутренний голос, держась на расстоянии так, что могла видеть лишь полы их мантий, когда группа парней сворачивала по коридорам. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять. Они уходят с территории замка, туда, где Грейнджер будет куда сложнее проследить за ними. Впервые в жизни Гермиона так сильно хотела, чтобы в ее руках оказалась Мантия-невидимка Гарри. Может, он бы одолжил ее тебе, если бы ты рассказала, что задумала, насмешливо прошипел внутренний голос. Волшебница проигнорировала его и наколдовала еще одни дезиллюминационные чары вокруг себя, прежде чем вышла вслед за слизеринцами из замка. Между ними все еще было приличное расстояние, но свет луны был настолько силен, что девушка могла различить каждого: высокую фигуру Реддла, что вел за собой группу, платиновый блонд Малфоя и еще двоих. Эйвери и Лестрейндж, скорее всего. Четверка направлялась в сторону Запретного леса. Я — самоубийца, подумала гриффиндорка, ускоряя шаг, чтобы не потерять змеев в лесу. С этим местом ее связывали не самые приятные воспоминания. Они с ребятами так и не узнали, кто убивал единорогов в то время, когда они учились на первом курсе, а колония акромантулов, которую она, Гарри и Рон нашли в следующем году, точно все еще была здесь. Ну и как можно забыть про кентавров, которые не очень-то жалуют волшебников на своей территории? А еще Гермиона не была уверена, что в этом лесу не жила стая оборотней. К счастью, четверка не ушла слишком далеко. Они были на достаточном расстоянии, чтобы из окон замка их не заметили. Девушка спряталась за деревом, наблюдая за тем, как Реддл становится в центр большого круга, прямо перед каменной плитой. Он достал книгу из кармана своей мантии, открыл и положил перед собой. Малфой, Эйвери и Лестрейндж прошли дальше в лес, в то время как Том начал сыпать морскую соль вокруг камня, бормоча себе что-то под нос. Вскоре вернулись другие слизеринцы, ведя за собой пойманного кентавра. Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука. Она снова оказалась права, это не обычный ритуал, проводимый во время Самайна. Кентавра, который пытался выпутаться из оков, толкнули на каменную плиту. Малфой, Эйвери и Лестрейндж держались вне ритуального круга. Реддл начал зачитывать слова из книги, Гермиона не могла его услышать, только непонятное бормотание. Было что-то гипнотическое в том, как Том произносил слова заклинания, но это скорее всего было из-за волн магии, что исходили от него. Воздух становился тяжелым настолько, что девушке было трудно дышать. Она знала, что должна убираться отсюда, пока ее не заметили, но ноги Гермионы словно приросли к земле. Грейнджер хотела знать, что он делает, поэтому не двигалась с места. Реддл достал палочку и начал ловко и элегантно размахивать ею, выписывая руны. Первая, Одал*, чем-то напоминала рыбу. Она сияла серебряным цветом, повисая в воздухе возле головы кентавра. Гермиона пыталась вспомнить ее значение, чтобы понять, чего Том добивается. Разделение или приобретение, промелькнул у нее в голове текст из книги по Рунам. Как и ожидалось, кентавр начал дергаться на ритуальном камне, крича от боли. От одного только звука Гермиону мутило. Бедное создание. Ей хотелось остановить Реддла в ту же секунду, но его телохранители точно не подпустят ее к нему. Гриффиндорка не была сильна в дуэлях, а против Малфоя, Эйвери и Лестрейнджа не продержится и пяти минут. Понимая, что не может победить, Гермиона продолжала прятаться. А теперь, зная на что способен Реддл, девушка совсем не хотела видеть его палочку направленной на себя. В воздухе появилась следующая руна, Эваз*, напоминающая по форме букву «М». Переход и движение, промелькнуло ее значение у Гермионы в голове. Кентавр перестал двигаться. Из тела магического существа выплыл небольшой клубок света. Похожее девушка видела, когда дементоры высасывали из человека хорошие воспоминания. Но этот огонек был немного ярче и направился прямо к Реддлу. Он отделил что-то от кентавра, осознала Гермиона, пытаясь быть как можно тише. И забирает это себе. Подозрения волшебницы подтвердились, когда Том нарисовал руну Гебо* над головой кентавра. Она была похожа на крестик, и Грейнджер знала, что она означает: подарок и союз. То, что Реддл забрал у этого несчастного существа, теперь принадлежало ему. Клубок света влетел ему в грудь с такой силой, что волшебник упал на колени — из-за чего троица слизеринцев начала