Недетские сказки. Капризная принцесса.

      Им Юна никогда и ни в чём не знала отказа. Единственная дочь весьма состоятельных родителей, она отличалась легкомысленностью и довольно вздорным нравом, предпочитая не думать о последствиях своих иногда не особо красивых поступков. Кружила себе яркой легкокрылой бабочкой в окружении таких же прожигателей жизни и горя не знала, пропуская мимо ушей робкие поучения матери и нотации отца.       Училась она хорошо, но своей гордостью и высокомерием отпугивала всех вокруг, даже не собираясь притворяться милашкой. Зачем, если перед ней и так все на задних лапках прыгают? Нет, совсем уж непростительных вещей она себе не позволяла, но оскорбить кого-то походя было для «принцессы» в порядке вещей. Ей многое сходило с рук, но однажды Юна перегнула палку.       Случилось это в один из жарких летних дней. Родители опять выбесили её своими рассуждениями о подходящем ей по статусу муже и Юна решила развеяться. Позвонив приятелям, она навела марафет, прыгнула в свою нежно любимую машинку и покатила в самый популярный у золотой молодёжи ресторан «Gebang». Он недавно заслуженно получил Мишленовские звёзды и Юна, обожая барбекю, частенько там зависала. Картинно поцеловавшись со своей заклятой подружкой Ми Джи и одарив снисходительной усмешкой их всегдашнего кавалера Юн Соба, Юна уселась за столик и принялась ждать официанта.       Парень, обслуживающий их, был новеньким, по крайней мере раньше она его тут не наблюдала. Оценивающе пробежавшись глазами по подтянутой широкоплечей фигуре в привычной униформе, встретилась с внимательным умным взглядом тёмно-карих глаз и невольно смутилась. А после того, как по полным губам пробежала мимолётная усмешка, показавшаяся ей снисходительной, разозлилась и принялась выкаблучиваться.       — Почему вода такая холодная? Салат слишком большой! Я его руками рвать должна? Иди, замени его!       — Секунду, мэм, — невозмутимо пробасил парень и исчез.       — Нет, вы видели этого холопа? Мэм! Ещё бы аджуммой назвал! — распенилась Юна, получая поощряющие улыбки от друзей, которые готовились насладиться предстоящим представлением.       — Ваш салат, — официант возник рядом, ловко ставя на стол красивое блюдо с салатом.       — Где мои соусы? Я заказывала табаско и сальсу! — почти визжала дева, внутренне ухмыляясь и внимательно наблюдая за лицом обслуги, но не видя ни проблеска раздражения, на самом деле начала злиться.       — Они стоят на столе. Что-нибудь ещё?       — Жарь мясо. И кусочки режь аккуратно, а не то вылетишь отсюда с треском!       — Конечно, мэм, — незаметно ухмыльнувшись, пробормотал официант, ловко нарезая дорогущую мраморную говядину на идеально одинаковые кусочки.       — И прекрати так по-идиотски ко мне обращаться! — несмотря на все её старания и визги проклятый холуй и не думал раздражаться, пряча насмешливый взгляд за короткими густыми ресницами. Юна на самом деле взбесилась. Он как будто подогревал её раздражение своей каменной рожей и только ей видными усмешечками. В этом типе собралось всё, что Юна ненавидела в мужиках: непрошибаемое спокойствие, самоуверенность и снисходительное: «Истери- не истери, а всё равно будет по-моему». Таким взглядом на неё всегда смотрел папочка, который каждую секунду её жизни знал, что лучше для его любимой дочурки, что всё время доводило Юну до бешенства.       — Как скажете, мисс, — тем временем продолжал нарываться парень.       Глаза Юны мстительно сузились. Она пробежала взглядом по накрытому столу, схватила стоящую возле неё пиалку с соевым соусом и вывернула её официанту на ослепительно-белую рубашку.       — Упс, я такая неловкая. Прибери это, — притворно-ласковый голосок так и сочился ядом.       Полные губы парня сурово поджались. Не сказав ни слова, он быстро убрал лужицу от соуса и ушёл в подсобные помещения. Через пару минут к их столику подошла миленькая девушка-администратор, которой Юна тут же напела в уши о паршивом обслуживании и дерзкой обслуге.       — Простите, — тут же залепетала та, принявшись кланяться. — Он новенький у нас, я объявлю ему выговор.       Угомонившись, Юна принялась есть и болтать с друзьями. Вот только она просто спиной чувствовала ненавидящий пристальный взгляд откуда-то со стороны кухни, и от этого со дна души поднимался мерзкий осадочек.

