Трезвым слова не давали

— Эй, Макото, — стакан, служивший в роли бокала — как бы то странно ни звучало — с громким стуком опустился на стол, а затуманенные спиртом голубые глаза глянули в сторону счастливчика, что вопросительно моргнул. — Чего? С ответом блондин чуть помедлил — все не сводя пьяного взгляда с одноклассника, он положил голову на сложенные на столе руки. — Давай переспим. А ведь все начиналось так невинно, хотя, нельзя сказать, что обыденно. — И зачем ты это притащила? — Бьякуя скептически вскинул брови, переводя взгляд с бутылки ликера на Токо — виновницу торжества. — Нашла на четвертом этаже, — пролепетала девушка в ответ. — И подумала, что неплохо будет, ум… Расслабиться. Фиолетовые глаза скептически скользнули по отполированной до блеска стеклянной поверхности сосуда. Что уж говорить — Кёко была решительно против этой затеи. Кто знает, как Монокума отреагирует на такое самовольство и на что способны пьяные ученики. В особенности это касалось как раз-таки Фукавы — часто усмирить личность Сё бывало весьма проблематично и наверняка сказать, как на неё подействует спиртное, нельзя. Да, идея пьянства посреди бела дня — точнее, уже где-то ближе к вечеру — не пришлась бы по вкусу любому здравомыслящему ученику. Кажется, схожие мысли проскальзывали и у Аой с Сакурой — переглянувшись, девушки дружно качнули друг другу головами, решительно отметая в сторону предложение Токо. Киригири тихо хмыкнула, наблюдая за тем, как они, вежливо объяснив Фукаве абсурдность её затеи, ушли куда-то в сторону кухни — видимо, с намерением выпить чаю — и тоже повернулась к виновнице торжества. — Я пас. Не нравится мне это, — и, с этими словами, она покинула комнату, оставив всех четверых — Токо, Макото, Бьякую и Ясухиро — наедине. Фыркнув, будто высказывая все возможное презрение скучному — на её взгляд — мышлению одноклассницы, Фукава повернулась к оставшимся, взглядом спрашивая их мнение. Что она от них хочет первым сообразил Хагакуре — заговорщицки улыбнувшись, он ответил на немой вопрос: — Я участвую. Расслабиться не помешает никогда. — Я тоже, — на удивление всем троим раздался как всегда холодный голос, голубые глаза сверкнули ледяными искорками в сторону уже было растекшейся в лужицу Токо. Раздраженно вздохнув, парень добавил. — Это не из-за тебя, не обольщайся. И именно в этот момент все пошло не так. Три пары глаз устремились на Макото, ожидая его вердикта. Первым тишину нарушил Ясухиро: — А ты, Наэги? С нами или пас? Парень растерялся — и неудивительно. Единственный раз, когда он пробовал алкоголь, выпадал на тринадцатилетие, новый год. Тогда это казалось чем-то крутым и веселым, но сейчас, достигнув того возраста в котором, теоретически, можно употреблять что-то подобное, Макото даже не мог сказать — а нужно ли оно ему вообще? Одна его часть была согласна с Киригири — затея та еще, тем более с учетом факта наличия камер. Как отнесется Монокума к их внеплановому пьянству? Неизвестно. Другая же сторона назойливо шептала ему о том, что это, возможно, его последний шанс вкусить бурной подростковой жизни. Выберется он отсюда или нет — очень спорный вопрос, и даже будучи полным надежды, Наэги понимал это. Он привык трезво оценивать ситуацию и не спешил изменять этому своему принципу. Но победила все же первая сторона — ведь для веселья не обязателен алкоголь, так ведь? Вздохнув напоследок, парень улыбнулся: — Я просто посижу с вами, хорошо? Ну, а теперь можно вернуться к самому интересному. — Давай переспим, Макото, — повторил Бьякуя, игнорируя ошарашенное лицо одноклассника. Затуманенный взгляд по-прежнему бегал по лицу Наэги, то и дело задерживаясь на том или ином участке — очевидно, от количества выпитого алкоголя Тогами стало трудно фокусироваться на чем-то одном продолжительное время. Сказать, что парень был в шоке — ничего не сказать. Щеки вспыхнули от таких смелых слов, а в мозгу зашевелилась тревожная мысль — скажи он это на несколько минут раньше, убийства было бы не избежать. Токо покинула место пьянства буквально несколько мгновений назад, а её страсть к Бьякуе была прекрасно известна всем учащимся. Ясухиро стушевался еще раньше — ему хватило всего трети стакана для того, чтобы полностью опьянеть. Покачиваясь и спотыкаясь, он прокричал ребятам что-то нечленораздельное и поплелся в свою комнату. Останавливать его никто не стал, да и даже если бы кто-то захотел, ему бы все равно не удалось. Все, что им оставалось — пожелать Хагакуре удачи и понадеяться, что он не врежется в ближайший столб. Фукава же держалась на удивление хорошо — допив свой стакан, девушка молча встала и вполне целеустремленно направилась к общежитию. Ликер, которого девушка влила в себя добротное количество, выдавала лишь нетвердая походка и тот факт, что пошла она в противоположную сторону от своей комнаты. Впрочем, уже через секунду Токо спохватилась и поменяла направление — на этот раз на правильное. И Наэги очень повезло, что она решила сделать это раньше, чем алкоголь окончательно развязал Тогами язык. Что ответить на такое внезапное предложение Макото не нашелся — от удивления он лишь открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Все