Символика принадлежности

Ничего личного. Драко Малфой отдыхал от своей вынужденной ненависти, а Гарри Поттер — от необходимости быть сильным, и оба находили альтернативу тяжёлым будням на лестнице Астрономической башни по ночам. Малфой сублимировал накопленное за день раздражение, вбивая Поттера в колонну всем телом — руками, бёдрами, ртом. Поттер избавлялся от ответственности, навешанной на него магическим миром, позволяя себе быть ведомым. Оба сбрасывали маски: Малфой — единственного наследника рода, восстанавливающего репутацию семьи, Поттер — мальчика, который спас мир и теперь должен был вести его к светлому будущему. Ничего личного. Только взаимовыгода. Так думал Малфой, опускаясь на холодный пол, застеленный двумя скомканными мантиями. Поттер же, грохнувшись рядом, не мог думать ни о чём, кроме того, как бы не задохнуться и не умереть от дрожи. Драко надменно бросил в него успокаивающим заклинанием. Ему самому оно тоже не помешало бы, потому что сердце слишком долго не замедляло бег, но он каждый раз наслаждался этим чувством — когда по дрожащим мышцам растекается усталое тепло, лёгкие медленно перестают гореть и в груди поселяется поразительное спокойствие, которое он обретает только после безумных ночных встреч. Обретает способность не убить кого-нибудь в следующие пару-тройку дней. Башенные часы вдали пробили начало четвёртого, и Драко недовольно вздохнул. Он бы позволил себе — им — полежать ещё какое-то время, потому что было почти хорошо, но первым занятием с утра стояли Зелья, и как бы ни хотелось прогулять, он предпочёл бы снова оказаться на скамье подсудимых, чем выдержать ещё одну воспитательную беседу со Снейпом. С трудом Драко сел, поморщился от холодного воздуха, объявшего бледную кожу, и поскорее застегнул рубашку. Он огляделся в поисках галстука, прищурился в темноту и, внезапно вздрогнув, перевёл взгляд на бессознательное тело слева. Слабо блестя серебром, шёлковая лента крепко обвивалась вокруг чужих запястий, подобно настоящей змее. Чёрт. Драко судорожно выдохнул, когда вспомнил, как обматывал своим галстуком руки Поттеру, скулящему и послушному, который сейчас лежал на боку, со связанными руками, без сознания. В одном только слизеринском галстуке. Совершенно беззащитный. Проморгавшись, Малфой подавил в себе желание снова прикоснуться к нему — уже не с похотью, но с чем-то более глубоким и менее нужным — и взял себя в руки. — Поттер. Тело не откликнулось ни движением, ни звуком. Малфой лениво хмыкнул мысли, что он, возможно, перестарался и в порыве яростной страсти убил героя Магической Британии. На секунду представилось, как он оправдывается перед присяжными Визенгамота, а они снова ему не верят. Потому что в тот раз его защитил вот этот чёртов Поттер, и за его убийство Драко светил бы поцелуй дементора. Эти мысли быстро переросли во что-то тёмное и неприятное, с привкусом смеха Беллатрисы и шипением тяжёлой змеи под ногами, и Малфой отодвинул от себя эту тьму. Он не будет портить своё умиротворение, не после этой физической и эмоциональной встряски. — Поттер, я оставлю тебя здесь, и Филча хватит удар. Несмотря на блестящую перспективу избавления от мерзкого завхоза, Драко понимал, что не оставит. Хныча, Поттер вздохнул, перевернулся на спину и застонал от, вероятно, боли. Малфой не смог сдержать самодовольной усмешки. Дождавшись, пока он придёт в себя, Драко схватил связанные запястья, чувствуя, как тело Поттера крупно вздрогнуло в ответ на прикосновение. Нарочито медленно он стал развязывать шёлковую ткань и при этом старался зацепить пальцами как можно больше горячей кожи. Натрогаться и насытиться реакцией вдоволь. Малфой быстро оделся и уставился на всё лежащего Поттера, разглядывающего тёмные полосы на своих руках. — Ты в состоянии отвечать за своё тело, и я могу идти спать? — холодно спросил он, хотя от томного взгляда, скользящего по следам, которые оставил он, Драко, голос едва не сломался хрипом. — Увидимся на занятиях, Малфой, — послышался почти равнодушный ответ. Почти, потому что голос Поттера был очевидно сорван и звучал, как карканье гиппогрифа. У Драко пальцы на ногах поджались от очередного осознания — да, это он с ним сделал.