***

      Юна в раздражении ударила кулачком по стене и, ощутив боль, мрачно подумала: «Ну всё, ногтям хана». Сегодня отец перешёл все границы. Он вызвал её в кабинет и спокойно заявил, что ему надоели её выходки и через несколько дней он собирает приём, на котором представит ей несколько подходящих для брака кандидатур. При непослушании он грозился лишить её содержания совсем.       — Ну и чего ты выкобениваешься? — спокойно спросил Юн Соб, когда девчонка позвонила ему поплакаться на жизнь. — Можно подумать, что это в первый раз. Ну, поглазеешь на этих недоженихов, делов-то. Хочешь, я с тобой пойду?       — Легко тебе говорить. А меня он выбесил неимоверно. Всегда знает лучше меня, что мне надо.       — Твой отец тебя любит, иначе давно бы уже заключил выгодную помолвку и тебя не спрашивал. Он же тебе женишков подбирает, даёт выбор. А ты всё носом крутишь.       — Ой, заткнись. Давай лучше придумаем, что мне вытворить на приёме, чтобы ни один из этих высокомерных засранцев на меня не клюнул.       — Просто будь собой, дорогая, — ядовито произнёс Юн Соб, заставив девчонку хмыкнуть. — Импровизации — это твоё.       День приёма настал катастрофически быстро. Юна, одетая строго и стильно стояла рядом с родителями и фальшиво улыбалась, терпя раздевающие взгляды не только чебольих отпрысков, но и их отцов. Внутри всё кипело от возмущения папочкиным произволом, а липкие взгляды вызывали желание помыться.       — Как тебе средний сын Кимов? — тихо спросила мама, не сводя глаз с действительно красивого парня, который приторно улыбался в кругу приятелей.       — Самодовольный павлин. Говорят, он три раза переделывал себе нос, — парировала Юна, высматривая в толпе Юн Соба.       — А младшенький Сон?       — Надутый индюк. Кичиться своим ай-кью, а сам не знает, с какой стороны к девушке подходят. Мам, может хватит? Когда вы поймёте, что мне эти «потомки благородных родов» не нужны?       — Если бы ты вела себя нормально, отец бы так не злился. Кто тебе нужен? Принц на белом коне? Принцев мало и их на всех не хватит.       — Ладно, здесь не место вести такие разговоры, — грубовато оборвала родительницу Юна, наконец заметив приятеля, стоящего у стены и подающего ей какие-то знаки.       Спеша к нему со всех ног, она с размаху впечаталась в чью-то широкую грудь и только сдавленно ойкнула, когда её прижали крепкие мужские руки.       — Осторожнее, Золушка, потеряете туфельку раньше времени, — раздался над её головой низкий голос, от которого по позвоночнику вниз побежала стайка приятных мурашек.       — Простите, — пристыжено пролепетала Юна, где-то растеряв всю свою наглость и встречаясь взглядом с пытливо смотрящими на неё тёмными глазами, показавшимися ей почему-то знакомыми.       Молодой мужчина, дерзко смотрящий на неё, определённо заслуживал внимания, выгодно отличаясь от прочих как матёрый волчара в стае щенков. Высокий рост, широкий разворот плеч и длинные ноги выгодно подчёркивал дорогой костюм. Стильная стрижка добавляла изюминки симпатичному, но не чересчур смазливому лицу с типично азиатскими чертами, а когда парень улыбнулся ей, на его щеках появились настолько очаровательные ямочки, что Юна просто залипла. Дико разозлившись на себя из-за этого, она фыркнула, выскользнула из чужих объятий и стремительно понеслась к Собу.       — Что это за хрен? Я его не знаю, — слегка задыхаясь, спросила Юна, всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд незнакомца.       — Это? А это, милая моя, сынок владельца сети твоих любимых ресторанов и ещё кучи разной собственности. Мутный тип. Про него в нашей среде мало что известно. Говорят, недавно вернулся из-за границы. Учился то ли в Принстоне, то ли в Йеле, не помню точно. Живёт отдельно от родителей и вроде бы не ладит с отцом. На тусовки не ходит, но гуляет слушок, что он занимается чем-то не совсем законным. А что, понравился? Не советую.       — Вот ещё. Просто новая физиономия в нашем террариуме.       — У меня другая новость. Сегодня подпольные бои за звание чемпиона. Ставки бешеные. Ты идёшь?       — Спрашиваешь ещё. Конечно. Давай немного подождём и свалим с этой выставки чужого пафоса. Пойди, принеси мне сока.       — Милая леди так и не назвала своего имени, — от звука низкого голоса Юна вздрогнула. Да что это за хрень с ней творится? Никогда раньше так на мужиков не реагировала.       — Им Юна, — с ухмылкой представилась она, глядя, как сужаются чужие глаза. Похоже, этот тип про неё знает много «хорошего».       — Ким Намджун, — ответно представился он, поднося к губам слегка дрогнувшую узкую кисть. — Не думал, что особа, про заносчивость которой ходит столько слухов такая милашка.       — Милашка? — волна возмущения прокатилась по телу, смывая остатки странного очарования, которым окутал её этот дерзкий тип. Девушка медленно окинула взглядом нагло улыбающегося молодого человека, который и не думал отпускать её руку и процедила: — Не стоит очаровываться, вам, господин Ким всё равно ничего не светит. Я люблю парней посимпатичнее.       Усмешка на чужом лице стала какой-то хищной и Юна уже приготовилась закатывать скандал, но парень только хмыкнул, выпустил наконец из своих лап её руку, напоследок проведя пальцами по ладошке и молча отошёл. А у Юны возникло странное ощущение, что она только что сделала одну из самых неправильных вещей в своей жизни. Да ещё и фантомное ощущение тепла его прикосновения жгло руку… Отбросив прочь глупые мысли, девчонка опасливо покосилась на родителей и тихонько двинулась на выход из банкетного зала. Теперь нужно незаметно смыться домой, переодеться и, пока родственнички не спохватились, удрать развлекаться.       Юна и сама не знала, почему её так привлекают подпольные бои. Может, зашкаливающий адреналин, которым обычно бывает пропитана тамошняя атмосфера, а может просто бунт против авторитарного отца, который бы точно ужаснулся и запер бы её под домашний арест, как принцессу в башне, если бы узнал, в каких местах бывает его «милая» дочурка.       Вообще, в последнее время она стала осознавать, как порой некрасиво и по-детски себя ведёт, но привычки были пока сильнее её, да и окружение ждало определённых реакций на различные раздражители.       Натянув на себя рваные джинсы в облипку и блестящий серебром топ на тонких бретельках, Юна по-быстренькому нарисовала агрессивный вечерний макияж, сунула ноги в удобные туфли, накинула на плечи короткую кожаную курточку и вымелась на улицу, где её уже ждали друзья.       На входе в клуб «Fire» всем посетителям выдавали маски. Красивые, серебристо-алые, на пол-лица. Не то, чтобы они прямо спасали, многих Юна узнавала по фигуре или характерным жестам, но ощущение некоей конфиденциальности они давали и это тоже отчасти будоражило, добавляя острых ощущений.       Ринг находился в подвале и был стилизован под клетку, как в паршивых американских боевиках девяностых годов. Они немного опоздали, зато Ми Джи удалось заполучить места прямо перед местом действа. На ринге мутузили друг друга два салаги, мало кому интересных. Все ждали, когда начнётся бой за звание чемпиона клуба. Ставки взлетели до небес. Огня в крови добавляло то, что всё это было вне закона, и запретный плод казался ещё слаще.       Наконец рефери объявил тех, ради кого все и собрались. Против прошлогоднего чемпиона под говорящим ником «Горилла» сегодня вышел уже неплохо известный в этом месте «Монстр». У бойцов тоже были своеобразные маски, и закрытые лица заставляли обращать больше внимания на полуголые тела.       И тот и другой были хороши. «Горилла» вполне оправдывал своё прозвище: коренастый, крепкий и очень мускулистый, «Монстр» же был выше и изящнее, но от этого казался ещё более опасным. Под смуглой гладкой кожей перекатывались явно тренированные мышцы, а длинным ногам позавидовала бы любая модель мужского пола.       — Что, запала? — ехидно спросила Ми Джи. — Не облизывайся, тебе с твоими утончёнными вкусами не понравиться.       — Это ещё почему? — обиженно поинтересовалась Юна. — Или себе присмотрела?       — Как ты думаешь, почему он «Монстр»? У него шрам на полморды просто жуткий. Я в прошлый раз случайно увидела, когда его врач латал, и пришлось снять маску.       — Ну, маску можно и не снимать, — хмыкнула Юна. Хоть она и была довольно циничной особой, но дальше пустых разговоров дело не шло. Воспитание не позволяло, да и сама девушка была патологически брезглива и не собиралась спать с каждым понравившимся носителем штанов. Более того, после не особо удачного опыта с однокурсником, она решила пока закрыть для себя тему межполовых отношений. Без чувств было неинтересно, а влюбляться в абы кого Юна не собиралась. Но об этом её решении знал только Юн Соб, как самый ближайший друг. Для остальных она была просто стервой, которой вечно всё не так.       — Ты права, подружка. А тело у него — просто закачаешься… Вот только говорят, что парень переборчив до крайности. Я не слышала ни про одну девицу, которая бы с ним переспала, хотя заценили его многие.       В это время предмет их обсуждений поднял голову и глянул в их сторону, будто услышал. По полным, красиво очерченным губам зазмеилась пошловатая ухмылка и Юна вдруг покраснела. Да что с ней такое сегодня? Неужто страшная болезнь недотрахит нагрянула?       А ещё ей опять показалось, что этого типа она где-то видела. Но где, сообразить не успела — начался бой. Парни кружили около друг друга, примеряясь, а потом взрывались сериями яростных атак. Люди вокруг орали, как бешеные, ругались, подбадривали своих фаворитов и выкрикивали кучу глупых советов.       Юна на секунду отвлеклась, наклонившись за упавшим клатчем. В следующий миг её оглушило всеобщим воплем, в котором мешались восторг и разочарование, а когда она подняла голову, всё было уже кончено. «Монстр» стоял над поверженным противником и смотрел в её сторону со странной усмешкой. Из уголка разбитых губ сочилась струйка крови, а на широком плече наливалась багрянцем страшная гематома, но парень только изящно поклонился болевшим за него вопящим зрителям и даже не поморщился, когда рефери вскинул вверх его руку.       Юна чувствовала себя очень странно. Этот потный уставший парень словно околдовал её. Она застыла, как заворожённая, когда он отправился в раздевалку, не в силах отвести от него глаз.       — Эй, Юна, ты идёшь? — голос Юн Соба развеял очарование и девушка молча поплелась вслед за друзьями. Они решили ещё немного потусоваться в основном зале клуба, потанцевать и расслабиться после всплеска адреналина. Выигрыш в пару тысяч долларов приятно грел карман и Юна решила забить на все странности.       После парочки улётных коктейлей жизнь вообще стала казаться праздником. Задорно дёргаясь под ритмичную музыку, Юна и думать забыла о всех странностях сегодняшнего вечера.       Дамский туалет здесь располагался довольно далеко от зала, вынуждая петлять по коридорам. Слегка покачиваясь на каблуках, Юна повернула и второй раз за сегодняшний вечер впечаталась в чью-то грудь.       — Это карма, — невнятно пробормотала она, с удовольствием втягивая носом запах свежевыстиранной футболки и подняла глаза, на миг застыв. На неё не мигая смотрел наглый господин Ким, вот только через скулу этого экземпляра от виска до уголка рта тянулся некрасивый рваный шрам, портя своим уродством гладкую кожу.       — Нравлюсь? — хрипло хмыкнул… наверное тот самый «Монстр», кривя уголок пораненного рта и легко удерживая замершую от внезапного шока девицу.       — Не особо, — хмыкнула пришедшая наконец в себя Юна, призывая на помощь застопорившему вдруг мозгу всю свою самоуверенность. — Убери лапы.       — А что ж ты меня глазами пожирала тогда? — парировал он, не стесняясь и с удовольствием оглядывая красивую мордашку, на которой сейчас застыла презрительная гримаса. Её хотелось стереть любым способом, настолько выражение лица не шло этой внешне милой девушке.       — Любовалась. Тело у тебя ничего, — нахально ответила дева, безнадёжно дёргаясь в крепкой хватке. — У тебя случайно брата-близнеца не имеется?       — Нет, — казалось, что парень искренне удивился неожиданному вопросу.       — Пора очки покупать… Пусти, а то заору.       — Ну давай, — наглец, которого Ми Джи называла неприступной ледяной глыбой, ловко притиснул её к стене и впился голодным поцелуем в ярко накрашенный рот.       Юна задохнулась от клубка смешанных чувств, когда её губы захватили в плен чужие. Незнакомец целовался чарующе правильно, выключая напрочь всякое мышление и пробуждая в теле приятное томление, а металлический привкус чужой крови придавал поцелую нотку опасности. И ей почему-то было совсем плевать, что он не её круга, зарабатывает непонятно чем и отличается отнюдь неидеальной внешностью.       Вспышка фотоаппарата ослепила, возвращая мозги на место. Юна моргнула и только тут поняла, что чужая наглая лапа оглаживает обтянутые джинсами ягодицы, а вторая уже давно приспустила тонкие бретели топа. Видок у неё, наверное, был ещё тот. Хорошо хоть помада стойкая и не размазалась, а то бы точно была похожа на девицу с низкой социальной ответственностью.       Клятый папарацци уже давно смылся и догонять его смысла не было. Нужно было готовиться к очередной домашней головомойке, но думать об этом не хотелось совсем.       — Ну что, продолжим? — от низкого голоса, идентичного тому, другому, Юна вздрогнула и окончательно очнулась. Надо было решать возникшую проблему и быстро. Как бы ей ни хотелось, изменять своим правилам она не собиралась.       — Прости, но не сегодня, — буркнула она, пытаясь отодвинуться.       — А что так? Брезгуешь? — лицо напротив опять приняло непроницаемое выражение.       — Нет, просто не сплю со всеми, кто это предложит, — пытаясь взять себя в руки, буркнула девушка.       — Разве? А я другое слышал, — пошло ухмыльнулся парень, с лёгкостью пресекая вялые попытки сопротивления.       — Я тоже слышала, что ты у нас переборчивый тип. Что-то не заметно, — парировала она, всё-таки вывернувшись из сильных рук и отступая в сторону. — Давай не будем создавать неприятностей нам обоим? Я сегодня не настроена на одноразовый перепих, извини.       — Уговорила, — как ни странно, в глубине чужих зрачков тлело странное удовлетворение. Юна думала, что незнакомец будет взбешён отказом, но нет, казалось, что он наоборот очень доволен. Мутный тип.       — Я пойду. Пока.       — До встречи, — хмыкнул «Монстр» и буркнул себе под нос: — До очень скорой встречи, милая капризулька.

