Зелёные яблоки

      Перед шестикурсниками поблëскивало перламутром зелье, закручиваясь спиралями пара и устремляясь вверх к потолку, распространяя по кабинету зельеварения удивительно приятный аромат. Профессор Слизнорт расхаживал по классу, и, наконец, остановившись и внимательно осмотрев учеников, ухмыльнулся чему-то своему и задал вопрос: — Итак, кто мне скажет, что это за зелье? — профессор кивнул в сторону котла.       Гермиона решительно подняла руку. Как всегда. — Да, мисс?.. — Грейнджер, сэр. Это Амортенция — очень сильное приворотное зелье, и пахнет оно для каждого по-своему, в зависимости от того, что нам нравится. Например, я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и зубной пасты… — она покраснела, но всё же добавила, — …мятной… — Совершенно верно, мисс Грейнджер! Это действительно приворотное зелье, которое я бы назвал одним из самых опасных зелий. Оно вызывает сильное увлечение, но, увы, настоящую любовь оно сотворить не в силах, — Слизнорт хмыкнул, пожал плечами и снова взглянул на учеников.       Почти все девушки столпились вокруг стола, вдыхая приятный запах и прикрыв глаза от удовольствия. Наверняка раздумывали о том, как бы приворожить пару-тройку студентов. Хотя запах действительно был восхитительный, и Гарри Поттер не мог с этим не согласиться. — Кто-нибудь ещё хочет поделиться с нами своим запахом Амортенции?       Все тут же зашептались и наперебой начали говорить о запахе зелья. Для Рона зелье пахло жареной курицей, мëтлами, и, кажется, какими-то цветами. Кто-то говорил о розах, запахе дождя и клубничном торте. А для Гарри Амортенция пахла им. Для Гарри в кабинете витал приятный запах зелёных яблок, точнее, яблочного шампуня, сырости подземелий, весеннего солнца и совсем неуловимый аромат лавандовых духов с пряными нотками. Брюнет вдохнул воздух полной грудью и блаженно закрыл глаза. В этом запахе хотелось утонуть, он успокаивал и приводил мысли в порядок. Гарри даже слегка задремал, но из мыслей его вывел добродушный голос профессора: — О, мистер Поттер, не поделитесь ли с нами, чем для вас пахнет это зелье? — он хитро улыбнулся, смотря прямо в глаза.       От этого Поттер смутился, краснея кончиками ушей, но всё-таки неуверенно промямлил: — Эммм, оно пахнет для меня… Яблочным шампунем, сэр… — врать почему-то не хотелось, да и не пристало гриффиндорцу скрывать правду, а это была чистая правда. Да и к тому же врать он совершенно не умел.       По классу пронеслась волна шепотков. Покраснев ещё сильнее, окончательно смущëнный Гарри опустил взгляд в пол. Он мысленно благодарил Мерлина за то, что Амортенция для всех пахнет по-разному, и никто не понял чей шампунь он имел в виду. Удивлëнный Слизнорт посмотрел на него пару секунд, а потом его губы растянулись в широкой улыбке, и он похлопал красного гриффиндорца по плечу. — Ну, в таком случае, мы приступаем к изготовлению нашего сегодняшнего зелья — напитка Живой Смерти. Его рецепт вы сможете найти на странице…       Дальше Гарри не слушал. Его взгляд искал в кабинете единственного обладателя волос, пахнущих яблочным шампунем, однако этот самый обладатель не смотрел на него, склонившись над своим котлом. Брюнет мог наблюдать лишь белую макушку, нахмурившиеся брови, сосредоточенный взгляд холодных серых глаз и сжатые в полоску бледные губы. Сколько уже ночей Гарри не спал, представляя, как эти самые губы целуют его лицо, а длинные тонкие пальцы, которые сейчас нервно листают страницы учебника, приятно зарываются в волосы. Нет. Поттер решительно отвернулся к своему столу. Он не нужен Малфою, это и так ясно. На секунду в голову закралась мысль о том, какой, интересно, запах чувствует Драко? Наверняка уж точно не его, Поттера, шампунь. Гарри мысленно одëрнул себя. Не думай, не думай, не думай. Как будто это могло помочь. Да ещё и навязчивый запах зелёных яблок мешает сосредоточиться на буквах, но гриффиндорец, превонезмогая огромное желание повернуться назад к слизеринцу, упрямо начал вчитываться в рецепт. В конце концов, хочет он получить Жидкую Удачу или нет?