***

Смотреть на засыпающего Поттера за завтраком было сплошным удовольствием. Он ничего не ел, был чудовищно бледен, в чём мог посоревноваться с Драко, и то и дело норовил свалиться со скамьи. А, ну и ещё он был в свитере с высокой горловиной. Малфою не терпелось зажать его в каком-нибудь углу и оттянуть ворот — убедиться, что он скрывает свою пострадавшую шею, а не просто замёрз. Вспомнив, где находится, Драко вернул своё обычное скучающее выражение, но не мог отказаться от наблюдения за золотой троицей. Реакция Грейнджер была бесподобна. Хмурость не сходила с её лица с тех пор, как Поттер сгрузился на лавочку рядом с ней и Уизли. Теперь она наклонилась к нему и что-то очень встревоженно сказала, но в ответ получила лишь «я в порядке», которое Малфой смог прочитать по красным, слегка опухшим губам. Драко внутренне хмыкнул, зная, что это не прокатит. И да, Гермиона не успокоилась, продолжала терроризировать Поттера, подключая Уизли. Малфой смог разобрать в утреннем шуме её возмущённое «Рон, прекрати есть!» и закатил глаза. Драко скосил взгляд вправо — на Панси, поглощающую очередной кекс и — в кои-то веки — молчащую. Сладости на время могли её успокоить. Паркинсон единственная считалась подобием его друга, хотя иногда Драко проклинал её за лезущий не в своё дело нос. Впрочем, в сравнении с Грейнджер, она казалась даром Мерлина. Когда Малфой снова вернулся к созерцанию тяжёлой поттеровской судьбы, зелёные глаза смотрели прямо на него — со смесью раздражения и усталости, кажется. Но Драко не волновало это, потому что Поттер в неосознанном жесте поднял руку, убирая чёлку со лба, и рукав его мантии обнажил красную полосу на запястье. Малфоя будто ошпарило, он едва не сбил кружку со стола, когда до него дошло, что Поттер действительно надел свитер, чтобы скрыть все свои метки — все следы Драко на своей коже. Гарри не понял, что произошло, но буквально ощутил горячую волну, проходящую через пролёт между столами, и резко выпрямился на лавке. Усталость улетучилась так же мгновенно, как спокойствие Драко Малфоя. Не сейчас. Нет, не время. Чёртов Поттер. Драко сжал челюсти и пытался успокоить дыхание. Ему почти удалось абстрагироваться и вернуть прежнее — типично малфоевское — хладнокровие. Но тогда Поттер понял. Уголок его рта дрогнул, и рука медленно скользнула вниз по шее, задевая края свитера. Едва не обнажая то, что скрыто под ним. Блядский. Поттер. В затуманенном сознании Драко пытался прикинуть, сколько у них времени до начала занятия. Не больше двадцати минут. Плюс путь от башни. Или ванна старост. Или кладовка в восточном крыле. Определимся по дороге. Безумно взбешённый поттеровским спектаклем — или своей реакцией на него — Драко чуть заметно качнул головой в сторону выхода и, не дождавшись понятливого взгляда, встал из-за стола. Ему не нужен был ответ, он знал, что Поттер покинет зал вслед за ним через полминуты. Им стоило быть осторожнее. Гермиона Грейнджер и Панси Паркинсон пересеклись взглядами, и лица обеих вытянулись в осознании.