***

      Юна сидела на лавочке в парке и не знала, куда идти и что теперь делать. Рядом стоял самый старый из её чемоданов, набитый непонятно какими шмотками. Все карточки были заблокированы, в кошельке болталась небольшая сумма наличности и телефон, и идти ей было абсолютно некуда.       Вчера она сразу же взяла такси и уехала домой. Долго ворочалась в кровати, вспоминая сумасшедший денёк, который выпал на её долю и гадая, сильно ли ей прилетит наутро.       Глубину задницы, в которую она вляпалась, Юна оценила за завтраком, когда отец, не дав ей поесть, шлёпнул по столу каким-то таблоидом, на первой полосе которого во всей своей развратной красе сверкал вчерашний снимок. Лица «Монстра» почти не было видно, зато её тяжело было не узнать.       — Что это? — когда отец начинал говорить таким спокойным тоном, то Юне становилось страшно. Его он приберегал для особых случаев, и это означало, что мужчина находится в крайней степени ярости. — Ты не только позоришь меня своими выходками, но и теперь до секса на публике дошла?       — Не было там никакой публики, только этот гад-папарацци, — не поднимая глаз от тарелки тихо пробормотала Юна. — Я совершеннолетняя и ничего криминального не совершила.       — Ах, не совершила? А смываться с приёма в его начале и позорить меня перед партнёрами — это цветочки? А на подпольные бои ходить, играть на деньги, а потом со всякой швалью целоваться тебе, значит, можно? — голосом отца можно было заморозить пару говяжьих туш. Перед её носом упала пачка фотографий, где она сидела и смотрела во все глаза на проклятый бой. И маска вообще не спасала…       — Вот что, моя дорогая. Раз ты считаешь себя такой взрослой, то бери свои вещи и уматывай из моего дома. Содержи себя сама и развлекайся как хочешь. Я устал прикрывать все твои пакости, это было последней каплей. С этого дня у меня нет больше дочери. Убирайся!       Не в силах поверить в услышанное, Юна встала на подрагивающие от внутреннего напряжения ноги и бросила взгляд на мать. Та невозмутимо пила кофе, изящно держа двумя пальчиками крохотную чашку и по-видимому, заступаться за неё вовсе не собиралась. Впрочем, рассчитывать на её помощь было действительно глупо — она никогда не говорила ни слова в защиту дочери, полностью одобряя любое решение мужа, даже если оно было несправедливым.       Деревянной походкой она подошла к лестнице на второй этаж, всё ещё надеясь, что её окликнут и назначат как всегда домашний арест на неделю, но за спиной царило гробовое молчание. Пребывая в шоке, Юна вытащила первый попавшийся чемодан, покидала туда вещи, вывернула в карман сумки ювелирные безделушки из шкатулки и вызвала такси.       И вот теперь она сидит в парке, не зная, куда податься. Юн Соб уехал в отпуск в горную деревню к родственникам, и в ближайшие несколько дней связаться с ним вряд ли удастся. Когда она позвонила Ми Джи, то получила порцию сочувствия, густо замешанную на злорадстве, притворное сожаление и категорический отказ помочь ей хоть чем-то. Больше друзей у Юны не было… Она сама всех отпугнула своим мерзким характером. Слёзы бессильного отчаяния потекли по щекам. За ювелирные украшения в ломбарде удалось выручить совсем немного, ведь всё особо ценное папа запирал в сейф, а в шкатулке лежала повседневная мелочёвка и бижутерия. Снять на эти деньги квартиру было нереально. «Похоже, придётся спать на улице. Где тут ближайший мост?», — машинально ёрничала она, вытирая рукавом джинсовки заплаканные щёки и морщась от прикосновения грубой ткани.       — Привет, принцесса. Чего ревёшь? — спросил знакомый голос и перед её распухшим носом очутился мужской платок в сине-белую клетку. Вчерашний «Монстр» опустился перед ней на корточки и принялся вытирать слёзы, которые побежали только сильнее.       — Да так, один знакомый айдол мне сказал, что так я гораздо милее, — сыронизировала Юна. Плакать почему-то резко расхотелось.       — Врёт твой айдол. Так по какому поводу слёзоразлив? Кто посмел обидеть госпожу Им?       — Ты, — устало выдохнула девушка и отвернулась, тоскливо глядя в сторону. Не говорить же ему, что чаша терпения папеньки переполнилась и теперь никакая она не принцесса. — Меня из дому выперли из-за того, что у кое-кого губы чешутся.       — Серьёзно? — похоже, этот парень не может без насмешек.       — Нет, блин, я тут стендап номер готовлю! Удовлетворил своё любопытство? Можешь валить на все четыре стороны, — грубо отозвалась она.       Когда на точёный подбородок аккуратно легли длинные пальцы и парень приподнял её лицо, заставив посмотреть себе в глаза, Юна мысленно чертыхнулась и попыталась вывернуться. Он не дал, пристально вглядываясь и словно ища в её глазах правду, а потом предположил:       — Тебе что, идти некуда? Совсем? И друзей нет, чтобы перекантоваться?       — Мой единственный друг на ближайший месяц застрял в горной деревушке без связи и инета, так что как видишь, нет.       — И денег нет? — зачем-то уточнил «Монстр», поглаживая большим пальцем нежную кожу около её подбородка и по-видимому, получая от этого тактильное наслаждение.       — Практически. Мой отец — не сторонник полумер, — хмуро отозвалась девица, отодвигаясь подальше. И чего пристал, хмырь долговязый?       — Тогда я могу пока пригласить тебя пожить к себе. Только уж не обессудь, условия у меня отнюдь не королевские.       — С чего бы такая щедрость? Или ты рассчитываешь, что я тебе за это дам? Не-не, я тогда лучше под мост.       — Дурочка ты, — парень смущённо почесал затылок. — Ты вроде пострадала из-за меня. Я должен о тебе позаботиться.       Юна уже хотела съязвить что-нибудь про рыцаря в белых одеждах и деву в беде, но прикусила свой ядовитый язычок. Не в её ситуации нос задирать.       — Ладно, идём, если уж ты сегодня такой добрый, — отрывисто промолвила она, примеряясь к ручке чемодана. От небрежного обращения одно колёсико у него отвалилось, и теперь нужно было волочить его самой. На джентельменское поведение визави можно было не рассчитывать, спасибо уже за то, что предложил приютить. Берясь за ручку, девушка вдруг почувствовала, как поверх ей ладони ложиться чужая — широкая и надёжная. Она слабо ойкнула и недоумённо уставилась на оказавшегося так близко парня. Шрам на его щеке выглядел всё так же отвратительно, но от еле уловимого запаха дорогого мужского парфюма и ощущения в непосредственной близости от себя сильного тела её опять повело. В голове стало пусто и гулко и Юну посетило странное желание прижаться к нему. От этого парня так и веяло надёжностью, а ведь она даже не знала его настоящего имени. Последняя мысль заставила её отшатнуться, резко выдернув ладошку из плена тёплых пальцев. «Монстр» тихонько хмыкнул, но никак не прокомментировал её нервные действия, легко подхватил чемодан и пошагал по направлению к автостоянке.       Машина у него была не айс, но в её положении не привередничают, поэтому Юна молча села на переднее сиденье и собиралась было пристегнуться, но ремень как назло заело. Пришлось ей пару минут терпеть чужое дыхание возле своего уха, пока хозяин всего этого безобразия деловито застёгивал ремень, попутно потершись об неё своей мощной грудной клеткой. Не сказать, чтобы это было неприятно, но щёки предательски потеплели, сердце бухало в груди как оглашенное и в целом ситуация смущала.        — Тебе жарко, принцесса? — притворно заботливо поинтересовался «Монстр», глядя на сжавшуюся в кресле девчонку с каким-то странным интересом и весёлым одобрением. Он смотрел так, словно думал обнаружить под блестящей обёрткой найденной на тротуаре конфеты собачью какашку, а там внезапно оказался бельгийский шоколад.       — Нет, всё в порядке. Не могли бы мы уже поехать? — нервно отозвалась Юна, пытаясь справиться с обуревавшим её волнением. Такое пристальное внимание было ей в новинку. Обычно все парни смотрели на её безупречную внешность и восхищались (или возмущались) её выходками, но редко кто видел дальше смазливого личика, искривлённого в капризной гримаске.       Квартирка была маленькая, однокомнатная, но на удивление чистая. Большая кровать, застеленная милым лоскутным покрывалом, книжные полки от пола до потолка, заставленные кучей разнообразной литературы, встроенный шкаф-купе, огромный плоский телевизор на стене и крутая стереосистема на допотопном комоде — вот и вся обстановка. На слегка поцарапанном полу лежал симпатичный коврик из «Икеи», в углу валялась пара гантелей и скакалка, а на прикроватной тумбочке лежал толстенький томик, на корешке которого крупными буквами было написано «Карл Юнг».       А «Монстр»-то оказывается совсем не так прост, как казался на первый взгляд…       — Как тебя зовут? — тихо спросила девушка, с интересом пробежавшись глазами по книжным полкам. — Не могу же я тебя клубной кличкой всё время звать.       — Зови меня Джун, — неохотно отозвался он, ставя чемодан около шкафа. — Как видишь, кровать у меня одна и на полу я спать не собираюсь. Есть гостевой футон, но он тонкий.       — Ничего, мне сойдёт, — она счастливо выдохнула при мысли, что не придётся спать с ним на одной кровати и не заметила, как по чужому лицу пробежала тень неудовольствия. Вместо ванны была новенькая просторная душевая кабина. Ну, хоть сантехника на уровне… Крохотная кухня еле вмещала в себя всю нужную технику и небольшой столик на двоих.       — Значит так, — произнёс Джун, когда они вполне комфортно умостились на крепких табуретках напротив друг друга. — Живи, сколько хочешь, но нужно выработать несколько правил. Я плачу за продукты и коммуналку, ты — готовишь, стираешь, убираешь. Так как я наслышан о твоих скандалах, за любой фейл будешь расплачиваться натурой. Пока — поцелуями, а там как пойдёт.       — Я готовить не умею, — тихо сказала Юна, усилием воли подавляя внутреннее возмущение. Не время сейчас истерить и показывать характер, ой не время. Ей бы дождаться Юн Соба, он поможет. Только с ним она могла быть настоящей, да, не самой примерной и правильной, но вовсе не той наглой девицей, играющей у всех на нервах, которую привыкли видеть окружающие.       — Ничего, научишься. Я сам далеко не ас. Мой потолок — заваривать рамён и набирать номер доставки, — хмыкнул парень, выжидающе смотря на покрасневшие щёки, и видимо, ожидая закономерных возмущений. Не дождётся. Юна хоть и скандальная особа, но далеко не дура и выгоду свою понимает.       — И ещё, у меня просьба. Если можешь, найди мне какую-нибудь работу на каникулы. Что-нибудь несложное, с чем справиться совсем новичок.       — Хмм, не ожидал если честно такого поворота. Ладно, поспрашиваю у друзей, что- нибудь придумаем.       В неловком молчании они быстро поужинали разогретой пиццей и Юна смылась в душ. Она всё ещё до конца не осознала, что жизнь сделала крутой поворот и рассчитывать теперь придётся только на себя. Ну и ещё немножко на Юн Соба — слишком давно они дружили и для девушки он стал кем-то вроде шебутного и милого старшего брата.       Насчёт «Монстра» у неглупой Юны имелись смутные сомнения. Чересчур много было нестыковок и совпадений, но шрам на лице выглядел очень реалистично, а таинственного господина Кима она, смущаясь, толком не рассмотрела. Одинаковый рост и смутно похожие лица тоже ничего не доказывали. Сегодня она слишком устала морально, чтобы думать ещё и об этом.       Она по-быстрому приняла горячий душ и ловко скользнула под одеяло, пока хозяин комнаты гремел посудой на кухне. Лежать было жестковато, но девчонка настолько умоталась, что практически сразу же заснула.       Проснулась она от странных ощущений, которых раньше испытывать не доводилось. Кто-то мирно сопел ей в ухо, а тонкую девичью талию расслаблено обнимала мускулистая рука. Юна полежала пару минут, пытаясь собрать мысли в кучу и понять, каким образом она очутилась на чужой кровати в собственнических объятьях, ведь точно помнила, что засыпала на полу.       — Чего ты вертишься? — недовольно прогудел у неё над ухом сонный голос. — Спи, ещё рано.       — Мне в туалет надо. Пусти, — Юна неловко выпуталась из кольца рук и встала, стремясь поскорее избавиться от чужого тепла и странного чувства умиротворения, которое почему-то дарил ей этот невозможный парень. Случайно бросив взгляд на его лицо, девушка застыла. Джун лежал на боку и сейчас она видела его неповреждённую сторону. Твёрдая скула и ровная, на удивление чистая кожа делали из него почти красавчика, а приоткрытые пухлые губы и небрежно упавшая на лоб чёлка придавали ему залихватский мальчишеский вид. Узкий глаз лениво приоткрылся, сонно обозрел её ступор и парень хрипловато спросил:       — Что, всё-таки нравлюсь? Тогда возвращайся назад, — и приглашающе откинул одеяло.       — Иди ты, — буркнула Юна, поспешив скрыться в коридоре. Сердце билось неровными толчками, будто решило выпрыгнуть из груди. Вот же придурок озабоченный! Интересно, в его кровать она сама переползла или он её перетащил? Впрочем, спрашивать она ни за что не станет, и так неловкостей полный мешок…       Быстро умывшись и почистив зубы, Юна отправилась на кухню. Обозрев полупустой холодильник, она решила приготовить самое на её взгляд простое блюдо — омлет. Первый раз он основательно пригорел, но потом дело пошло на лад. Хорошо, что есть Гугл…       Джун удивился, но завтрак съел с видимым удовольствием. Совместными усилиями составив список несложных блюд на неделю, они отправились в магазин за продуктами. Ходить с ним вместе по торговому центру было странновато. Девчонке мнилось, что все окружающие воспринимают их как парочку молодожёнов. Джун деловито катил тележку, сверяясь со списком на телефоне, и ловко выбирал подходящие продукты. Юне показалось, что делал он это отнюдь не впервые, в отличие от неё. Сама она слегка растерянно обозревала обилие разнообразных вещей, ведь раньше за повседневными покупками всегда ездила домработница. Девушка со стыдом думала, что сама не сможет выбрать даже элементарные моющие средства. Почему-то этот факт сильно задевал её гордость, и Юна тут же пообещала себе, что всему научится, это пригодиться, когда она станет жить одна.       — Хочешь чего-нибудь сладенького? Шоколадку там, или мороженое? — внезапно спросил парень, резко останавливаясь у полок с кондитерскими изделиями.       — Нет, — односложно ответила Юна, с тоской глядя на упаковку своих любимых кешью в сахарной разноцветной глазури. Нечего человека объедать, и так уже села на шею.       — Это? — Джун проследил за направлением её взгляда и бросил в тележку парочку больших упаковок.       — Не нужно.       — Послушай, принцесса, ты поражаешь меня всё больше и больше. Я внутренне подготовился к капризам, а ты ведёшь себя как монашка, пропагандирующая аскезу. Я не обеднею от пачки орешков.       — Хоть ты и думаешь, что я конченая тварь, но зачатки совести имеются даже у меня, — резко произнесла Юна и пошла вперёд. Было обидно до слёз, но она давно заставила себя никому их не показывать. Нельзя давать людям узнавать свои слабости — тут же набросятся и заклюют без жалости.       — Ну не злись, — примиряюще загудели над ухом. — Пошли, купим тебе новую швабру.       — Пошли, — тяжело вздохнула дева.

