25 июня 2020 г., 19:38
ты же есть, так покажись мне.
минхо собирается быстро, будто от того, как скоро он окажется на том месте, зависит вся его жизнь. несмотря на стремительно ухудшающуюся погоду, он радуется, находя еще больше соответствий с тем, что видел до. в голове четкая картина: то дерево, что своей кроной готово закрыть весь лес; едва заметная тропинка, ведущая ровно к нему; палка, воткнутая в землю на развилке, а на ней кусок черной ткани. он верит отчаянно и наивно, что все должно получиться. джисон собирает тетради ураганом, роняя ручку на пол, а та катится куда-то туда, где глазами уже не найти, и как-то все равно. он прощается с друзьями мимолетом, пока бежит на остановку, чтобы поскорее сесть на нужный автобус, которой довезет его до назначенного места… встречи? парень головой мотает, а после с испугом замечает, что не надел панаму, чтобы скрыть свои длинные волосы, и делает это незамедлительно. попадать в неприятности не хочется, особенно сейчас. тучи сгущаются, и лишь самые редкие и яркие лучи солнца все еще пробиваться сквозь них пытаются. тонкие деревья гнутся из-за сильного и холодного ветра, а где-то вдали, кажется, только что сверкнула молния. минхо сжимает руль крепче и надавить на газ не может — впереди машина, ползущая со скоростью улитки, по встречной полосе со свистом проезжают другие, и деться тут некуда абсолютно. а джисон уже по тропинке едва вытоптанной идет, панамку снимает и улыбается, ловя в прядях каждый порыв ветра. он чувствует, что скоро и минхо окажется тут. ровно как и минхо чувствует, что скоро окажется рядом с джисоном. у каждого внутри буря волнения ураганом закручивается в тугой узел где-то внизу живота, руки слегка дрожат почти одинаково, а с губ не в силах слететь один единственный вопрос: «как же так получилось?». ответ на него будто норовит остаться вечной тайной, спрятанной в глубине того самого леса, куда машина минхо уже подъезжает. гроза прячется где-то там же, тянет за собой незаметно, зовет. и ни один из них не способен противиться. джисон спиной опирается о сухую кору широкого дерева, опускается неспеша вниз и закрывает глаза; минхо же срывается на бег, едва выйдя из машины, будто боясь опоздать. но опоздать ли, зная, что это все неправда? минхо наотрез отказывается от мысли, что он выдумал себе этого солнечного мальчика, у которого волосы мягкие, густые и пахнут его любимыми ромашками; у которого в глазах звезды яркие; руки которого нежные; тело которого желанное самое. он будто здесь прямо, до него будто дотронуться можно вот, его будто поцеловать ничего не стоит. минхо чувствует его дыхание на своей шее, его улыбку — тоже чувствует. переплести пальцы — и так навеки. он влюблен слишком по-настоящему: до восхищенного взгляда в глаза не перед собой, до потных ладоней от воспоминаний, до биения сердца частого-частого. и только фраза «это не чувства, не обманывайся, и прекращай уже… это» заставляет усомниться, но лишь до вечера, пока минхо не останется наедине с… с джисоном, да.и сейчас, прямо сейчас ведь не сон, не очередной приход. нет.
первые мелкие капли дождя падают на куртку минхо, попадают прямо на его губы, и он тут же слизывает их, остановившись на развилке. поднимает взгляд в небо, ладони подставляет под учащающийся дождь. редкие проплешины между кронами старых деревьев, верхушками хвойных окрашены в темно-серый, здесь и там сверкает молния, становится все темнее. все больше и больше теней вокруг — его вдруг окутывает необъяснимая паника, и минхо снова бежит, чтобы оказаться в эфемерной безопасности. самовнушение — все. не чувствовать ног, продолжать наступать в грязные лужи, брызгами марать джинсы и кроссовки, смахивать мокрую челку с глаз и путаться, теряться. теряться. теряться. минхо не помнит, откуда прибежал, куда бежал и где то самое место, в котором его ждут. он уверен, что ждут уже долго, но не уходят. джисон ни за что его не бросит, ведь так? он дождется, сколько бы ждать не пришлось, в какой бы темноте стоять не пришлось, какой бы сильной грозы не пришлось бояться. он разворачивается назад, пытается найти нужную ему дорогу, в то время как стало уже совсем темно. минхо не сдерживается и кричит, объятый тревогой, чтобы не так страшно было в съедающем изнутри одиночестве. кричит громко и судорожно, до хрипа и боли в горле и голове. ему не хватает его, очень не хватает, смертельно не хватает. дерево в непоколебимом спокойствии лишь скрипит изредка да завывает листвой на каждом порыве ветра; прячет надежно джисона и дарит ему надежду, что вот-вот все прекратится. его, он уверен, не ждет никто из друзей и родных, потому что он незаметен для них, его словно и не существует. не существует ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. он будто душой неприкаянной парит над всем миром, не позволяя себе пропасть в глухом космосе. джисон дышит глубоко, полной грудью; вдыхает все свои (его) любимые запахи, не смея сомкнуть глаз, чтобы не пропустить, не упустить. не потерять, не потеряться самому. но, кажется, картинка перед глазами минхо начинает рассеиваться, а джисон, словно пар, выдыхаемый изо рта на морозе, с каждой секундой все прозрачнее. надоедливые сообщения продолжают приходить на чудом не выключившийся телефон — там наверняка обеспокоенный его внезапной пропажей друг, желающей знать