***

Гермиона нервно смотрела на закрытую дверь кабинета, прикусив губу. Она уже несколько раз перебросилась тревожными взглядами с сидящей позади Паркинсон. — Ты уже всё сделала? — шокировано прошептал Рон, и она закатила глаза. — Уизли! — тут же рявкнуло над Роном, и он, коротко взвизгнув, подпрыгнул от испуга. Снейп всегда передвигался очень тихо, но теперь, будучи призраком, стал абсолютно бесшумным, и этим каждый раз пугал всех до ужаса. Гермиона уже закончила тест, конечно же. А вот Гарри — и Малфой — так к нему и не приступили, потому что не явились на занятие к профессору, который даже после своей смерти мог доставить кучу проблем. — Поттер, — отчеканило привидение так недовольно и так неожиданно, что Рон снова подпрыгнул на лавке. Гермиона раздражённо пнула его по ноге и уставилась на дверной проём — на растрёпанного, в растянутом свитере и съехавших очках… и даже не потрудившегося разделиться с Малфоем Гарри. Он материализовался рядом, так же загнанно дыша, и гриффиндорка отчаянно хотела думать, что это потому что они очень спешили, а не то, что надумала себе ухмыляющаяся Паркинсон. Когда полупрозрачный Снейп, жутко зависший над полом, увидел крестника, он нашёл более вескую причину для выговора, чем опоздание. — Малфой, — протянуло привидение по слогам, и Драко сглотнул. — То, что ваш курс официально закончился в прошлом году и что я более не являюсь вашим деканом, не наделяет вас правом пренебрегать факультетской символикой, — медленно отчеканил Снейп. — Где ваш галстук? От взгляда Гермионы не ускользнуло, что Гарри натянул рукав свитера сильнее. — Минус двадцать очков Слизерину, — продолжил Снейп, и по кабинету послышались редкие недовольные вздохи. — И по двадцать очков с вас обоих за опоздание. На места. «Идиоты» — подумала Гермиона, оборачиваясь на Панси. Та, судя по ответному взгляду, была с ней согласна.

***

— Разве мы не должны… — Нет, не должны. — И где же твоя хвалёная храбрость, гриффиндорка? — Думаешь, я боюсь? — Боишься. Признать, что они… — Не хочу слышать! — Спят друг с другом. — Паркинсон! — Грейнджер, — Панси преследовала Гермиону по всей библиотеке, заговорщицки наклоняясь к ней, когда произносила имя Драко или Поттера. — Тебе заняться нечем? — прошипела Гермиона. — Это их личное дело, мы не должны лезть. — Враньё в мою сторону я считаю своим делом, — отчеканила Паркинсон. — А враньё в ваших кругах вообще причисляется к предательству, разве нет? Гермиона раздражённо перекладывала стопки книг с одного стола на другой, избегая смотреть на слизеринку. — В каких наших кругах? О чём ты вообще? — В Гриффиндоре. В вашем золотом трио. Неважно, — Панси приблизилась к Гермионе, когда та спаслась бегством к полкам. — Важно то, что твой идеальный друг Поттер тебе врёт, — она наклонилась ниже, чувствуя смятение собеседницы. — И тебя это цепляет. Гермиона хмурилась и почти физически ощущала давление Паркинсон. Та уже стояла вплотную, заглядывая в глаза, будто какая-то сумасшедшая провидица. Её тёмные волосы, драконья уверенность и таинственный, убеждённый в чём-то своём взгляд завершали этот образ. До Гермионы наконец дошло, что это была Панси Паркинсон, отъявленная слизеринка. Она сделала два шага назад и вытянула перед собой стопку книг в качестве границы, когда та шагнула вслед. — Чего ты хочешь? — твёрдо спросила Гермиона, наконец, глядя прямо на неё. Паркинсон победно усмехнулась, и сама отступила на пару шагов. — Проследить за ними, — пожала плечом она. Гермиона закатила глаза: — Это ты и без меня можешь сделать. — Не могу, — холодно произнесла слизеринка. — Драко убьёт меня. А нас обеих — нет. Грейнджер подвисла на пару секунд, не понимая, серьёзно ли она говорит. Паркинсон была очевидно заинтересована в разоблачении Малфоя, но боялась собственного друга, так что на помощь звала своего… ну, врага? Гриффиндорка, а тем более близкая подруга Гарри Поттера, должна быть последней кандидатурой на помощь, разве нет? Покачав головой, Гермиона напомнила себе, что всё изменилось. После войны границы размывались — между факультетами, бывшими врагами. Не за что было больше бороться. Она вздрогнула, когда поняла, что границы между её лучшим другом и Малфоем стёрлись окончательно. После помощи Нарциссы, смерти Люциуса и выступлений Гарри на суде слово «вражда» перестало существовать. Но Гермиона не думала, что это может привести к такому. Он должен был сказать им — ей, Рону. Они его самые близкие люди. Почему он не сказал? Гермиона беспомощно посмотрела на Панси, и та ощутила свою окончательную победу. — Я не хочу следить за ними, — тихо сказала Гермиона. — Это было бы мерзко. Паркинсон закатила глаза: — Долбанная благородность. — Можно попробовать кое-что другое... — Гермиона закусила губу.

