собственник

Чонгук нарезает круги по гостиной в то время, когда в соседней комнате творится настоящий Армагеддон. В Тэхёне живёт сильный альфа. Гораздо сильнее альфы Чонгука, и это чревато постоянными вспышками гнева, когда Ким не может удержать себя в узде. Чонгук знает, что подушки в их спальне растерзаны. Знает, что ковёр с пушистым ворсом разодран в клочья. А ещё знает, что вскоре гардины превратятся в жалкие лоскуты, а кровать вполне может остаться без изголовья. А всё потому, что вокруг него, Чонгука, вечно кто-то вьётся. Омега то или же альфа, все они бесят не только самого Чона, но и Тэхёна, который теряет над собой контроль. И сколько бы раз Чонгук ни повторял, что для него нет никого роднее и важнее Кима, тот всё равно каждый раз сомневается. — Тэхён-а? — зовёт Чонгук, осторожно приоткрывая дверь. Как он и думал: окна теперь освобождены от плена ткани, пропускают солнечный свет, освещая комнату яркими бликами. Тэхён сидит на полу, подтянув колени к груди. Его каштановые волосы находятся в беспорядке, а на затылке виднеется белое перо. Чонгуку смешно. — Я знаю, я идиот, — бормочет Ким, шмыгая носом. Чонгук вздыхает, понимая, что буря миновала. Он усаживается рядом, легко пихая Кима локтем в бок. — Дурачок, — морщит нос. — Иди ко мне. Тэхён тяжело вздыхает, приваливаясь к его плечу. Глаза Кима всё ещё поблескивают красноватым цветом. Зрачки расширены, а клыки пока не пропали, красуясь на его нижней губе. Чонгук чувствует то, как сердце ускоряется в груди, повысив давление. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, — тихо говорит он. — Что тогда с тобой происходит? Тэхён сутулится, втянув шею в плечи, став потираться носом о чонгукову подмышку. — Не хочу, чтобы к тебе липли другие запахи. — Дурачок, — повторно вздыхает Чонгук. Он мягко касается тэхёнового затылка, поглаживая его волосы. — Ну, хочешь, поставь мне метку. Ким вздрагивает, вскидывая голову, воззрившись на него, как на восьмое чудо света. — Метку?.. — глухим низким голосом переспрашивает, заблестев глазами. — Да. Я не против, главное, чтобы ты был доволе… Чонгук не успевает договорить, как его валят на остатки ковра, перехватывая запястья. Тэхён любит доминировать, урчит, выпуская больше звериного, чем нужно. Его нижняя челюсть становится больше, а зубы крупнее. Чонгук вздыхает, открывая доступ к своей шее, на которой запаховая железа выделяется небольшим уплотнением чуть ниже мочки левого уха. Их вообще всего десять, и у Чонгука такое ощущение, что Ким не успокоится, пока не прокусит каждую, пометив территорию. Сейчас он выглядит даже опасно, распахнув рот и глубоко втягивая воздух, войдя в фазу флемена, распознавая феромоны. Альфа внутри Чонгука беспокойно ёжится, но без излишних роптаний замирает, позволяя Тэхёну приблизиться. Ким кусает внезапно. До того, что Чонгук от неожиданности вздрагивает всем телом, вцепившись слегка видоизменившимися пальцами в его спину. Когти прорывают чужую футболку, но кожу не задевают. Чонгук не хочет делать Тэхёну больно, только не тогда, когда тот сосредоточен на создании метки. Это больно, вообще-то. Чонгук шипит, ощущая влажное прикосновение горячего языка, быстро слизывающего выступившую кровь. Ким урчит, довольно пофыркивая, и он расслабляется, позволяя рукам безвольно съехать вниз. — Всё в порядке? Тэхёнов голос сел на несколько октав. Его губы покраснели от прилива крови и возбуждения, которое Чонгук чувствует не только нюхом, но и бедром. — Да. Тэхён улыбается. Улыбается так, как только он умеет: ярко и широко. — Доволен? — вздёргивает бровь Чонгук, насмешливо уставившись на него в ответ. — Почти. — Ну я так и знал. Ким наклоняет голову ниже, быстро чмокая его в губы. Потом ещё и ещё, глотая каждый вдох и выдох своим ртом. — Ещё нужно здесь постараться, — тычет пальцем в чонгукову щеку. — И здесь, — проезжается кончиком указательного по виску. Заставляет поднять руку, тычась носом в прореху между средним и безымянным. — И здесь тоже. А потом… — Даже не надейся, — усмехается Чонгук. — Свой хвост я тебе не дам. — Почему это? — сужает глаза Ким, лизнув первую фалангу, тем самым заставляя задержать воздух в груди. — Потому что даже омег так не метят. Тэхён фыркает, мокро целуя его в кончик носа. — Омег не метят, а тебя я искусаю так, чтобы никто даже взглянуть в твою сторону не смел. — Придурок, — закатывает глаза Чонгук. Тэхён что-то неразборчиво мычит, опуская голову и несильно прикусывая его щеку. Кажется, слишком воодушевился процессом.