***

      Юна обречённо застонала, вытаскивая из барабана стиралки бельё. Похоже, сегодня ей попадёт на орехи. Кто же знал, что белые футболки не нужно стирать вместе с красным худи да ещё и в горячей воде.       — Так-так, — вкрадчиво сказали у неё над ухом, заставив вздрогнуть всем телом. — Ты испортила мои вещи, принцесса. Иди-ка сюда.       — Я не нарочно, — проблеяла она, испуганная хищным огоньком, загоревшимся в карих глазах и отступила на шаг, прижав к груди злополучную теперь уже пятнисто-розовую футболку и чувствуя, как упирается пятой точкой в угол машинки.       — За нечаянно бьют отчаянно. Но бить я тебя не стану, не бойся. У нас с тобой другой договор был. Помнишь? — полные губы скривились в недоброй усмешке и от этой гримасы жутковатый шрам стал выглядеть ещё хуже.       — Что, никто не даёт, так ты ко мне цепляешься? — перешла в нападение девица.       Джун рывком подтянул вяло сопротивляющееся тельце к себе и без лишних разговоров накрыл упрямо поджатые губы жарким поцелуем. Вредная девчонка давно напрашивалась, упёрто укладываясь спать на полу, хотя кровать вполне могла вместить их двоих, и почти не давая повода себя полапать. А хотелось жутко. Раздеть, разбить вдребезги показную холодность и высокомерие и завладеть желанной добычей, подчинив себе без остатка.       Ощущения были ещё лучше, чем помнила Юна. Сегодня наглец никуда не торопился, постепенно отвоёвывая территорию и заставляя голову кружиться то ли от недостатка кислорода, то ли от бешеного желания, струившегося сейчас по венам вместо крови. Очнулась она, почувствовав под собой прохладную поверхность стиралки. Джун увлечённо выцеловывал тонкую шею, вовсю хозяйничая под её широкой майкой и вклинившись между её бесстыдно раздвинутыми ногами в коротеньких шортах.       — Хватит! — как можно строже сказала Юна, с ужасом вслушиваясь в свой срывающийся по-блядски хриплый голос. Завелась она не на шутку, но продолжать не собиралась. Не сейчас, когда всё это выглядело как плата за квартиру…       — Прости, что-то я увлёкся, — примиряющее пробормотал парень и убрал руки, хотя карие глаза недовольно прищурились. — Белое и цветное нужно стирать отдельно, запомни.       — Теперь-то уж точно запомню, секс-террорист хренов, — пробурчала девчонка, провожая глазами широкую спину.       Джун вызывал в ней двоякие чувства. С одной стороны он был довольно грубоват, позволял себе иногда неуместные шутки и нещадно троллил её при каждой элементарной житейской ситуации, когда она не знала, как поступить. К примеру, парень долго смеялся, глядя на её недовольно надутые губы, когда выяснилось, что она понятия не имеет, как сортировать мусор. Но училась она быстро и уже к концу недели сносно мыла полы и готовила что попроще.       С другой стороны, Джун ей дико нравился, несмотря на все свои недостатки. К его шраму она уже почти привыкла и перестала воспринимать его, как что-то отталкивающее. Юна никогда раньше не думала, что клубный боец может быть таким умным и начитанным. Пару раз они серьёзно поспорили о современном европейском кино, и девушка могла поклясться, что тоже произвела на него приятное впечатление своим знанием темы. В быту Джун был неприхотлив, ел, что дают и не цеплялся по мелочам. Юна в его обществе чувствовала себя спокойно и комфортно, что, учитывая его ненавязчивые, но постоянные попытки склонить её к более тесному общению на физическом уровне, было странновато. Парень постоянно поддразнивал её, приобнимал, если выпадала такая возможность, заставляя краснеть и впадать в лёгкую панику. Это был совершенно новый волнующий опыт и Юна про себя наслаждалась постоянным мужским вниманием. Ей было в новинку, что Джуну она интересна сама по себе, в простой домашней одежде, не накрашенная и говорящая то, что в голову взбредет. Чувство юмора у них тоже оказалась схожим и иногда они беззлобно обменивались взаимными колкостями.       — Принцесса, я нашёл тебе работу, — осторожно глянув на неё, сказал Джун. — Не знаю, согласишься ли ты на неё, но платят неплохо.       — Что за работа? — дожёвывая яблоко и избегая смотреть на его лицо, чтобы опять не залипнуть на кое-чьи умелые губы, буркнула Юна.       — Посудомойкой в один известный ресторан. Там у них какая-то дорогущая посуда и посудомоечной машине повар не доверяет. Платят прилично, а если зарекомендуешь себя, то и на официантку обучат. Ты девушка красивая, вот только гонору многовато…       — На себя посмотри. Но ты прав, официантка — это не моё. Терпения не хватит улыбаться всяким наглым рожам. Сама такая была, — хоть Юна и говорила отстранённо, но внутри сгорала от запоздалого стыда за своё придурочное поведение. — А посудомойкой — можно попробовать. Только что я стану делать, если расколочу что-нибудь?       — Ты правда хочешь? — недоверчиво спросил Джун. — Думаю, что раньше ты за час тратила больше, чем сейчас будешь получать за месяц.       — Хочу. Сколько можно на твоей шее сидеть и пользоваться добротой? Ты мне не родственник, не муж и даже не жених. Накоплю на аренду и освобожу тебя от обузы, — еле слышно прошептала Юна. Уходить совершенно не хотелось, но вбитые в подкорку правила приличия никто не отменял.       — Какая из тебя обуза? Ты ешь-то как Дюймовочка — ползёрнышка в день. Да и капризов особых я за тобой не наблюдал.       На эту сентенцию Юна промолчала, продолжая ожесточённо вгрызаться в бедное яблоко. Ну не говорить же едва знакомому парню, что все её капризы и выходки предназначались одному-единственному человеку, который чхать на них хотел. И на неё…

***

      Менеджер по персоналу недовольно покривил губы, глядя на Юну, но вслух сказал, что берут они её с испытательным сроком, и то только потому что за неё просили «серьёзные люди». Юна хотела было язвительно спросить, с чего такая честь ничтожной ей и какие секреты национальной безопасности скрывает ресторанная посуда, но вовремя прикусила дерзкий язычок. Она уже давно обратила внимание, что после ухода из дома научилась сдерживать свои «творческие порывы», которые в большинстве случаев кончались неприятностями. «Старею, наверное. Умнею» — грустно подумала девчонка, надевая большой фартук и повязывая на голову ярко-алую косынку. Резиновые перчатки тоже были красные. Пока крутую посуду ей не доверили, заставили мыть то, чем повара пользовались на кухне. Смена длилась четыре часа с получасовым перерывом на перекус и отдых. Питаться можно было здесь же бесплатно, благо еды всегда было навалом.       Промучившись первый час, Юна приноровилась и дальше всё пошло как по маслу. Работа руками оставляла много места для размышлений. От Юн Соба всё ещё не было никаких вестей и девушка в очередной раз стала прикидывать, что же ей делать дальше. Кое-какие навыки самостоятельной жизни она уже получила, спасибо «Монстру» и его доброте, так что с домашними делами справится. Университет оплачен, да и на последнем курсе много послаблений, так что и с учёбой проблем особых не предвидится. Если всё пойдёт хорошо, то друг поможет снять маленькую квартирку и она благополучно съедет.       При последней мысли больно сжалось сердце, но Юна пока запретила себе мечтать об отношениях. Слишком всё было сейчас зыбко и неопределённо в её жизни, чтобы включать в неё такую переменную, как непрошенные чувства. А чувства, к её великому изумлению, были. Причём Джун нравился ей не только как умный, отзывчивый и довольно добродушный человек (что, конечно, мало вязалось с выбранным им родом деятельности), но и физически привлекал довольно сильно. Он сломал все её стереотипы насчёт внешности. Оказывается, стоит только плотнее пообщаться с человеком, узнать его получше и внешность перестаёт иметь первостепенное значение. А уж харизмы и обаяния у «Монстра» было на троих. Когда Юна спросила его однажды, почему он не уберёт свой шрам, парень только загадочно усмехнулся и ничего не ответил. Она тогда надулась, как мышь на крупу, но быстро растаяла, когда перед её носом потрясли пакетиком с теми самыми орешками.       К концу смены Юна с удивлением обнаружила, что не так уж сильно и устала. А когда из окна своей слегка нелепой тачки ей улыбнулся и помахал рукой Джун, то жизнь и вовсе показалась чудесной и она разулыбалась в ответ.       — Хочешь, отметим твой первый рабочий день? У меня на примете есть чудесное местечко, — сверкая своими залипательными ямочками, спросил парень, ловко вливаясь в вечерний поток машин.       — Хочу. Вроде и ела уже, а опять хочется. Шеф меня сегодня даже похвалил, — похвасталась Юна, с трудом подавив детское желание ущипнуть его за щёку.       — Тогда решено — едем.       В небольшом, но очень милом ресторанчике всё было по-домашнему просто и вкусно. Налопавшись от души, они сидели друг напротив друга и трепались ни о чём.       — Знаешь, а я думал, что ты совсем другая, — задумчиво любуясь беспечным выражением на милой мордашке, промурлыкал Джун. — Все интернет-издания изображали тебя вздорной истеричкой, а ты совсем не такая.       — Ну и какая же я? — тут же посмурнев, с вызовом спросила Юна. — Смешная неумёха, которая сама по себе, без папочкиных капиталов, никому не интересна?       — Нет, ты очень милая. И красивая. Ты мне нравишься, — с мягкой улыбкой сказал парень, но тёмные глаза были пугающе серьёзны.       — Я хорошая актриса, — пожав плечами, заметила она, поспешно отводя глаза. — К тому же с тобой легко быть милой.       Джун только усмехнулся на её последнюю сентенцию, но тему продолжать не стал.