***

Она сможет. Она когда-то заявилась в Министерство под оборотным. Она притворялась Беллатрисой Лестрейндж. Она даже была чёртовой кошкой, в конце концов! Примерять маски для Гермионы Грейнджер было делом привычным. А здесь всего-то лишь нужно быть собой. Чуть более агрессивной собой. Гермиона могла бы успокоить себя мыслью, что это всё проклятая слизеринка, если бы не она сама предложила этот план. Отступать было некуда. — Это всё из-за тебя, — послышался шёпот позади. — Она взбесилась из-за твоих опозданий, а отдуваться нам обоим… — Помолчи, Рон, — нервно ответила Гермиона. — Мы давно не проводили время вместе. Гарри ни при чём. Совершенно ни при чём. — И куда же мы идём, позволь спросить? — не унимался Уизли. — Мы гуляем! — почти в панике воскликнула Гермиона. Рон ошалело посмотрел на Гарри, и тот лениво пожал плечом в ответ. Он перестал сопротивляться её идеям курсе на первом примерно. Оба послушно следовали за подругой. — А вот и мерзкое трио в полном составе, — послышался тягучий голос из-за дерева. Гермиона втянула прохладный воздух и неуверенно остановилась возле большого дуба. Она искренне, всей душой верила, что не выглядела так, будто намеренно вела своих друзей к этому месту у озера. Гарри и Рон, хмурясь, замерли по обе стороны от неё. — Паркинсон, — ядовито — как она надеялась — констатировала Гермиона. — Грейнджер, — оскалилась Панси. — Выгуливаешь своих щенят? Она сможет. Она сделает это. — А где же твой хозяин, сучка? Глаза Паркинсон расширились, и Гермиона уловила во взгляде, кажется, одобрение. — Гермиона, — удивлённо шепнул Рон, а Гарри взял её за предплечье. — Ты чего? Пойдём отсюда. Заведённая Панси сделала шаг вперёд. — Ты где таких слов нахваталась, девочка? — она очевидно наслаждалась происходящим. — Уизли с Поттером тебя так называют, когда вы втроём… — Хватит, Панси, — послышался спокойный голос сверху, и Драко Малфой, держа в руках конспекты, спрыгнул с толстой ветки. — Мы уходим. Наконец-то. Гермиона едва заметно выдохнула, потому что на новые оскорбления она пока готова не была. Она бросила взгляд на Гарри — тот молча хмурился, избегая смотреть на Драко. Рон же не понимал вообще ничего, ошалело осматриваясь вокруг. — Мы уходим? — возмутилась Панси. — А ничего, что это наше место? — Оставь их. Мы уходим. Повторить ещё раз? — с зарождающейся злобой ответил Малфой, и Гермиона вздрогнула. Она заметила, как у Паркинсон дрогнули руки. Едва-едва заметно, она тут же сжала их в кулаки. В другой ситуации она бы уже наверняка сдалась, но сейчас Панси протестующе вздёрнула подбородок. — О, ты что, их защищаешь? У Гермионы самой руки задрожали, потому что ситуация накалялась. Потому что Малфой сжимал челюсти всё сильнее. И потому что эта затея была изначально очень, очень глупой. — Может, — продолжила Панси ядовито, — присоединишься к ним? Мне уйти, Драко? А ты останешься с мерзкими щенками и их хозяйкой-грязнокровкой… Гермиона была к этому готова. Она уже открыла рот для ответной реплики — что-то про то, что место Паркинсон в Азкабане — но вдруг Рон дёрнул её и оттащил на несколько шагов, а Гарри в это время швырнул в Паркинсон ступефаем. Который Малфой ловко отразил. — Не смей трогать её, Поттер, — с тихой яростью в голосе отчеканил он. — Пусть следит за языком, — в тон ему ответил Гарри. Гермиона вцепилась в ладони Рона на своём животе и смотрела, как Паркинсон, предвкушая развязку, отошла от Малфоя на несколько шагов. Поймав её панический взгляд, слизеринка подмигнула. Не стоило. Не стоило соглашаться на это. На что они рассчитывали? Что эти двое возьмутся за ручки и попросят их не ругаться? Малфой смотрел на взбешённого Гарри какое-то время, и вдруг на его лице растянулась усмешка, от которой у Гермионы мурашки побежали по спине. Она отчаянно не понимала. Неужели Гарри — их Гарри — мог быть с кем-то вроде него? — Или ты думаешь, — лениво протянул Драко, подходя ближе и легко нависая над Поттером, — что это что-то значит? Гарри хмуро оглядел расслабленного Малфоя, хмыкнул, сделал ещё шаг вперёд, становясь практически вплотную и поднял левую руку, задирая рукав. Гермиона надеялась, что он не наделает глупостей, но нащупала свою палочку на всякий случай. — Ничего не значит, Малфой, — сказал Гарри, и Гермиона вздрогнула, узнав этот его тон. Так он говорил о Роне, когда тот бросил их в лесу и сбежал, о Джинни, когда они расстались. Это было разочарование. Он сделал шаг назад и повернулся к Малфою спиной. — Пойдём. Рон поспешно потащил Гермиону к замку, но она успела заметить распущенный мятый галстук, заткнутый за воротник рубашки Драко. Серебристо-зелёный.

