Неудачник

Одиночество. Внезапное чувство пустоты и безысходности сразу захватило тело и разум Хаджиме, как только в телефоне послышались короткие гудки. Нагито отключился самостоятельно, и после этого Хината ещё долго не убирал телефон от уха, вслушиваясь в них вновь и вновь, в надежде услышать родной голос, хотя он знал, что этого не случится. Почему он вообще так беспокоится? Он ещё сможет увидеть Нагито, может даже спящим, как в прошлый раз, если ему, конечно, повезёт. Кроме того, если он вновь скажет, что «плохо себя чувствует» и уйдет, то вообще сможет увидеться с ним раньше. Ему не стоило так отчаиваться, но чувство пустоты, кажется, не собиралось покидать его. Кажется, он слишком привязался к Нагито. Слишком сильно. Он почти забыл о том, что у него есть и другие друзья : он всегда сидел рядом с ним, и отвергал любые предложения погулять после школы, или куда-то сходить, от других людей, потому, что шёл вечером с Комаэдой домой; потому, что дорожил им больше всех остальных; потому, что хотел убедиться в том, что с ним все хорошо. Он ведь не мог оставить его, верно? Хаджиме неуверенно сдвинулся с места, переступая порог школы, смакуя эти мысли, вмиг заполнившие его голову, как внезапно чья-то тяжёлая рука легла на его плечи, заставив темноволосого вздрогнуть и неприятно поморщиться. — Йоу, как дела, Хаджиме? — громко произнёс Казуичи, чем напугал Хинату ещё больше, одаряя темноволосого лучезарной улыбкой. — И тебе привет, Сода, — недовольно убирая руку со своего плеча, ответил Хината, отводя глаза куда-то в сторону. Ему сейчас уж точно не до вечно весёлого Казуичи. — Аааа, где тот бледный паренёк, с которым ты постоянно носишься? — отстранясь, поинтересовался розововолосый, слегка почесывая щеку, все так же улыбаясь. — Нагито? — слегка нервно спросил Хаджиме, глотая слюну. — Он сейчас в больнице, его сбила машина, — не дожидаясь ответа продолжил он, сжимая ткань на рубашке. Ему все ещё было сложно говорить об этом, хотелось бы Хаджиме посмотреть в глаза той мрази, которая сбила беднягу на пешеходном переходе. В любом случае, одна мысль на этот счёт его точно радовала — над тем человеком уже ведётся дело. Вчера, когда он сидел у Комаэды, к ним приходил следователь. У Нагито точно получится посадить эту тварь, особенно с его деньгами, а если он и решит его простить, то Хаджиме придётся надавить. Больше он не позволит Комаэде прощать своих обидчиков, а зная светловолосого, он то уж точно начнёт распинаться о том, что он сам был виноват, хотя всем вокруг очевидно, что это не так. — Вот как… Не круто… Сочувствую, — в голосе Казуичи на миг проскочило сожаление, а после он с прежним энтузиазмом вернулся в своё прежнее состояние, будто вообще не обращая внимание на то, насколько это было серьёзно, по крайней мере, для Хаджиме. «Не круто» и это все, что он мог выдать?! Никаких больше слов сожаления или попытки поддержать Нагито?! Он даже не посочувствовал ему толком! Да он даже имени его не вспомнил! Разве Хаджиме не говорил ему о том, как сильно он дорожит Нагито? Разве не говорил о том, как ему приятно проводить с ним время? Ах да, как только он начинал такую тему, Сода тут же перебивал его, заводя свою песню о том: «Какая Мисс Соня прекрасная-распрекрасная, чудесная-расчудесная». И ведь все это время Хаджиме слушал его, в надежде на то, что и Казуичи когда-нибудь выслушает его. Пальцы сами собой медленно стали сжиматься в кулаки, да так сильно, что на руках взбухли вены. Хината уже хотел высказать все, что думает о своём «друге», но звонок прозвенел как раз вовремя: вовремя для Соды и его лица. *** Глубокий вдох, выдох, и снова вдох. Взгляд зелёных глаз быстро пробегает по всей столовой, зацепившись лишь однажды. Хината