местонахождение, причину, желающий знать, что тот хотя бы жив еще. а минхо сам не уверен в этом. уверен лишь в том, что то, что находится в заднем кармане его насквозь вымокших джинс, поможет ему, спасет и даст возможность, пускай даже и последнюю. — я… я здесь, вот он я, — тяжело дыша, вполголоса говорит минхо, чуть ли не доползая в то место, где должен был быть джисон. — малыш, ты здесь, я знаю, покажись, покажись. я чувствую тебя, правда, ты на кончиках моих пальцев, прямо как… как призрак. минхо заходится истерическим смехом, сгибаясь пополам, не обнимая свои колени, потому что обнимать хочется его. он дышать перестает почти и, когда воздуха совсем перестает хватать, вдыхает до тысячи игол, пронзающих его легкие в один момент. трясущимися руками он тянется к заднему карману джинс, выуживает оттуда маленький целлофановый пакетик, где марки, пропитанные спасением. под бушующую погоду он кладет на язык сразу две, откидывается назад, больно ударяясь головой о ствол и закрывает глаза, покорно ожидая. — где ты? — здесь. не открывать глаза, улыбаться, руками обнимать себя самого, опускаться все ниже, ложиться на мокрую траву и верить, верить, верить. — я так скучал по тебе. прикоснись ко мне, — просит минхо жалобно, почти давясь всхлипом, но растягивая улыбку еще шире. он сходит с ума, но своими пальцами, будто его, проводит по своему лицу, обводит щеки и губы и так яростно желает потянуться за поцелуем, но вздрагивает от очередного раската грома, останавливается и эмоции сменяет. его голову кружит: ни единой связной мысли, из образов только джисон, из звуков — выстрелы и старая музыка. минхо к небу тянется, все еще замечая только джисона за закрытыми веками, и перебирает его волосы: пропускает каждую темную прядку сквозь пальцы, ощущает мягкость и вдыхает ромашки. ему недостаточно, ведь он уже с недоверием шепчет джисону, что тот не здесь. минхо кладет еще одну марку на язык — и готов подавиться удовольствием. но из глаз предательски скатываются первые горькие слезы. минхо жадно воздух хватает, словно только что вынырнул из океана, жмурится и снова кричит. — тебя здесь нет, ты в прошлом! сколько лет назад мы были вместе? — в бреду спрашивает у самого себя. — сорок лет назад, — и сам себе отвечает. — здесь же, помнишь? была погода, правда, другая… и минхо рисует себе несуществующее воспоминание из тысяча девятьсот восьмидесятого. теплый и мягкий вечер мая, свободное воскресенье и мимолетные неловкие взгляды в автобусе. джисон неотрывно смотрит в окно, завороженный красками неба и пушистыми облаками. на его лице появляется улыбка, нежная и мечтательная, лучи заката аккуратно скользят по его коже, делая его еще более невероятным в глазах минхо. они не смеют держать зрительный контакт дольше положенных пары секунд, пока едут в окружении людей, потому что нельзя. они должны хранить эту тайну бережно, словно в руках самое хрупкое стекло, даже мелкая трещина на котором недопустима. минхо хочет дотронуться до его руки хотя бы кончиком пальца, но смиренно ждет нужной им остановки. тогда они смогут остаться наедине друг с другом. сердце стучит чаще обычного, громче и мятежнее, когда они наконец могут взять друг друга за руку, шагая по изученной наизусть тропинке. — ты точно не бросишь меня? — с помехами, словно радио, спрашивает джисон, глядя на минхо обезоруживающе любовно, и последний хмурит брови, качает головой отрицательно. — не смей думать о таком, сон-и. их пальцы сплетены крепко, не дрогнут; дыхание размеренное, тихое, точно неосторожный и резкий вздох — и исключительность, особенность мгновения разобьется; но минхо нервно облизывает губы, постоянно оборачивается, обеспокоенный их уязвимостью и возможностью быть замеченными даже здесь. он сжимает руку его сильнее и смотрит с обожанием. джисон взглядом исподлобья — на него. — беги, спрячься позади дерева, закрой глаза и считай до пятнадцати, хорошо? — джисон лишь кивает, расцепляет их руки, едва осмелившись тоскливо вздохнуть, и выполняет. минхо же как можно скорее ищет палку, втыкает ее ближе к той тропинке, которая заметна едва-едва, и завязывает на ней свой черный платок покрепче, чтобы не потерять этот путь только к их месту. после — спешит к возлюбленному и, как только видит его, подбирается тихо и осторожно, чтобы неожиданно прижать его своим телом к дереву плотно. — прикоснись ко мне, — просит все так же жалобно. джисон распахивает глаза, закончив счет ровно на пятнадцати и кладет ладони на его щеки, гладит едва ощутимо большими пальцами и тянет ближе к себе. в следующий момент касается своими губами его робко, невинно совсем, будто впервые, сминает губы минхо со всей любовью, что из него льется рекой горной. — я люблю тебя, — отстранившись и уткнувшись в его плечо лбом, шепчет ли, желая поцеловать снова, и снова, и снова. но очередной раскат грома заставляет распахнуть глаза, выбивает рваный всхлип. минхо кривит губы в ухмылке и от безысходности обхватывает намертво свои колени, все еще чувствуя на себе не ветер, а его пальцы. — меня нет, и не было никогда, — говорит его голосом, говорит за него. говорит джисоном, а собой не слышит, отчаянно цепляясь за остатки прихода, как за жизнь собственную. — это всегда был ты? — нет, ты выдумал. минхо закрывает глаза снова, откидывает голову назад и слышит, как заканчивается дождь вместе с его пульсом.