***

— Он бесится, — прошептала Панси в темноте библиотеки. — Всегда раздражённым был, но теперь вообще с катушек слетел. — Гарри тоже сам не свой, — нахмурилась в ответ Гермиона. — Мы должны им помочь. — Ещё чего! — воскликнула гриффиндорка. — Тише, идиотка! — Паркинсон осмотрелась в поисках лишних ушей и, только убедившись, что в ближайших секциях никого нет, продолжила: — Я не хочу терпеть такого Драко, ему и слова сказать нельзя. Вот, посмотри, — она закатала рукав шёлковой рубашки, — жалящее. А я просто спросила, закончил ли он эссе! Гермиона глянула на красную кожу выше запястья Паркинсон и недовольно поджала губы. Гарри тоже был не в себе, не разговаривал с ними сутками, огрызался на их с Роном вопросы, но проклятьями, конечно, не швырялся. — Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Они взрослые люди, разберутся сами. — Взрослые? — со смехом переспросила слизеринка. — Они подростки, которые трахались на переменах по углам! Разговаривать они не умеют! Теперь уже Гермиона осадила Панси шипением. — Мы уже наворотили дел, Паркинсон. Я больше лезть не хочу, — сказала она и стала собирать свои книги. — Уже неделя прошла, Грейнджер, — напомнила ей Панси и, невесело усмехаясь, добавила: — как бы твой Поттер не сгорел. Гермиона зло посмотрела на неё и направилась к выходу из библиотеки. — Прибежишь ведь ещё ко мне, — бросила ей в спину Паркинсон.