остановился в углу столовой на том самом месте. Месте, где они сидели вместе с Нагито, теперь там не было той покосившейся скамейки, потому что однажды Хаджиме пришёл пораньше и заменил её. Лампочка так же, больше не мерцала, а горела вполне ярким, холодным бледным цветом. Это Хаджиме заменил ее, однажды, когда «забыл» что-то в столовке после тренировок. Казалось, что буквально все сегодня напоминало о нем, буквально всё кричало ему о том, что чего-то не хватает, и он конкретно знал чего, а точнее кого. Нагито. Даже странно как-то: вчерашний день не казался Хинате таким грустным, хотя он и не помнит половины, нет, даже больше, из всего, что произошло вчера, кроме, конечно, встречи с Комаэдой, и его радостной улыбки. На самом деле темноволосый хотел сесть на то самое место, но его так называемые «друзья» в лице Казуичи и Фуюхико, уговорили сесть с ними, как это было в прошлом, в прошлом без Нагито… А если быть точнее, буквально вынудили бедного Хаджиме сесть рядом. — Ты чего такой кислый? — внезапно выдал Кузурю, махая рукой перед лицом Хинаты, вырывая его из своих размышлений и меланхолии. — Ты случаем не болен? — Да не болен я! — отмахнулся темноволосый зажмурив глаза, а после вновь направляя взволнованный взгляд в сторону бывшего места пребывания. — Да уж… — фыркнул блондин, поворачиваясь к розововолосому, в поисках объяснений такому поведению его лучшего друга. Казуичи лишь пожал плечами, а после буквально подпрыгнул на месте, подзывая к себе Кузурю, что-то шепча ему на ухо. Кажется что Хината вообще не обратил на это никакого внимания, продолжая глубоко вздыхать и ковыряться в ежедневном салате. Теперь, когда Комаэды нет рядом — он снова стал всего лишь противной нарезкой из не совсем свежих овощей. — Ты, что, влюбился в парня, Хината?! — резко выкрикнул Фуюхико, сильно толкая темноволосого локтем, вынуждая того схватиться за место удара и болезненно взвыть. — Да! И что?! — громко произнёс Хаджиме, все так же продолжая извывать. Хината уже поднялся, и собирался свалить отсюда, заодно прихватив несвежий салат, но тут же был схвачен за подол рубашки и отпущен на место. — Давай поговорим об этом, а то ты сам не свой! — на удивление достаточно спокойно ответил Кузурю, усаживая друга на его прежнее место. — Ну давай! — все таким же обиженным тоном произнёс Хаджиме, неохотно возвращаясь на место, буквально просверливая своего друга злобным взглядом. — Как его зовут то хотя бы? — подпирая рукой собственную щеку, не совсем заинтересованно спросил блондин. — Хагато Номаэджа, вроде, — резко вмешавшись в разговор произнёс Сода, жадно уплетая какую-то там закуску, по неприятному хрусту можно было догадаться, что это были чипсы. В общем-то, Казуичи никогда не ел «нормальную еду», вечно покупая всякие снеки и закуски в автоматах. — Нагито Комаэда! — резко перебив розоговолосого произнёс Хината. — Я говорил тебе его имя тысячу раз! Как ты мог забыть? — недовольно продолжил Хаджиме, отворачиваясь, вновь и вновь возвращая взгляд в самый угол столовой. — Аахаха, прости чувак, совсем из головы вылетело, — растерянно ответил начинающий механик, потирая затылок, искривляя лицо в привычной улыбке. — Ладно, не важно, не кипятись так, Хаджиме, — пытаясь успокоить друга, произнёс Кузурю, положив одну руку ему на плечо, возвращая потерянное внимание. — Вот скажи мне, неужели именно из-за этого парня, ты перестал с нами общаться? Променял нас, да? — внезапно наехал на беднягу блондин, сильнее сжимая плечо в собственных руках, все больше выбивая темноволосого из колеи. — Нет! Я… — вскрикнул Хаджиме в попытке оправдаться, поддаваясь вперед, но тут же был перебит Содой. Почему-то именно сейчас в голову не пришло то, что он хотел высказать ему