нервничать — но Том ни разу не запнулся в произнесении заклятия. Он поднялся на ноги, стиснув зубы, и нарисовал еще одну руну, Дагаз*, которая напоминала перевернутые песочные часы. Преображение, это была одна из самых часто используемых рун. Теперь Гермиона понимала суть происходящего. И тот свет, что покинул тело кентавра, прежде чем стал частью Реддла. Поначалу девушке показалось, что ритуал пошел не так, как должен был, ведь внешне Том не изменился совсем. Но, похоже, слизеринец был доволен результатом и решил продолжить. Над телом кентавра возникла последняя руна, Совило*, символ целостности. Гермиона считала эту руну одной из самых светлых, но теперь из-за Реддла она потеряла эту невинность и чистоту. Если гриффиндорка была права, последняя руна лишь доводит результат ритуала до совершенства. Тот свет принес Тому силу, источник жизни кентавра, если все было сделано правильно. Ритуал закончился яркой вспышкой света и с оглушительным треском, и этот звук Гермиона никогда не сможет забыть. Реддл снова упал на колени, и его друзья бросились к нему. Однако они не заметили того, что не скрылось от внимательной Грейнджер: Том вовсе не ослаб, сила, что шла от него, была хорошо ощутима. Ей нужно уходить. Немедленно. И она бы ушла, не издай кентавр тихий стон. Он все еще был жив, непонятно как, но он. Был. Жив. Я все еще могу спасти его, подумала волшебница, пытаясь понять, как ей это сделать. Может, Реддл просто оставит существо умирать, и она сможет развязать и подлечить беднягу, когда змеи скроются. Она может— Она не может это сделать, ведь вместо того, чтобы уйти, Реддл лишь отмахнулся от других слизеринцев, поднимаясь с земли и растирая плечи. Он не выглядел как кто-то, только что прошедший через тяжелый ритуал. Том выглядел так, словно поднялся с кровати после здорового восьмичасового сна. И как только кентавр снова простонал, парень взмахнул палочкой, и волна зеленого света добила жертву. Сердце Гермионы упало в пятки. Том Реддл — староста, идеальный ученик, сокровище Хогвартса, джентльмен — использовал Непростительное. И не абы какое, а именно Смертельное проклятие. Невербально и так буднично, что волшебница не могла поверить своим глазам. Потому что только психопаты могут сохранять спокойствие в такой момент, а Том Реддл… Том Реддл… Психопат, поняла она. А ты тупая, самодовольная и беспечная девка, которая последовала за ним в Запретный лес совсем одна. Она могла бы уйти незамеченной во время ритуала, но теперь ей придется ждать, пока слизеринцы не покинут лес первыми. Они будут проходить прямо мимо нее, и Гермиона молилась, чтобы наложенных заклинаний было достаточно, и она осталась незамеченной. — Ты можешь перестать прятаться, Грейнджер, — мягко и на удивление спокойно позвал ее Том. — Надеюсь, тебе понравилось шоу. Гермиона сжала палочку в руке. Она не сможет одолеть его в дуэли. Реддл силен и никогда не поддается. А еще, оказывается, способен невербально проклинать и пользоваться Непростительными. Все это время волшебнице казалось, что она видела мага насквозь. О нет, как же она его недооценила. Может, он тоже меня недооценил. Гермиона вышла из укрытия, направляя на Реддла палочку. Малфой, Эйвери и Лестейндж напряглись, готовые чуть что броситься в бой, но Том просто стоял и улыбался. Как же ей хотелось швырнуть несколько пренеприятнейших сглазов прямо ему в лицо. Спокойствие, Гермиона. — А, вот ты где, — у Реддла нет никакого права выглядеть таким довольным. Волшебница думала, что ее присутствие выбесит слизеринца, ведь она застала его в момент слабости. По крайней мере, Гермиона на это надеялась. — Не стесняйся, Грейнджер. — Что ты сделал? — сурово спросила девушка, мазнув взглядом по кентавру и не сводя палочки с фигуры волшебника. — Всегда такая любопытная, — чуть ли не промурчал темноволосый маг. — Не трать время на бессмысленные вопросы. Ты ведь и так знаешь ответ. Гермиона стиснула зубы. — Хорошо. Что ты у него забрал? Глаза Реддла засияли, а улыбка стала еще шире. Даже Лаванда Браун не назвала бы его очаровательным сейчас, подумала гриффиндорка. Том слишком наслаждал этим: ритуалом, убийством, игрой, которую вел с Гермионой. Он впервые выглядел настолько живым, настолько ненормальным. — Такая умная девочка, — он повернул голову в сторону змеев, и Гермиона тоже взглянула на них. Троица слизеринцев выглядела удивленной. — Они все еще не понимают, знаешь ли. Эйвери и Лестрейндж