***

      В руке Гарри Поттера блестел маленький флакончик с Феликс Фелицисом. Всё-таки хорошо, что у него на руках оказался учебник таинственного Принца-Полукровки, надо будет воспользоваться им и в следующий раз. Урок закончился, и ученики уже выходили из класса, но Гарри не торопился. Его отвлëк взволнованный голос Гермионы, которая уже стояла на выходе вместе с Роном: — Гарри, ты идёшь, или что-то случилось?       Приятно было осозновать, что друзья волновались за него, но Поттер лишь улыбнулся и поспешно заверил её: — Нет, Герм, все в порядке, идите, я вас догоню, — подруга недоверчиво посмотрела на него, но все же кивнула и покинула кабинет, уводя Рона с собой.       Гарри остался один и присел на парту. В воздухе ещё чувствовался призрачный аромат яблок и слегка дурманил сознание. Поттер задумчиво покрутил флакончик с Жидкой Удачей в руках и, не особо понимая зачем, сделал небольшой глоток. Всё-таки пара капель удачи ему точно не помешают, да и проверить действие зелья ужасно хотелось. Поэтому сунув пузырек с остатками зелья в карман мантии, брюнет улыбнулся сам себе и вышел из кабинета.       Пройдя немного, Гарри остановился и прислонился к стене. Коридор пустовал — все ученики ушли на обед, — позволяя гриффиндорцу побыть наедине со своими мыслями. Зелье, видимо, уже начало действовать, потому что он чувствовал, как в груди разливалась свобода, а тело наполнялось лёгкостью и уверенностью. Гарри вдруг показалось, что он может свернуть горы, и что он действительно готов сделать что угодно. Решимость переполняла его и дарила надежду на что-то большое и грандиозное, и брюнет уже было сорвался с места совершать великие подвиги, как вдруг над левым ухом послышалось грубое: — Эй, Поттер! Что ты там ляпнул сегодня про мой шампунь? — никто иной, как сам Драко Малфой возвышался над ним, прожигая холодным взглядом.       Герой не ответил, его взгляд был прикован к пушистым малфоевским волосам, которые красиво подсвечивались солнцем, делая его похожим на золотой одуванчик. В нос ударил запах яблочного шампуня. Блондин явно не оценил такой реакции, поэтому, ухмыльнувшись, надменно спросил: — Что пялишься, Поттер? Нравлюсь?       То ли так действовало зелье, то ли запах зелёных яблок так повлиял на его мозг, но Гарри, вдруг почувствовав прилив смелости, поднял на него изумрудные глаза и как-то легко кивнул, соглашаясь: — Ага. Нравишься.       Малфой, явно не ожидавший такого ответа, внезапно смутился, а его голос растерял былой пафос и надменность. — Ты ч-что такое говоришь, Поттер?.. — Как, что? — невозмутимо пожал плечами гриффиндорец. — Ты спросил — я ответил. И да, ты прав, Амортенция действительно пахнет для меня твоим шампунем. А ещё подземельями, весной и твоими лавандовыми духами, — нисколько не смущаясь, начал перечислять гриффиндорец, с улыбкой следя за реакцией Драко. Ему всё больше и больше нравилось смущать слизеринца, заставляя его щёки покрываться розовым румянцем смущения. Все-таки Феликс Фелицис — отличное зелье. Получше всякого алкоголя развязывает язык, да и ещё плюс удача ждёт тебя во всех начинаниях. — Но, знаешь, всё-таки твой шампунь всё равно мой любимый, — с этими словами Гарри поднялся на цыпочки и уткнулся носом в платиновые волосы Малфоя. Кожу приятно защекотали пушистые белые пряди, и Гарри медленно провёл носом от мягкого виска до гладкой щеки. Драко замер, не смея шелохнуться. Вдохнув аромат свежих зелёных яблок, Поттер вернулся на прежнее место и широко улыбнулся, отчего у Малфоя бешено забилось сердце. — Ну, я наверное, пойду, — всё так же улыбаясь, сказал брюнет, разворачиваясь в сторону Большого зала. В теле чувствовалась невероятная лёгкость. — Постой, Поттер, — его руку схватили и вернули обратно к стене. — Ты мне тоже… — на выдохе проговорил смущëнный до невозможности Драко, и его бледное лицо залилось краской.       Гарри такой его вид очень тронул, и сердце защемило от вдруг накатившей огромной нежности к этому засранцу, поэтому он осторожно спросил, боясь спугнуть зарождавшуюся надежду: — Что, «тоже»? — Тоже нравишься… — Драко, наконец, поднял на него серые глаза, в которых Поттеру почудилось что-то очень хрупкое: стоит лишь вздохнуть — и оно разобьëтся на осколки. Сердце забилось где-то в горле, когда на него навалилось осознание сказанного блондином. Это же не сон, да? Зелье бурлило в крови, добавляя уверенности. — И Амортенция пахнет для меня…       Чем там для Малфоя пахнет Амортенция, тот так и не сказал, потому что его рот заткнули поцелуем. Он вышел неуверенным, робким и коротким, но таким нежным, что Драко задохнулся от чувств и осторожно запустил длинные пальцы в чёрные волосы. Сердце билось о рёбра, норовя выскочить из груди. Гриффиндорец медленно отстранился, обжигая дыханием губы блондина, и слабо улыбнулся, отчего Драко захотелось улыбнуться в ответ.       Голос внутри Гарри кричал: «Не сон, не сон, не сон!», и хотелось смеяться. Поттер лучезарно улыбнулся и прошептал: — Давай ты мне потом расскажешь про Амортенцию, — и снова потянулся к губам Малфоя, чтобы поцеловать уже уверенно и глубоко, чтобы зарыться пальцами в мягкие волосы и полной грудью вдохнуть запах зелёных яблок.