***

      В этот вечер всё валилось у Юны из рук. Какое-то недоброе предчувствие заставляло бодрствовать, хотя «Монстр» велел ей не ждать его и ложиться спать. Сегодня в их дурацком бойцовском клубе был очередной бой, и почему-то на сердце было неспокойно. Девушка не находила себе места, таскаясь из угла в угол по маленькой квартирке, пока наконец не примостилась на диване перед телеком, тупо смотря в экран и не вникая в смысл фильма.       Звонок в дверь заставил её подскочить и кинуться к выходу. Резко открыв дверь, она уставилась на Джуна в окровавленной футболке, которого поддерживал незнакомый молодой человек.       — Принимай своего парня милашка, — развязно сказал тот, одобрительно оглядывая тонкую фигурку в легкой маечке и коротких домашних шортах. — Он сегодня немного не в форме. Не повезло «Монстру».       — Хватит балаболить и пугать мою девушку, Хо. Помоги мне дойти до кровати и свободен. Мы сами дальше разберёмся.       — Что случилось? Что-то серьёзное? Ты ранен? — от беспокойства и накатывающей волнами паники Юна не знала, куда себя деть.       — Успокойся, ничего страшного. Рёбра немного помяли, доктор уже осмотрел. Кровь не моя, соперник ушёл со сломанным носом. Но док сказал, что пару дней придётся поваляться в кровати, — тихо проворчал Джун, с коротким стоном опускаясь на молниеносно расстеленную кровать и неловко стаскивая с себя джинсы. Тот, кого он назвал Хо, коротко выругался и принялся помогать, велев Юне нести ножницы и тазик с тёплой водой. Разрезав футболку, они общими усилиями обтёрли его и уложили на подушки.       — Вот обезболивающее, — парень кинул блистер с таблетками на тумбочку, сверкнул обворожительной улыбочкой и ушёл.       — Не смотри на меня так жалобно, бывало и похуже, — усмехнулся Джун, проследив за направлением её взгляда. На его правом боку наливался лиловым огромный жуткий синяк. — Трещин нет, иначе док бы меня замотал. Иди ко мне, принцесса. Поспи сегодня со мной.       Юна без разговоров скользнула ему под бок. Парень немного поёрзал, болезненно морщась, захватил в плен её руку, тут же переплетя их пальцы, и умиротворённо засопел. Видимо, обезболивающее ему укололи ещё в клубе, и оно подействовало наконец. Юна тихонько лежала, постепенно успокаиваясь и, глядя на его лицо грустно думала, что всё-таки влипла. Впрочем, теперь не нужно было беспокоиться о том, что родители не одобрят не подходящего по их мнению парня. Сейчас она вольна встречаться с кем хочет и делать то, что посчитает нужным. Всё-таки даже у изгнания из дома есть положительные стороны…       Проснулась она от весьма недвусмысленных поглаживаний своей пятой точки. По телу разливался томный жар. Видимо, господин террорист совершал свою сексуальную диверсию уже довольно давно, так как спала Юна, уткнувшись ему в плечо, а ей в живот упиралось нехилое доказательство его мужского начала. Сбивчивое возбуждённое дыхание и нежные поцелуи куда придётся ещё больше завораживали. Хотелось подчиниться и подставить для ласк более интимные места. Коротко простонав, она мягко отстранилась, помня о его травме, и откатилась на край кровати.       — Вот поэтому я и не хотела спать с тобой в одной постели, — сентенция, задумываемая как обличительно-осуждающая из-за пошлой хрипотцы получилась жалкой, на что Джун только нагло хмыкнул и осторожно перевернулся на спину, ничуть не стесняясь своего состояния.       — Что естественно, то не безобразно, — лениво парировал он, жадно шаря глазами по её слегка заспанному личику, и довольно усмехнулся, когда увидел предательски встопорщившие тонкую ткань футболки напряжённые соски. — Физиологию ещё никто не отменял.       — Я тебе не разрешала меня лапать, — ворчливо сказала смущённая Юна.       — Но и не запрещала. Что не запрещено — то разрешено.       — Да ты просто кладезь философии с утра. Сократ бы тобой гордился, — съязвила девица и сбежала в ванную.       — Вот зануда. Когда ты уже сдашься, Им Юна? — спросил у потолка Джун и лукаво улыбнулся своим мыслям. Всё идёт чётко по плану, и скоро можно будет опять баловать свою миленькую принцессу, которая подозрительно легко перевоспиталась. Это наводило на определённого рода мысли, озвучивать которые он не спешил.       Юна же, стоя под прохладным душем, решила сегодня же посмотреть в интернете подходящие ей варианты квартир. Надо съезжать, иначе можно доиграться. Она с удовольствием бы осталась и стала девушкой «Монстра» на самом деле, но он ничего не предлагал, а спросить самой гордость не позволяла. Только она у неё и осталась от беззаботной жизни. Ничего, осталось потерпеть несколько дней и постараться не выдать своих неуместных чувств слишком проницательному Джуну. Навязываться и давить на жалость Им Юна никогда не станет.

***

      Всё вышло как-то внезапно и спонтанно, Юна даже пикнуть не успела. Вечером в субботу они пошли гулять, зашли в ресторанчик и под мяско нализались соджу, как последние алконавты. Нет, сначала всё было чинно-благородно, Юну официально познакомили с тем самым Хо, которого на самом деле звали Чон Хосок, и его миленькой девушкой. Они весёлой компанией прогулялись вдоль реки Хан, завернули в караоке, где от души наорались песен, а потом хитрый Чон зазвал их выпить.       Как ни странно, соджу Юне нравился, но никогда раньше она столько не пила. Домой Джуну пришлось нести её на спине, благо хоть бок его больше не беспокоил. Голова у девушки была на удивление ясная, вот только ноги идти никуда не желали. Уткнувшись носом в смуглую шею, девчонка вдыхала ставший почти родным запах свежестиранного белья и тихо улыбалась, поймав себя на внезапном желании лизнуть чужую кожу и проверить, останется ли на языке морозная свежесть.       — Ну лизни, — игриво раздалось снизу, и только тут она поняла, что болтала вслух.       — Коняшкам слова не давали, — проворчала недовольная Юна и куснула завлекательное местечко.       — Мне кажется, что кто-то нарывается, — усмехнулся Джун, чувствуя, как по телу от нехитрого действия прошла горячая волна желания.       — Тебе не кажется, — пьяным голосочком пробормотала вредина. — Никогда так никого не хотела, как тебя. Ой, я опять вслух сказала?       Парень быстро открыл дверь и сгрузил желанную добычу в кресло, нависнув сверху над слегка ошарашенной раскрасневшейся девой.       — И чего же ты хочешь? — тихо спросил он, ловя расфокусированный взгляд испуганной своей откровенностью принцесски.       — Тебя. Себе. Насовсем, — с пьяной смелостью промолвила девчонка, утонув в ставших угольно чёрными глазах.       А потом крышу сорвало у обоих. Юна не помнила, как оказалась на кровати совсем без одежды, плавясь в чужих умелых руках. По венам сладкой патокой растекалось удовольствие. Джун не спешил, неторопливо исследуя все потаённые уголки и ловко пресекая нелепые попытки прикрыться.       Пухлые губы почти лениво поблуждали по нежной шее, обвели чёткие линии точёных ключиц и втянули в горячее нутро острый пик вершинки груди. Юна слабо ахнула, почти парализованная концентрированным удовольствием, но на этом её сладкие муки только начались. Нехилая примесь алкоголя в крови сорвала внутренние тормоза и заставила жадно выгнуться навстречу парню, когда его пальцы ловко скользнули вниз и принялись неторопливо ласкать и так пылающую от желания плоть. Он хрипловато шептал, какая она офигительно горячая и влажная, как сильно он её хочет и это поднимало внутри новую, ещё более острую волну вожделения, смешанного со жгучим стыдом от своей и чужой похоти.       — Прости, детка, первый раз по-быстрому, — прохрипел Джун, заполняя её собой и заставляя невольно вскрикнуть от ранее неизведанных ощущений.       Её первый парень был полным дилетантом, и всё произошло скомкано, неприятно и вспоминалось после со стыдом. После этакого конфуза экспериментировать больше не хотелось, да и не нравился Юне никто настолько, чтобы допустить до своего тела. Она и представить не могла, что такой жар и голод существует на самом деле, а не во влажных фантазиях перезрелых школьниц.       Когда внутри взорвалось крохотное солнце, девчонка беспомощно вздрогнула всем телом и распахнув глаза встретилась взглядом со своим сладким мучителем. Парень смотрел пристально, без улыбки и, казалось, хотел выпить из неё душу своим грешным взглядом, на дне которого плескалось наслаждение и…нежность?       — Ты будешь моей девушкой, принцесса? — всё ещё хрипло спросил он и провокационно шевельнул бёдрами.       — Ты дурак что ли, такое спрашивать, когда ты… — Юна смущённо отвернулась, полыхая щеками.       — Но иначе ты опять вывернешься и сбежишь. А сейчас я тебя крепко гмм… пригвоздил, — со всегдашним ехидством отозвался гадкий «Монстр», но глаза у него были совершенно серьёзными.       — Слезь с меня, бегемот.       — Не слезу. Отвечай.       — Да буду я, буду кем захочешь, слезай!       — Ну вот и славно, — Джун рухнул рядом и не подумав выпустить сдавшуюся почти без боя добычу из загребущих ручонок. — Я уже замучался с твоими стесняшками и своим постоянным стояком. Задолбался наблюдать за твоими секс-шоу, которые ты называешь мытьём полов и перетаскивать тебя к себе на кровать каждое утро. Хочу, чтобы твоя милая улыбка была только моей.       — А словами через рот не пробовал изъясняться? — язвительно поинтересовалась девушка, неловко возясь в крепких объятьях. Ощущение его обнажённого тела рядом было волнительным и до странности правильным.       — Не ёрзай, а то я приму это как приглашение ко второму раунду, — ухмыльнулся Джун и нежно поцеловал свою принцессу в висок. — Перестань пыхтеть, милашный ёжик. Все твои колючки мне не страшны.       В ответ наглый паразит был безжалостно покусан и тут же приступил к осуществлению своих угроз.