***

Рон набрал в грудь побольше воздуха, медленно выдохнул и сделал шаг в спальню мальчиков. — Ты в курсе, что мы опаздываем к Снейпу? — обратился он к лежащему на заправленной кровати Гарри, который вертел в руках карту Мародёров. — Зачем к нему? — без особых эмоций спросил Поттер. — Ты шутишь? Он нам отработку назначил. Забыл? Тот лишь недовольно выдохнул, но молча встал с покрывала, пихнув пергамент под матрас, и протиснулся мимо Рона в гостиную. Ему было настолько плевать, что он не заметил облегчённого выдоха своего друга. — Отработка в Выручай-комнате? — Гарри искренне удивился выбору места наказания. — Ну да, — замялся Рон. — После того пожара её ещё не до конца убрали, и все посылают туда учеников на отработки. Меня вообще к Филчу отправили, так что тебе ещё повезло. И, Гарри, — Уизли нахмурился, — Снейп сказал сдать палочки. И чтобы я принёс их ему. Поттер протянул свою волшебную палочку Рону. Слишком просто. — А делать-то там что? — осведомился Гарри, наблюдая, как из стены вырисовывается дверь. — Ты должен понять сам, там вроде не сложно. Увидишь, короче, — Рон похлопал его по плечу, тем самым подталкивая в комнату. Поттер не подозревал ничего вплоть до того, пока не услышал коллопортус по другую сторону двери. — Рон? — с тревогой в голосе позвал он. — Прости, — приглушённо ответил Уизли. — Ты не говоришь с нами уже третью неделю, и я следую указаниям Гермионы. Она знает, что делает. Пожалуйста, не сломайте друг другу ничего. Гарри стукнулся о поверхность двери, которая всё не исчезала, удерживаемая магией. Конечно же. Никакой отработки.