совсем не разбираются в Рунах, а Драко не хватает познаний, чтобы собрать все кусочки воедино, но ты— Он произнес эти слова и посмотрел на нее почти благоговейно. Как будто Том был поражен ею, испытывал настоящий восторг. По коже Гермионы пробежало стадо неприятных мурашек. Посмотри он на нее так буквально вчера, и она бы растеклась лужицей. Но сейчас девушка видела настоящего Реддла: мерзкий, отвратительный, безразличный убийца. Вся его доброта, вежливость и очаровательность были ложью. — Ты расшифровала все, лишь взглянув. Я знал, что ты поймешь. У меня ушел почти месяц на то, чтобы найти книгу, а потом еще неделя на то, чтобы подстроить нашу встречу в библиотеке, — Том не направлял на нее свою палочку, но подходил все ближе. С каждым его шагом вперед, Гермиона делала шаг назад, но это не могло продолжаться вечно. — Но я не видела, как ты украл книгу, — запротестовала волшебница. Реддл пожал плечами. — Ты увидела достаточно, чтобы начать подозревать меня. Это, знаешь ли, очень в духе гриффиндорцев, совать свои носы куда, блять, не следует. Я рассчитывал на это. — Ты знал, — выдохнула Гермиона, осознавая, что попалась на манипуляции Реддла, как самая настоящая идиотка. — Ты знал, что я следила за вами в коридоре. — Ты и правда очень умна, — произнес парень, делая еще один шаг вперед. Гермиона шагнула назад, упираясь спиной в ствол дерева. Она тут же осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, как сбежать, но Том был слишком близко. Ее поймали. — Я знал, что если дам тебе узнать хотя бы крохи информации, ты станешь вести за мной слежку. Их разделял буквально шаг. Расстояние слишком близкое, по мнению Гермионы, однако Реддл продолжал надвигаться на нее, упираясь руками в ствол дерева и нависая над волшебницей. Не думая, Грейнджер подняла руку, тыкая палочкой прямо в шею парня. И тут он снова рассмеялся, заставляя девушку замереть от неожиданности. — Мы с тобой не так сильно отличаемся друг от друга, — спокойно сказал Том, будто бы это не ему гриффиндорка приставила палочку к горлу. Магия, исходящая от слизеринца, накрывала ее с головой, переплетаясь с магией самой Гермионы. — Вот почему я хочу тебя. Ее глаза широко распахнулись, а лицо скривилось от одной только мысли. Как будто она позволит ему хоть пальцем к себе прикоснуться после всего этого кошмара. Реддл закатил глаза. — Не в том смысле, глупая. Твои мозги и магия ценны для меня. Это немного успокаивало. Мысль о том, что Том мог бы хотеть заполучить ее физически казалась отвратительной, но то, что его восхищал ее ум и способности… что это говорило о ней? Почему Реддл считал их похожими? Гермиона хотела знать, чтобы навсегда избавиться от этой черты. — Однако… признаю, предложение звучит привлекательно, — пробормотал он себе под нос, заправляя прядь ее непослушных волос за ухо. Гермиона собиралась было зашипеть на него, но волшебник быстро наклонился и коснулся ее губ своими губами. Девушка застыла, не понимая поначалу, что вообще происходит. Его губы были мягкими и теплыми, но требовательными. Грейнджер не ответила на его поцелуй, но Том не обращал на это внимания. А потом в голове Гермионы пронеслись воспоминания из детства, когда она, еще будучи девятилетней малышкой, сидела на кухне и рассказывала маме о том, как мальчик на площадке постоянно дергал ее за волосы. Тогда ее мать посмотрела на нее очень серьезно и сказала: — Если кто-то трогает тебя без твоего разрешения и не останавливается, даже если ты попросила, ударь этого человека, Гермиона. Так сильно, как только можешь. Мне не важно, если это мальчик с площадки или девочка из твоего класса, или даже взрослый. Никто не имеет права трогать тебя без разрешения. Рука волшебницы сжалась в кулак, и в следующее мгновение она ударила слизеринца в живот со всей силы. Реддл отпрянул от нее, словно громом пораженный. Малфой, Эйвери и Лестрейндж тут же направили свои палочки на Гермиону, которая держала старосту Слизерина на прицеле. Вытирая рот рукавом своей мантии, она зарычала. — Какого, блять, черта, — Грейнджер не сводила злобного взгляда с Реддла, который медленно приходил в себя после ее удара. Его лицо выражало жажду убийства, но Гермиона была уверена, что и сама выглядела так же. — С какого хрена ты решил, что имеешь право трогать меня? Что я захочу твоих прикосновений? Особенно после того, что ты сделал. — Я должен был предвидеть то, что твои моральные принципы