***

      — Ну привет, пропащая душа! — радостно взвизгнула Юна, увидев знакомый номер телефона на экране. — Все горы там излазил, Юн-юн оппа?       — Привет, куколка. У меня много новостей, — раздался из трубки взволнованный голос.       — У меня тоже, — вздохнула Юна. — Давай встретимся через час на нашем месте.       Вскоре они уже обнимались у входа в маленькое, совсем не пафосное уютное кафе. Его парочка неразлучных друзей нашла ещё в школе и частенько там зависала после уроков.       — Давай, колись, — проницательно заметил Юн Соб, увидев, как подружка неловко ёрзает по мягкому сиденью удобного диванчика.       — Я влипла в историю и нашла свою любовь, — выдала как на духу Юна и полюбовалась ошарашенным выражением лица друга. Дальше он только охал в особо драматичных местах и один раз непечатно выругался в адрес бывшей подружки.       — Покажи мне его, — попросил Юн, а потом долго сидел и пристально рассматривал весёлое селфи, сделанное совсем недавно. Глядя на счастливое лицо Юны, он не стал высказывать возникшие у него подозрения, решив положиться на волю судьбы.       — А я тоже встретил одну девушку. Такую же шебутную, как ты. Она мне очень нравиться и почти согласилась на свидание, — улыбнулся наконец парень, задвигая своё беспокойство за подругу подальше.       — Здорово! Поздравляю. Мой дружочек наконец-то дорос до серьёзных отношений, — улыбаясь, прощебетала Юна и мягко пожала протянутую ему руку. Иногда ей было досадно, что она не видит в Юн Собе парня, потому что как человек он устраивал её на сто процентов. Но никакой искры между ними никогда не было, ни с его стороны, ни с её. Зато лучше друга было не найти.       — Юна, ты же знаешь, что если что-нибудь случится, ты всегда можешь на меня рассчитывать, да? — серьёзно глядя в глаза расчувствовавшейся девчонке, сказал Юн Соб. — Сразу же звони мне, хорошо?       — Ладно-ладно, мамочка, не переживай, — беспечно отмахнулась девушка, даже не представляя, что вскоре ей придётся просить друга о помощи.

***

      Этот день ничем не отличался от предыдущих, если только не считать общего оживления от новости, что с проверкой едет сын хозяина сети, к которой относился и их ресторан, господин Ким-младший. Проверки никто не боялся, всё работало, как часы, только девчонки-официантки щебетали о том, удастся ли увидеть одного из завидных женихов страны. Юне тоже было немного любопытно, но сегодня Джун обещал приехать рано, и она тихонько припрятала с обеда его любимый шоколадный кекс, который их кондитер готовил замечательно. Он и ещё парочка контейнеров с едой дожидались её в шкафчике и девчонка улыбалась от предвкушения потыкать в милые ямочки на щеках любимого, которые конечно же появятся при виде обожаемого лакомства.       Юна уже выходила из помещения ресторана, сжимая в руках заветный пакет с контейнерами, когда совсем рядом, на стоянке, послышались знакомые голоса. Выглянув из-за угла, она испытала самый настоящий шок. Джун, её любимый «Монстр», стоял около дорогущей иномарки в строгом костюме и улыбаясь, пожимал руку её отцу. Их ярко освещал фонарь, и никакого шрама на лице у обманщика не было.       — Как она? Перестала капризничать? — деловито спрашивал папаша таким тоном, как будто речь шла о собачонке или маленьком ребёнке.       — Не переживайте, перевоспитание идёт полным ходом. Юна уже научилась домашнему хозяйству и ведёт себя нормально, — низким голосом заверил предатель, а у влюблённой девчонки больно сжалось сердце. Из разом ослабевших рук выпал тихонько звякнувший пакет, который она оберегала весь рабочий день.       Мужчины, переговариваясь, прошли мимо, не заметив вжавшейся в тёмный уголок девушки. Хотелось тут и остаться навсегда, переживая очередной пинок от безжалостной судьбы. Слёзы сами побежали по щекам, капая на ворот нарядной блузки, которую Юна надела специально для этого гада, намереваясь скромно отметить месяц их знакомства. Ноги сами понесли её прочь от того, кто больно ранил её глупенькое сердечко.       Очнулась она на скамейке в парке. «Всё в этой жизни циклично», — грустно подумала Юна, утирая горькие слёзы, и набрала номер единственного в её жизни человека, который всегда был на её стороне, чтобы не случилось.       — Оппа, ты можешь забрать меня отсюда? — мёртвым голосом произнесла она в трубку и скинула адрес, не слушая взволнованных вопросов. Внутри всё как будто заморозилось Юна боялась, что так останется навсегда. Сказка о её первой настоящей любви оказалась обыкновенным спектаклем в угоду папочке. Интересно, что он пообещал взамен дрессировки непослушной принцессы?       — Юна, что случилось? На тебе лица нет! — воскликнул рядом знакомый голос и перед ушедшей в себя девушкой присел Юн Соб, осторожно беря холодные тонкие пальчики в свои.       — Забери меня к себе, оппа. Я потом расскажу, ладно? — вымученно улыбнулась она, покорно вставая и еле переставляя ноги за тянущим её за руку парнем.       — Так я и думал, что кончится всё какой-нибудь гадостью, — пробурчал парень, озабоченно косясь на застывшее в странной гримасе личико. Такой он свою подругу не видел ещё ни разу.       Через два часа, когда наревевшаяся и вымотанная морально Юна тихонько засопела на кровати в гостевой комнате, Юн Соб взял поставленный на беззвучный режим телефон, исторгавший из себя кучу неотвеченных звонков и сообщений. Внутри зрело холодное бешенство, поэтому он вышел в ванную, плотно прикрыл за собой дверь и ответил на звонок.       — Юна, ты почему трубку не берёшь? Где ты? Почему не дома? — тут же разразился возмущёнными воплями низкий голос.       — Юна не придёт. Она у меня дома и останется здесь. Можете засунуть себе в зад свою работу, заботу и попытки вылепить из взрослого человека непонятно что, не пытаясь разобраться в ситуации, и не узнав как следует личность девушки, которой вы сегодня разбили сердце. Спектакль окончен, господин Ким. Аплодисментов не будет, — холодно процедил Юн.       — Кто это? — обманчиво спокойно произнесли из трубки, но проницательный Юн Соб услышал тщательно скрываемые нотки ревности.       — Тот, кто за десять лет дружбы ни разу не предал её, в отличие от вас. Не звоните сюда больше. За вещами мы приедем, когда она успокоится, — со сладким чувством только что сделанной качественной гадости произнес Юн и с наслаждением выключил печально пискнувший аппарат. Ничего, пусть помучается от ревности, индюк надутый. Перебесятся и помирятся, ведь он никогда раньше не видел свою ехидную подружку настолько счастливой и влюблённой. А нет — и не надо. В любом случае он всегда поддержит ту, которая многие годы поддерживала его.

***

      Ким Намджун не находил себе места от злости и острого чувства никогда ранее не испытанной им ревности. Весь тщательно разработанный план полетел ко всем чертям. Милашка-принцесса каким-то образом узнала его секрет и ушла, оставив пустой его жалкую съёмную квартирку и унеся с собой то чувство радости и уюта, которое наполняло это помещение когда они были вместе.       Выгодный брак с капризулей предложил ему её отец, а когда парень услышал её дерзкие речи и впервые коснулся презрительно сжатых пухлых губ, то его словно перемкнуло. Раньше Джуну никогда не нравились истеричные стервы, а именно такой и слыла пресловутая Юна. На приём он пошёл просто оценить «товар», который ему любезно предложили и был очарован строгой красотой и дерзким язычком вредной девицы. Краем уха услышав про встречу в клубе, куда собирался и сам, господин Ким решил действовать по ситуации. Это миловидная зараза нехило его зацепила и было бы неплохо слегка отомстить, заодно проверив, так ли верны слухи, как кажется.       Подпольными боями Джун увлёкся ещё в университете. В Америке всё было гораздо проще. Его компания считала за развлечение выходить драться за деньги, что не мешало им быть блестящими студентами и гордостью их престижного универа. В их случае поговорка: «Сила есть — ума не надо» не работала.       Приехав в Корею, он нашёл подходящий клуб и сбрасывал там пар после нелёгких трудовых будней. Шрам ему помог сделать приятель, подрабатывающий гримёром на киностудии. Встретив же в тот вечер Им Юну и быстро создав неприятную ситуацию, парень ранним утром отправился к её отцу и заключил с ним некое соглашение. Кто же знал, что истеричная девица окажется совершенно непохожей на тот портрет, что чересчур умный господин Ким уже успел себе нарисовать. Джун и представить себе не мог, что влюбится почти моментально. Влюбится не в глаза и фигуру, а в острый язычок и не менее острый ум, в дерзкую улыбку и пылающие смущением щёки, в неловкую старательность и готовность учиться новому. В ту девушку, которая устала притворяться стервой. В ласковую милашку, от робкой улыбки которой срывало крышу и хотелось подарить ей весь мир.       И вот теперь всё испорчено. Он ранил её чувства, ранил сильно, хоть и не хотел этого. Видимо, она всё-таки услышала то, что не предназначалось для её ушей. Парень и сам тяготился своей двойной жизнью, желая признаться, но трусил, не зная, как она на это отреагирует. А теперь вдруг стало поздно и её слёзы утирает другой. От этой мысли хотелось выть и биться головой о стенку, но Джун был слеплен из другого теста, хоть и мог иногда порефлексировать. Взяв себя в руки и задвинув в самый тёмный уголок своей души дурацкую ревность, он начал придумывать новый план, который помог бы ему забрать свою принцессу обратно.