***

Выручай-комната была не так уж захламлена, как пугал Рон. Почти весь мусор после пожара убрали, и более того — стал появляться новый хлам, постепенно возрастая справа и слева от узкой тропинки. Стулья, парты, старая посуда… Гарри казалось, что комната вернулась к своему прежнему обличью. Только вот… непривычно пахло гарью. — Как предсказуемо. Он услышал Малфоя раньше, чем увидел, и от знакомых высокомерных ноток кожа на загривке покрылась мурашками, а дыхание чуть сбилось. Но пока Гарри медленно шёл по узкому проёму к источнику звука, он успел взять себя в руки. Пройдя поворот, он увидел две потёртые софы друг напротив друга — и пустой ящик из-под огневиски под одной из них; кто-то из учеников уже, вероятно, успел здесь развлечься. Малфой вальяжно закинул ноги на подлокотник левого дивана и бесцельно пялился в высокий потолок. — Чем же тебя заманили? Спасением чьей-то задницы? Святой Поттер спешит на помощь. Гарри закатил глаза, чувствуя раздражение. Он не понимал, скучал он по недовольному, обращённому только к нему тону, или ему не хватало тех эмоций, что вызывал этот голос. Они не общались с Малфоем почти три недели, а он умудрился взбесить его за одну реплику. Впрочем, справедливо подумал Гарри, их общение никогда не было похоже на нормальный разговор — тем более ночами последних месяцев. Поттер медленно выдохнул и сел напротив, не смотря на него ни секунды — знал, что будет нервничать ещё сильнее. Мысль, что им тут неизвестно сколько терпеть друг друга, заставляла быть осторожным. — Отработка у Снейпа, — размеренно произнёс он и точно так же улёгся на софу. В потолок смотреть легче, чем на бесячего собеседника. Бесячего собеседника, который может превратить кости в желе и заставить встать на колени одним взглядом. Да. Потолок был безопасной зоной. В ответ Драко только фыркнул. Конечно, думал Гарри. Это действительно было так абсурдно, что смешно. Он настолько забылся, отошёл от привычной жизни за эти дни, что поверил, будто бы мог забыть про наказание. Но и Рон тоже хорош, предатель, в котором он и не подумал сомневаться. — А ты как здесь оказался? — спросил Гарри. — Под империо притащили? — Не твоё дело, — сразу же огрызнулся Малфой, и настала очередь Поттера фыркать в ответ. Вот и поговорили. Минуты молчания проходили для Гарри в раздумьях под тихое дыхание Малфоя. Он вспомнил слова Рона про «следую указаниям Гермионы» и весь внутри похолодел. — Они знают, — внезапно осознал он на выдохе. — И как ты догадался, Поттер, — тут же послышался ехидный ответ. Проигнорировав шпильку в свою сторону, он продолжил размышлять вслух: — По крайней мере, это избавляет от необходимости объясняться. — А ты с ними делиться собирался? — Гарри почувствовал взгляд на своём лице. — Не собирался, Малфой, — не поворачиваясь, процедил он. — Ведь это ничего не значит. Драко закатил глаза: — О, хватит тебе, Поттер! — Не хватит, — Гарри повысил голос, всё так же обращаясь к потолку. — Если люди спят друг с другом, предполагается, что они хотя бы друг друга не оскорбляют. Малфой недовольно застонал и сел на низком диване. Теперь он открыто смотрел на Поттера, и это не помогало. — Если люди друг с другом спят, — терпеливо, будто ребёнку, объяснял он, — это значит только, что они спят. И тебя никто не оскорблял, Поттер. То, что Паркинсон и Грейнджер поцапались, — только их проблемы. Гарри это разозлило. Конечно. У них ведь нет никаких проблем. У них всё прекрасно. — Прекрасно, Малфой! — он вскочил на ноги, заставляя Драко поднять голову. — Проведём следующие несколько часов в разных углах этой чёртовой комнаты! Драко вскочил тоже и схватил его за рукав. — Хватит. Ты взбесился с ерунды. Гарри с искренней злостью собирался вырваться из хватки длинных пальцев, но было поздно: чужое тепло уже объяло его ладонь, передавшись через лёгкие касания костяшек. Нет-нет-нет, он не поведётся. Он же не так зависим. — А тебе какая разница? — прошептал Гарри. Он изо всех сил старался смотреть сквозь Малфоя, стоящего так близко. Иначе потеряет себя и наплюёт на все эти разговоры о важном. — Какая разница, Малфой, если это ничего не значит для тебя? — Ты хочешь закончить? — тихо спросил Драко, и Гарри был уверен, что он в этот момент прикусил щёку изнутри. Хотел ли Гарри закончить? Нет. Наверное, нет. Ему нравились их встречи, их безумие по ночам, их взгляды в кабинетах и иногда — записки. С сокращениями вроде «АБ» — Астрономическая башня, и временем, обычно после отбоя. Но больше записок Гарри нравилось чувство, что он кому-то принадлежал. Но имело ли это вообще какой-то смысл? — Разве мы уже не закончили? — так же тихо спросил Гарри, и рука, всё ещё держащая рукав его клетчатой рубашки, дрогнула, посылая мурашки вверх по телу. — Я думал, у нас что-то вроде кризиса… — хмуро пробормотал Малфой. Гарри хмыкнул: — Кризиса, как в отношениях? — Да, — Драко кивнул и напомнил: — Только у нас не отношения. Малфой не умел вовремя закрывать рот. — Конечно, у нас не отношения! — рявкнул Гарри и выдернул наконец свою рубашку из чужих пальцев. Драко моргнул несколько раз и спустя полминуты выдал тихое «о». — Так ты хочешь… — он нахмурился и осторожно, будто имя Тёмного лорда, произнёс: — отношений? Гарри всплеснул руками и закатил глаза: — Мерлин, Малфой, я хочу уважения! К себе и своим друзьям. Не так уж и сложно звучит, тебе не кажется? Малфой со вздохом упал обратно на софу, стукаясь затылком о спинку, и закрыл глаза. Гарри подумал, что не видел его таким усталым даже после того, как они в их первую встречу не спали вплоть до завтрака. — Ладно, — тихо произнёс Драко, не открывая глаз. — Ладно? — переспросил Гарри. Малфой посмотрел на него снизу вверх и повторил тоном, в котором снова зарождалось раздражение: — Ладно! — Ладно, — Гарри пожал плечом и сложил руки на груди. Драко поднял бровь: — Ещё раз повторишь? — Да пошёл ты. Поттер хотел сесть обратно на свою софу, но пальцы Малфоя снова схватили его за рубашку и потянули на себя. Гарри не собирался сдаваться так быстро, но теперь, когда длинные пальцы намеренно вжимались в кожу, тело не могло не среагировать мгновенно. Они слишком давно не прикасались друг к другу. В движениях Малфоя было что-то осторожное, будто он пытался осознать это странное «уважение» и применить его к тому, чем они обычно занимались. Было ли уважением душить Поттера или связывать ему руки? Драко медленно усадил его себе на колени и положил свои ладони на его бока. Что дальше? Гарри сам потянулся к его лицу — проехался щекой по его щеке и выдохнул в ухо. Драко зарычал, и Поттер ответил дрожью. Слишком. Давно. Малфой коснулся его шеи и повернул голову к себе, прижимаясь к горячему лбу. Оба тяжело дышали, но сдерживали себя, отодвигая точку невозврата. Драко смотрел на чужой рот, и ему в голову стукнула мысль, что они никогда не целовались. Должны ли они сейчас? Что-то неуловимо изменилось в их восприятии друг друга. — У нас всё нормально? — спросил Драко и услышал вместо своего обычно холодного голоса хриплый сбивчивый шёпот. — Нет никаких нас, Малфой, — ответил Гарри, безуспешно пытаясь казаться спокойным. — Это ведь не отношения. Драко усмехнулся на его попытку сарказма, которая моментально разбилась о покрасневшие щёки и вцепившиеся в плечи пальцы. — Опять истеришь, Поттер. Второй попытки не произошло, потому что Драко в один миг решил, что да, они должны поцеловаться сейчас. Гарри был удивлён, и смущён, и… он был в абсолютном восторге, что Малфой поцеловал его первый. Руки сами обвились вокруг его шеи, и тело будто хотело вплавить их обоих в этот диван. Это было чем-то новым, по сравнению с их безумствами по ночам. Более простым, казалось, но таким чувственным, что у Гарри защемило в груди. От переизбытка всего этого — рук Малфоя на пояснице, его губ на своих — Гарри показалось, что он задыхается, что сейчас потеряет сознание. Он отстранился от лица Драко и уткнулся в его шею. — Чем тебя сюда заманили? — спросил он на одном выдохе, чтобы отвлечься от своей тахикардии. — Я запихну тебе в рот тот свой галстук, он у меня с собой, — послышался скомканный ответ. Гарри нашёл силы на усмешку: — Сентиментально таскаешь его в кармане? Драко схватил его за волосы и оттянул от своей шеи, чтобы, глядя в глаза, чётко произнести: — Не сентиментальнее, чем ты хранишь мои засосы, Поттер. Чётко и очень-очень горячо. Гарри почти захныкал от этого тона. — В этот раз, Малфой, не оставлю ни одного, — прошептал он, и это стало их точкой невозврата.