помешают, — рыкнул Том, направляя свою палочку на нее. Черты его лица стали немного спокойнее, но глаза все так же горели от злости. — Но ничего, вскоре ты их отбросишь. — Ага, конечно. Разбежался. — Драко, — подозвал его Том, игнорируя волшебницу. — Мне понадобится твоя помощь в заключении Непреложного обета. Гермиона переводила взгляд с одного слизеринца на другого. — Если ты думаешь, что я соглашусь заключить… — Ты согласишься, — тут же перебил ее староста, вновь направляя палочку на гриффиндорку. — Либо так, либо я применяю Обливейт. А ведь я столько сил вложил в то, чтобы ты увидела сегодняшнее представление. Это будет такой потерей. — Как будто мне не поебать. Улыбка Реддла стала опаснее. — И поскольку именно я буду накладывать Обливейт, не могу гарантировать, что из твоей прекрасной светлой головушки исчезнут лишь воспоминания обо мне. Гермиона замерла. Девушка поняла, что если не согласится, Реддл сможет забрать большую часть ее воспоминаний, уничтожить саму ее личность. Он слепит из нее такого человека, какого сам захочет, и пусть Грейнджер не была уверена, на что Том способен, она не станет вновь его недооценивать. — Хорошо, — сказала гриффиндорка. — Но мне нужно кое-что взамен на собственное молчание, Реддл. Его темные глаза сияли в свете луны. — Что именно? — Ни ты, ни кто-либо с твоей подачи не навредит мне. Слизеринец рассмеялся. — Не станешь просить гарантии безопасности своих друзей? Я даже немного разочарован. — Ты бы никогда на это не согласился, — подметила девушка. Реддл закатил глаза, но не от злости. Он будто бы изучал Гермиону, пытался понять ход ее мыслей. — Нет, не согласился бы, — признал маг. — Но хорошо, я согласен на твое условие. Драко встал между двумя волшебниками, что теперь держались за руки, готовясь дать Непреложный обет. Он взмахнул палочкой и меж их ладонями появились золотые нити. — Я, Том Марволо Реддл, клянусь никогда не причинять вреда Гермионе Грейнджер и не приказывать кому-либо сделать это от своего имени до тех пор, пока она не раскрывает планы или действия, предпринятые мной и Рыцарями Вальпургии без моего явного разрешения. Гермиона зыркнула на него. Она не соглашалась на это, когда приняла необходимость заключения Непреложного обета. Ей стоило ожидать того, что Том захочет получить от нее куда больше, чем отдаст сам. Девушка уж было собиралась запротестовать, как в ее внутренний голос зашептал: «Это твой шанс узнать их планы, понять, кто такие Рыцари Вальпургии. Ты сможешь увидеть настоящего Тома. С обетом можно будет разобраться позже.» — Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь не рассказывать о планах или действиях Тома Реддла и Рыцарей Вальпургии без его явного разрешения до тех пор, пока он не попытается навредить мне лично или же через других людей. Золотые нити слегка сжались вокруг их рук, прежде чем исчезли. Драко настороженно посмотрел на волшебников. Том ухмыльнулся. — Ты теперь одна из Рыцарей Вальпургии, Гермиона. Добро пожаловать. — Я не присоединилась к твоей небольшой группе приспешников, — возразила девушка, смотря на затуманенные глаза Тома. Его ухмылка стала лишь шире, и на секунду волшебнице показалось, что ритуал сделал его еще более безумным. Но тут его глаза прояснились, и парень лишь крепче сжал ее запястье. — Ты спросила, что я забрал у кентавра, — прошептал Реддл. Гермиона внимательно прислушалась к его словам, сама того не осознавая. — Дам подсказку. Ритуал позволяет забрать способности существа. Что такого могло быть у кентавра, раз я этого захотел? Волшебница нервно сглотнула, чувствуя накатывающую панику. — Дар предвидения. — Хорошая девочка, — его палец начал кружить по ее запястью, нащупывая пульс. А потом он наконец отпустил ее. — Может, ты пока не одна из моих людей, но ты станешь в будущем. Он вполне может врать, попыталась успокоиться Гермиона. А если нет? Одним взмахом волшебной палочки Том уничтожил все следы ритуала. — Нам лучше вернуться, пока остальные не заметили. Грейнджер безмолвно последовала за ним в сторону замка. С приобретенным даром Реддла она никогда не сможет застать его врасплох. Он всегда узнает, если она захочет его предать. Гриффиндорка думала, что поступает умно, что сможет как-то его перехитрить. — Доброй ночи, Гермиона, — прошептал Реддл ей на ухо, обжигая кожу своим теплым дыханием. — Сладких снов. Смотря ему вслед, волшебница поняла, что совершила ужаснейшую ошибку.