ранее. — Вот, вот! Все свое время с этим шизиком проводит! Всегда с ним садится! — перебил Сода, подтверждая обвинения в сторону зеленоглазого, сказанные ранее. — Вообще про меня забыл! — Не называй его так! — выкрикнул Хаджиме. Его зрачки расширились, а дыхание участилось, прямо сейчас он чувствовал странную смесь стыда и ярости, и возможно если бы не Фуюхико сидевший между ним и Содой, то Хината бы скорее всего уже ударил последнего. — Так, так, так! Тихо! Успокойся, Хината, ну правда, видать вместе с этим фриком ты и сам с ума сходишь! — хватаясь уже двумя руками за плечи темноволосого продолжил Кузурю, удерживая разьяренного Хаджиме, возможно от очень большой ошибки. — Посмотри на себя! Ты сегодня сам не свой! — Я… — вновь захотев высказать что-то в своё оправдание закричал Хината, поджимая нижнюю губу и разжимая кулаки. — А ты сам то уверен в том, что он тебя любит? А? Может быть ты напрасно так страдаешь! — выдал Сода, скрещивая руки на груди, все также улыбаясь, будто провоцируя и так взволнованного Хаджиме ещё сильнее. — Вот именно? Ты ему признавался? Может ты ему вообще не нужен. — поддерживая розоволосого произнёс Кузурю, ввергая беднягу в настоящую панику. Не нужен? Нет, нет! Он точно нужен Комаэде, у него никого больше нет, Нагито точно. Точно любит его, точно, точно так же! Точно! Точно лю… — Постоянно носишься с ним, я то видел ваше общение! И не то, чтобы он был как-то сильно заинтересован! — продолжал Сода, и на его лице больше не красовалась та самая улыбка, он был совершенно серьёзен. Серьёзен в своих словах. Нет, это не так! Он просто не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Не понимает! Хаджиме не может принять этого, не может, нет! А может… Может Казуичи все же прав? Они ведь друзья. Может он просто не правильно понимает Нагито? Может… Ему и вправду не нужно столько внимания? Может он просто боится сказать об этом? Хаджиме хоть спрашивал его по этому поводу? Нет! Конечно нет! Да Комаэда бы и не ответил… Может Нагито все это время хотелось быть одному. Хаджиме дрожал, все его тело одолел озноб, он буквально застыл в одно положение, вслушиваясь во все ужасные, сказанные слова. Его глаза покраснели и казалось, что он вот-вот заплачет, от безысходности и невозможности что-либо сделать или сказать. Губы его сжались в дрожащую трубочку, изредка Хината покусывал одну из губ, то верхнюю, то нижнюю, оставляя на них следы от зубов. Заметив такое состояние друга, оба не на шутку перепугались, понимая, что слишком переборщили. Нагито и вправду значил для Хинаты слишком много. Слишком много, чтобы слушать такое. Но ведь они не хотели доводить его до состояния «белой горячки», они всего лишь хотели провести немного своего времени с Хаджиме, как и раньше. — Успокойся, успокойся, Хаджиме, — слегка поглаживая беднягу по плечам, произнёс Фуюхико. — Мы сегодня с Соней, Гандамом и Пеко собрались в караоке, пойдём с нами. Отдохнешь немного, повеселишься, а потом можешь спокойно зависать со своим парнем дальше. Ладно? Хаджиме ничего не ответил, лишь слегка кивнул головой в знак согласия вытирая мокрые глаза. Кто-то правда перегнул палку. — Прекрасно! — улыбаясь выдал Кузурю, убирая ладони с чужих плеч. — И напиши ему о том, что не сможешь прийти, прямо сейчас, а то потом забудешь… — слегка замявшись произнёс Сода. — Угу… — только и смог выдавить из себя бедный Хината, доставая телефон и быстро печатая сообщение, пытаясь не обращать внимание на столь знакомое имя. Хаджиме Хината 14:23 Прости, Нагито. Я не смогу сегодня прийти. Совсем. Темноволосый быстро отключил уведомления, пряча телефон в карман, чтобы не слышать и не знать что ответит Комаэда. *** Вечер прошёл… Неплохо, кажется. Ну, для всех, кроме