***

      Юна устало растянулась на диване и прикрыла глаза. Не хотелось ничего — ни есть, ни пить, ни жить в принципе. Апатия, завладевшая ей после памятного дня никак не проходила, хотя Юн Соб всё время теребил её, заставляя что-то делать, вытаскивал на улицу и даже записал в спортзал. Нет, Юна вовсе не собиралась делать разные глупости. Не родился ещё тот мужик, ради которого она бы резала себе вены, но на душе было холодно и пусто. После того, как прошла первая, самая обжигающая обида, девушка вдруг поняла, что скучает. Это её дико раздражало, но поделать со своей дурацкой любовью она ничего не могла — слишком глубоко та проникла в самую душу.       Что ж, осталось смириться и попытаться с этим жить. Прощать хитромудрого гада, так быстро завоевавшего её полное доверие Юна не собиралась.       С Юн Собом было легко и просто. Он не напрягал, всегда знал, когда нужно настоять на своём, а когда лучше оставить её в покое. Парень нашёл ей непыльную работёнку в ближайшем книжном магазине, чтобы уж совсем не закисла и периодически устраивал упавшей духом подруге небольшие сюрпризики, вызывая на лице слабую улыбку.       В книжном-то её Ким Намджун и поймал. Юна старательно раскладывала новые поступления журналов, когда на её плечо опустилась чья-то рука.       — Здравствуй, — хрипловато произнёс знакомый голос и внутри что-то оборвалось.       — Здравствуйте, — собрав всё своё невеликое мужество и стараясь, чтобы голос предательски не дрожал, произнесла девчонка, избегая смотреть в его сторону. — Что вас интересует?       — Ты. Совсем не ешь что ли? Куда твой цербер смотрит? — голос ненавистного парня звучал странно- взволнованно, точно ему и вправду было дело до Юны и её пропавшего аппетита.       — На личные вопросы во время работы отвечать запрещено. Вам требуются мои услуги, мистер посетитель? — голос всё-таки дрогнул, а хватка на её плече неожиданно усилилась, будто Джун… обиделся? Плевать!       — Хорошо, я подожду. До конца твоей смены осталось пятнадцать минут. Нам нужно поговорить, — он осторожно погладил тонкое предплечье, будто хотел сказать что-то ещё, но сдержался и вышел.       «Жди, предатель. Хоть до китайской Пасхи», — невесело хмыкнула себе под нос Юна, сдавая смену и проворно пробираясь по коридору к чёрному ходу.       — Так я и думал, что ты попытаешься улизнуть, — её тушку осторожно поймали в объятья и слегка сжали, чтобы и мысли не возникало о побеге. — Почему ты не смотришь мне в лицо?       — Боюсь не узнать. Как оказалось, человека, в которого я так по-дурацки втрескалась, не существует. Есть только расчётливый кукловод. Что приятно дёргать марионетку за ниточки? Только вот я не кукла, господин Ким, так что не пошли бы вы в пешее эротическое? Оставь меня в покое и больше сюда не приходи, понял? Иначе я закачу знатный скандал и обеспечу тебе такой пиар в жёлтой прессе, что мало не покажется. Это же плохо для бизнеса, не правда ли? — с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться в банальную истерику, выпалила Юна, вывернулась из бесячих, но таких горько-необходимых объятий и пошла прочь, на ходу вытирая злые слёзы. Поговорить он пришёл! Может, ещё и брачный контракт приволок? Хмырь!       Вопреки ожиданиям, Джун за ней не пошёл и от этого на душе стало ещё более гадко. Надо было притушить свою обиду, выслушать его и расставить все точки над i. Но не судьба, видно.       Несмотря на её отповедь звонки и сообщения продолжались. Несколько раз рука так и тянулась взять трубку и поговорить, но дурацкая гордость и горькая обида мешала это сделать. Юн тоже мягко склонял выслушать непутёвого любовничка и забыть всю эту катавасию как страшный сон, убеждая, что ей от этого полегчает. Самому ему было довольно неловко, потому что отношения с так понравившейся девушкой стремительно развивались. Парень даже вытащил Юну в кафе познакомиться со своей зазнобой. Зазнобу звали Джи И и она понравилась переборчивой Юне с первого взгляда. Ни капли фальши, никакой ревности. Откровенная до резкости, прямая, без грамма кривляний и кокетства и в то же время ужасно домашняя и милая — Юна была очарована столь неординарной личностью.       — Юн Соб-оппа говорит, что я очень похожа на тебя, — искренне улыбнулась Джи И.       — Льстец. Ты в сто раз лучше, — убеждённо произнесла Юна, улыбаясь в ответ и подмигивая радостному другу. — Благословляю вас, дети мои. Плодитесь и размножайтесь.       Короче, хоть у Юна всё складывалось хорошо и это было единственным ярким пятном радости в её сером мире.       Тёмных красок подбавила встреча с отцом. Он позвонил и в категоричной форме приказал явиться на встречу в дорогой ресторан. Юне жутко не хотелось идти, потому что она знала, что ничего хорошего её там не ждёт. Но она понимала, что нужно прекращать прятать голову в песок. Хотела быть взрослой, так пора брать свою жизнь в собственные руки и высказать авторитарному родителю всё, что скопилось на душе за эти долгие годы.       Он встретил её недовольным взглядом, который презрительно прошёлся по недорогой одежде и слегка запылившимся кедам.       — Ну, нагулялась? — вместо приветствия пробурчал отец. — Когда думаешь извиняться и возвращаться домой?       — На каких условиях? — Юна тоже не стала церемониться и спокойно села, торопливо пряча под стол дрожащие от внутреннего напряжения пальцы.       — Ты прекращаешь дурить и выходишь замуж за Ким Намджуна. Не знаю уж, чем ты его так очаровала, но он настаивает на браке. Мать уже подыскала свадебного агента и…       — Мне это малоинтересно, отец. Я не собираюсь выходить замуж по твоей указке и уж тем более за этого лгуна.       — Что?! Да ты… Неблагодарная тварь!       — Хватит, — негромко и холодно сказала девушка. — Я всегда слушала тебя, теперь настала твоя очередь. Ты с самого раннего детства постоянно решал за меня как мне жить, с кем дружить и что выбирать. Я очень хотела танцевать — ты записал меня на бальные танцы вместо современных. Я старалась изо всех сил, на протяжении многих лет была лучшей во всём, за что ни бралась — ты ставил мне в пример пустоголовых дочерей своих партнёров вместо хоть малюсенькой похвалы. Я так хотела справлять дни рождения в узком семейном кругу — ты нанимал аниматоров и звал кучу «полезных» для твоего бизнеса гостей. Да, я неблагодарная тварь. А за что мне быть тебе благодарной? За то, что ты откупался от меня дорогими подарками? Я ведь любила тебя, папа и всего лишь хотела, чтобы ты мной гордился. Но для тебя самым важным были всегда деньги и связи. Тебе всю жизнь было плевать на то, чем я живу и о чём думаю. В какой-то момент я стала вести себя плохо, чтобы хоть так обратить на себя твоё драгоценное внимание. Но тебе опять было наплевать даже на мои выходки. Что ж, я умываю руки. Мне ничего от тебя не нужно. Можешь лишить меня наследства и вычеркнуть из семейного реестра. Ты сам сказал, что у тебя больше нет дочери. Так тому и быть. Больше я тебя не побеспокою. Задам только один вопрос: зачем, отец? Капиталы с собой в гроб не положишь. Прощай.       Быстрым шагом пройдя сквозь многолюдный ресторанный зал, Юна выскользнула на улицу и побрела к автобусной остановке. Отец что-то кричал ей вслед, но девчонка не обернулась. Просто не было на это моральных сил. Внутри было гулко и пусто и Юна почувствовала, как падает с её души громадный камень обиды на родителя, которую она, оказывается, копила годами.       Ничего, дальше должно быть легче. Девушка медленно переставляла ноги и шла, куда глаза глядят, сама не понимая, как очутилась на скамейке на берегу реки Хан. Созерцание неспешно текущей куда-то воды успокаивало. Юна смотрела на реку, изредка утирая рукавом толстовки никак не хотящие кончаться слёзы и думала, что всё к лучшему.       Когда на её плечи опустилась чужая куртка, девчонка вздрогнула и подняла глаза. Ким Намджун слабо усмехнулся и присоседился рядом, бесцеремонно притянув её слегка замёрзшую тушку к себе. Сопротивляться и вредничать не было сил совсем, поэтому Юна молча приняла чужую заботу и покрепче закуталась в большую куртку, с наслаждением вдыхая еле уловимый аромат, присущий только ему. Парень достал из кармана клетчатый платок и как маленькой вытер ей щёки.       Так они и сидели, думая каждый о своём в немного неловком молчании. Юну после пережитого стресса клонило в сон, и вскоре она уже тихонько сопела, трогательно уткнувшись носиком в широкое надёжное плечо.       Джун тяжело вздохнул, и осторожно взяв свою неуступчивую принцессу на руки, понёс к машине.