***

Гермиона устало вышагивала по коридору. Вправо, влево, влево, вправо. — Грейнджер, — прошипела Паркинсон, — хватит. Меня уже начинает тошнить. Гриффиндорка нервно замерла напротив слизеринки, которая сидела на подоконнике, преспокойно объедаясь мармеладом. Заглянув в почти пустую коробку, Панси справедливо подумала, что тошнит её, возможно, от сладкого. Но Грейнджер всё равно бесила. — Ты за него совсем не волнуешься? — с упрёком спросила Гермиона. — За Драко? Нет, у Поттера же нет палочки, — быстро ответила Панси, выковыривая оставшиеся мармеладки со дна. — Ой. — А у Малфоя что, есть?! — взвизгнула Гермиона. — Не ори ты! — она схватила свободной рукой плечо Грейнджер, которая едва ли не рванула к лестницам. — Он ему ничего не сделает. Как бы ни спокоен был тон Панси, она была в ужасе. — Почему ты так уверена?! — Потому что Драко — не легковерный Поттер, — закатила глаза слизеринка. — Я сказала ему правду. Он шёл туда поговорить, Грейнджер. Сядь и успокойся. Будешь? Гермиона смотрела на протянутую коробку мармелада, на выражение лица Паркинсон, которое можно было охарактеризовать как «лёгкое раздражение с налётом надменности, но в целом не злое». Кажется, у слизеринцев это приравнивается к добродушной улыбке. Медленно вдохнув и выдохнув, она взяла коробку из протянутых рук. Когда Рон сказал, что Гермиона знает, что делает, он ошибался. Это Панси была уверена во всех своих гениальных идеях.