Хинаты, конечно. Эта навязаная «вечеринка», если её можно так назвать, не принесла Хаджиме ничего, кроме алкогольного опьянения и ещё больше неприятных мыслей. Как там вообще оказался алкоголь? А точно… Сода протащил с собой парочку бутылок дешёвого бухла, но даже этого хватило для Хаджиме. Вообще кажется, Сода хотел споить Соню, но у него не вышло, та сначала пить совсем не хотела, потом выпила, но совсем немного. Пеко так же, выпила совсем чуть-чуть как и Гандам. Фуюхико вовсе не пил, из-за сильных моральных устоев. В конечном итоге больше всех пили Хината и Сода. Возможно, это их и связывало. Невзаимная любовь, ну, или почти невзаимная… С Соней то точно все было понятно, к Казуичи она точно ничего не испытывала, в отличии от Гандама. А вот с Нагито все было не до конца понятно. Не то чтобы он прямо-таки отвергал все чувства Хаджиме, нет. Но явных намёков с его стороны тоже не было. Всё было слишком запутано, и бедный Хаджиме уже ни в чем не мог быть уверенным, наверное, кроме того, что он тоже был не прав. Сейчас он едет в такси, которое ему вызвал якудза, на самом деле, их «вечеринка» ещё не закончилась и не было слишком поздно, но Хината принял решение уехать раньше всех, и скорее всего оно было верным. Когда Хаджиме сказал что уходит, Сода предложил его проводить, чуть-чуть, и пока они шли к выходу, сумели немного поговорить. Казуичи извинился, признал свою вину и сказал, что переборщил со своими словами, ведь он совершенно не знал Нагито, и не мог делать таких поспешных решений, и вообще ему не следовало совать нос не в совсем своё дело. Это даже слегка посмешило Хинату. Ну что, почувствовал себя в той же тарелке, когда его любимая Соня так явно игнорировала его? Мудак. Но ладно. Хаджиме уже почти не злится, только чуть-чуть. В любом случае, с его стороны тоже было неправильно вот так кидать друзей, за что он, кстати, тоже извинился, обнял Казуичи и с более менее спокойной душой сел в машину. На самом деле, чувствовал себя Хаджиме плохо не только из-за неприятных мыслей, но и из-за того, что так просто повёлся на провокацию друзей, и сказал, что не придёт к Нагито. Как ни как, а он обещал, а ещё, если бы не они — то темноволосый смог бы уже сегодня разобраться с этой темой и спросить Комаэду напрямую, но, видно не судьба. Он бы мог сейчас поехать к нему. Но, зеленоглазый уже написал, что не придёт, да и он был пьян, его бы не пустили. А если темноволосый каким-то волшебным образом пробрался бы в палату к Нагито, то кто знает, какую бы он хрень там вытворял. Может, Нагито возненавидел бы его за это, но не сказал и продолжал терпеть, что было бы худшим исходом! Об этом думать уж точно не хотелось, поэтому идея навестить Комаэду тут же отпала. Ещё буквально пять минут и он уже стоит на пороге собственного дома, в спешке закрывая дверь. Родителей нет, они в командировке и хрен знает когда они вообще вернутся. Замечательно. Ещё буквально минут десять и Хаджиме уже лежит в собственной постели, поспешно стягивая с себя столь ненужную одежду. Приятное, вязкое чувство внизу нарастает все сильнее. Ну почему опьянение и всего парочка мыслей о Комаэде привели его именно к таким последствиям? Темноволосый быстро справляется с рубашкой и штанами, откидывая их в сторону. Утром уберёт. Нет времени думать об этом. Рука тянется к телефону, открывая привычный диалог, как же ему сейчас стыдно… Нагито Комаэда 14:24 Хорошо, Хината-кун Черт… Нагито такой милый. А Хаджиме даже не удосужился просмотреть его сообщение ранее, из-за трусости…Хината сильнее зарывается лицом в подушку, издавая громкий вздох, более похожий на стон, скользя холодными пальцами вдоль накаченного пресса, медленно оттягивая резинку трусов. — Я...Люблю тебя, Нагито ~