***

      Юне было так хорошо и спокойно, что просыпаться совсем не хотелось. Рядом привычно дышали в ухо, чуть посвистывая во сне, и она несколько томных минут думала, что всё случившееся за последние недели было просто дурным сном. Нет никакого манипулятора Намджуна, а есть только её любимый «Монстр». Тонкие пальцы привычно пробежались по обезображенной щеке, но никакого шрама там не обнаружили. Значит не приснилось. Тогда что она делает в его кровати?       Воспоминания о вчерашнем дне медленно возвращались, оставляя на душе мутный осадок. Девушка медленно открыла глаза и убедилась, что находится там, где вопреки всему ей так хотелось быть.       Кругом царил привычный порядок, все вещи были на своих местах. Её розовый фен со стразиками мирно соседствовал с его очередной недочитанной книжкой на прикроватной тумбочке. Около стены как всегда валялся смешной полосатый носок, а его пара скромно лежала около шкафа. Юна хмыкнула, вспоминая, как пыталась приучить вредного неряху складывать носки в корзину для белья и нарвалась на получасовую лекцию о мужчинах и способах, какими они метят подконтрольную им территорию. Даже цитаты из классиков психологии привел, не поленился. Всё было так странно правильно, будто и не было этих мучительных двух недель.       Надо было срочно драпать, пока хитрый тип не проснулся и не сделал опять нечто, заставлявшее её раскиснуть и простить ему что угодно. Пока он не привёл никаких аргументов «за», и прощать наглый обман девушка ему не собиралась, хоть внутри всё ныло, требуя не выпендриваться и вернуться.       — И куда мы наладились? — сонно спросили над её ухом, и талию тут же оплела крепкая рука. — Не надейся сбежать, принцесса. Пока меня не выслушаешь, никуда не уйдёшь. Я поменял код на двери.       — Пусти, — рассерженным ёжиком пропыхтела Юна, тщетно пытаясь выбраться из кровати.       — Ну иди, почисть пёрышки. Жду тебя на кухне, — лениво отозвался Джун, но бросив на него косой взгляд, девчонка увидела, что он очень напряжён. Похоже, не только её нервирует эта непростая ситуация.       Наскоро поплескав в лицо холодной воды, она оперлась руками о раковину и пристально уставилась на своё отражение. Щёки предательски горели румянцем, волосы растрепались и вообще выглядела Юна так, будто только что выпала из постели, где занималась отнюдь не невинными вещами.       — Я слушаю, — кое-как взяв себя в руки, но всё ещё избегая смотреть в его глаза, процедила девушка.       — Я захотел тебя себе сразу же как увидел, — невозмутимо начал Джун. — Ты была такая забавная, когда вредничала напоказ в ресторане. Рубашку мою испортила и явно бесилась, когда не удалось вывести меня из себя.       — Что? — неверяще хлопнула ресницами Юна. Тот эпизод она, конечно помнила, как и раздражающе невозмутимого официанта, но вот то, что это был он…       — Да-да, в тот день я был на подхвате, одного работника увезли с приступом аппендицита, и мне пришлось его заменить, — усмехнулся Намджун, машинально накрывая её лежащие на столе ладошки своими. — Ты знатно меня раздраконила, принцесса. Потом на приёме я даже сперва не поверил, что эта строгая и слегка чопорная девица — ты. А уж когда увидел тебя в клубе, мне окончательно снесло крышу и идея твоего отца породнится начала казаться довольно соблазнительной. Дальше было дело техники. Подговорить твоего родителя, проследить как ты вылетаешь из дома с чемоданом и предложить помощь. Всё остальное ты знаешь. Я несколько раз порывался всё тебе рассказать, но боялся именно той реакции, которую ты в конечном итоге и выдала.       — И что теперь? — как можно холоднее произнесла Юна, хоть предательское сердце стремилось вырваться из груди.       — Буду таскаться за тобой и говорить о своей любви, пока ты меня не простишь, — пожал плечами нахал, как назло опять сверкнув своими ямочками. — Когда-нибудь тебе надоест дуться. Прости меня, а?       — Ну вот что, — как можно решительнее сказала Юна, внутренне собираясь и готовясь к отпору. — Я не дуюсь, как ты «изящно» выразился, и прощать твой извращенский спектакль пока не намерена. Моё прощение нужно заслужить. Как — подумай сам. Надумаешь — приходи, где найти меня знаешь. А для полноты картины представь себя на моём месте. На месте дуры, которая первый раз доверилась всей душой и получила нехилый плевок в эту самую душу. Поразмышляй на досуге, тебе ведь так нравится психология. Ты украл сам у себя то, что было безоговорочно твоим — моё доверие. Теперь попробуй его вернуть.       На улице Юна разжала судорожно сжатые в кулак пальцы и зажмурилась, пытаясь прогнать из головы облик поникшего парня. Джун был похож на провинившегося щенка. Она чуть было не кинулась к нему на шею, но с трудом сдержала свой неуместный порыв. Если сейчас дать слабину, то он так и не поймёт, что манипуляции чувствами до добра не доводят.

***

      Нет, Им Юна конечно знала, что её «бывший-будущий» парень — личность креативная, но такого точно не ожидала. В первый же день после их непростого разговора он заявился к концу её смены с букетом огромных надувных ромашек. Их делали из специальных шариков и выглядели они очень мило. Джун вручил растерянной Юне «букет», поцеловал в щёку и проводил до дома, так как ехать с ним в одной машине она отказалась. Девушка весь вечер задумчиво улыбалась, глядя на подарок и не отвечая на ехидные подколки Юн Соба. Сердиться уже совсем не хотелось, но она упрямо держала марку. В конце — концов нахал задолжал ей конфетно-букетный период, пусть теперь извращается.       Джун, поняв, что никто его прогонять не будет, осмелел и развернулся вовсю. В ход пошли недорогие, но милые подарочки, которые Юна благосклонно принимала. Умный и хитрый парень знал, что дорогими презентами капризулю не удивишь, более того, их бы она точно не взяла, и дарил то, что ей нравилось: то красивую резную шкатулочку с ароматическими шариками, то кокетливый шёлковый платочек, расписанный им вручную, то крутую кулинарную книгу с красочными иллюстрациями. Всё это сопровождалось небольшими прогулками, посиделками в маленьких кафе и непринуждённой болтовнёй. Дуться Юна перестала уже к третьему разу и охотно шла на контакт. Джун не торопился и действовал осторожно, словно приручал недоверчивую дикую кошку.       Сдерживаться было ещё сложнее, чем в первый раз. Парню хотелось схватить вредную принцесску, утащить в свою «берлогу» и единолично владеть, не взирая на её возмущения, но он понимал, что с Им Юной это номер не прокатит. Подорванное раз доверие возвращать ему не спешили. Девчонка словно наслаждалась их платоническим общением, не спеша возвращаться, но и не отталкивая. Ну, ничего, у него терпения на трёх таких упёртых милашек хватит.

***

      Сегодня Юна проснулась в странном настроении. Последние несколько лет свой день рождения она предпочитала не праздновать. Конечно, доставучий и заботливый Юн Соб непременно поздравлял и дарил классные подарки, а родители обычно отделывались кругленькой суммой на карту. Ощущение праздника покинуло её ещё в детстве и дата, когда Юна становилась на год старше оставалась обычным будним днём.       Юн Соб как всегда не подвёл — притащил завтрак в постель и подарил сертификат на посещение дорогущего салона красоты. На её ворчание парень пригрозил подёргать упрямицу за уши.       Родители в этом году молчали, не соизволив даже написать, впрочем после последнего непростого разговора с отцом Юна и не ждала ничего. Но где-то глубоко внутри тихо и обиженно плакала маленькая девочка.       От Джуна тоже ничего не было и к шести часам настроение Юны испортилось окончательно. Сегодня она заканчивала работу в магазине раньше, отпросившись в расчёте на романтическое свидание, даже нарядилась в новое красивое платье, и теперь не знала, куда деваться. Домой к Юн Собу не хотелось, и девушка решила подсластить себе жизнь, заказав парочку десертов в любимой кофейне. Внутри зрело иррациональное раздражение, хотя о своём дне рождения она парню не говорила, и ждать чего — либо было бы глупо. Она медленно брела по полупустой улице, как вдруг сзади её талию обхватили чужие мужские руки.       — Стоять и не двигаться. Это похищение, — промурлыкал на ушко знакомый низкий голос, а потом на глаза легла непрозрачная полоска ткани.       — «Монстр», ты припух что ли? Я испугалась, между прочим, — проворчала девчонка, еле успокоив бешено колотящееся сердце.       — Прости, — без капли раскаяния проговорили сзади, нежно проводя губами по тонкой шее. — У меня для тебя есть сюрприз, а повязка — чтобы ты не подсматривала. Идём, моя принцесса.       Сначала её куда-то вели, потом везли на незнакомой машине, а потом просто подхватили на руки и понесли. Тело охватила дрожь радостного предвкушения. Про неё всё-таки не забыли, и от этого хотелось одновременно плакать и смеяться.       Когда осторожные пальцы сняли с её глаз повязку, Юна застыла от представшей взгляду картины. Она стояла на крыше элитной многоэтажки, где был разбита настоящая оранжерея. Множество тропических растений создавали настоящий красочный взрыв из соцветий и разных оттенков зелёного. На небольшой открытой площадке стояла арка из тёмно-фиолетовых и сиреневых шариков, обвитая гирляндами из сверкающих разноцветных лампочек, под которой расположился столик на двоих, укрытый кремовой скатертью и заставленный закусками.       — С днём рождения, моя любовь, — её развернули лицом к говорившему и Юна увидела, что Джун принарядился, выглядя сегодня на все сто.       — Это мне? — она растерянно обвела взглядом картину, которая с лёгкостью бы вписалась в финал любой романтической дорамы.       — Да. Нравится? — парень проворно тянет её к столу, по-джентельменски отодвигает стул и усаживает свою даму. — Ах да, подарок.       — Ещё и подарок? — недоверчиво шепчет она и отводит глаза, не в силах выдержать обжигающего взгляда. Вроде бы чего смущаться, они уже довольно давно вместе — ан нет, щёки заливает предательский румянец, когда Намджун опускается перед ней на колени и говорит совсем невозможную вещь этим своим хрипловато- сексуальным голосом:       — Да. Им Юна, я дарю тебе Ким Намджуна в вечное владение. Он, конечно, не новый айфон, но тоже довольно полезное приобретение. Может помогать по хозяйству, таскать тяжести, греть тебя зимой и любить всегда. Я люблю тебя, моя волшебная принцесса, моя милашка с острым язычком и добрым сердцем. Обещаю, что больше никогда не заставлю тебя плакать. Ты выйдешь за меня?       Юна лишилась дара речи от неожиданности, лишь глупо хлопала ресницами и чувствовала, что сердце от волнения готово выпрыгнуть из груди. Взгляд наткнулся на коробочку с переливающимся в свете лампочек кольцом, и девчонке захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё это не сон.       — А каков срок эксплуатации подарка? — дрожащим от эмоций голосом вымолвила она. — Меньше чем на сто лет я не согласна.       — Как скажешь, — усмехнулся несносный Ким и ей в который уже раз захотелось погладить милые ямочки на его щеках. — Только не забывай его кормить, выводить гулять и любить. Любить — главное.       — Я буду. Я уже люблю, — Юна протянула подрагивающую ладошку и парень медленно надел на её руку кольцо и нежно поцеловал хрупкие пальцы.       — Теперь ты моя совсем, да, принцесса? Как же я по тебе соскучился! — Джун обхватил руками её лодыжки и положил голову на девичьи колени. Он никогда не думал, что счастье может быть таким — нежным и бережным ровным теплом, которое мягко разливалось в груди.       Потом, гораздо позже, когда они попробовали всё, что было на столе, вместе задули свечи на праздничном торте, полюбовались огнями вечернего Сеула и провели самую нежную и страстную свою ночь Юна узнала, что и крыша, и роскошный пентхаус под ней и вообще всё здание принадлежат её будущему мужу. И это её почему-то ни капельки не огорчило, хотя от своего снобизма она излечилась уже давно. Ведь мужем принцессы может стать только король, хоть он иногда и притворяется Монстром. Не правда ли?