слова мигом покинули мысли, помахав на прощание здравым смыслом. Однако Бьякую такая молчаливость совершенно не смутила — с трудом сменив положение на вертикальное, он склонил голову набок: — Оглох? — и, заметив, что реакция Наэги ничуть не поменялась, добавил. — Челюсть с пола подними. Эти слова наконец вывели Макото из некого ступора — закрыв, как его и просили, рот, он мигом ослушался, спросив в ответ что-то вроде: — Ты… Сейчас серьезно? — Куда уж серьезнее, — фыркнул Тогами. — А ты, небось, девственник? Уж больно долго ломаешься, — мигом ответил он на немой вопрос, отразившийся на лице Наэги. А ведь и правда — Макото долго ломался. Но причиной тому было совершенно не то, что он, как Бьякуя подметил, до сих пор не лишился невинности. Заминка произошла лишь по той причине, что парень совершенно не понимал мотивов одноклассника. Зачем бы ему это было надо и почему именно он — Наэги? На этот вопрос ответа не было, потому не было ответа и на предложение Бьякуи. Но он не стал торопить друга — лишь налил себе еще немного напитка, и, сделав пару глотков, зажмурился. Неопытный в этой сфере Тогами немного не рассчитал количество спиртного, потому организм решил поднять протест — голова пошла кругом, пока предметы мелькали красочными пятнами перед глазами. Побочные эффекты не всегда бывают приятными, и Бьякуя не особо был рад тому, что смог проверить это лично. Забавным было то, что Токо, позиционирующая себя как «собутыльника со стажем», не предусмотрела закусок для пьющих и для себя же самой. Впрочем, спустя секунду все вернулось на круги своя — головокружение понемногу начало проходить, в конце концов оставшись лишь не особо приятным подташниванием, а сам Тогами снова вернулся в прежнее русло — подперев подбородок руками, он бросил на молча наблюдавшего за всем этим действом Наэги изучающий взгляд. — А ты и вправду ведешь себя, как целка в первую брачную ночь, — внезапно выдал он, вновь заставив Макото вздрогнуть и залиться краской. Да, счастливчик и думать не мог о том, что ему когда-нибудь будут говорить настолько абсурдные и смущающие вещи, тем более — что их будет говорить Бьякуя. Это одновременно было странно и непривычно — видеть одноклассника в таком состоянии. Когда алкоголь встал на битву против здравого смысла, полностью выдав все его тайны. Но в то же время эти слова отдавлись странным чувством, ощущением искренности в груди Макото, и вот этого он никак не мог объяснить. Точнее мог, но не знал, стоит ли. Но у пьяного Тогами была еще особенность, что отличала его от трезвого и о которой счастливчик не знал — он скакал с темы на тему так быстро, что не всякий собеседник поспевал. — Скажи мне, Макото, — сменил вектор обсуждений Тогами, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову. На красивом лице отражалась задумчивость — странная, несвойственная для пьяных людей. Но на то он и Бьякуя — от этого умного, напористого блондина можно было ждать абсолютно чего угодно. — Ты ведь воспринимаешь меня как противника, верно? Противника, того, кому предстоит умереть… Или того, кто убьет тебя, — голубые глаза сверкнули в сторону Наэги недоброжелательным пламенем. — Ты ведь нагло врешь о том, что мы все друзья, Макото. Даже находясь в пьяном угаре, парень оставался в своем репертуаре. Но и Макото был не так прост — наконец оправившись от удивления, он смело ответил на взгляд Бьякуи таким же уверенным и непоколебимым. Эти слова удивили его намного меньше. Ведь от наследника можно было ожидать чего-то подобного. Но что-то с Тогами явно было не так. Если обычно его глаза выражали лишь ледяное спокойствие, холод и готовность ко всему, то сейчас они пылали, словно два бенгальских огонька. Не было ни привычной хладнокровности, ни присущего парню пренебрежения ко всему живому, что попадает в зону его видимости — ничего. Только какое-то странное выражение, от которого мигом бросало в жар. Как Наэги мог видеть в нем противника, цель для убийства, когда он находился в таком состоянии — неспособный более на использование своего самого сильного оружия. Хлопнув Бьякую по плечу, Макото твердо ответил: — Нет. Я действительно смотрю на тебя, как на товарища. На того, с кем мы отсюда сбежим, с кем сможем вновь увидеть солнечный свет и насладиться прохладным весенним ветром. На того, кто поможет в любой ситуации, даже если это будет сложно или опасно. На того, кто, черт возьми, не раз вытаскивал нас из передряг. Как на того, на кого я могу положиться, кому я могу доверять. И никак иначе. Парень и сам был удивлен пылкости текста, что мозг мигом накатал, как шпаргалку. Но что-то во взгляде Тогами толкнуло счастливчика на то, чтобы зачитать такую речь на самый обыкновенный, в их ситуации — даже обыденный вопрос. Огонь в глазах Бьякуи передался ему, прибавив энергии и уверенности в собственных словах. Кивнув, Макото еще раз повторил: — Да. Я считаю тебя человеком, достойным доверия. Можешь не сомневаться, — и улыбка, ободряющая, буквально кричащая о том, что беспокоиться не о чем. Ведь он видел это. Он видел волнение, еле заметно излучаемое натурой Тогами, как бы тщательно тот ни пытался это скрыть. Что правда, причина Наэги не была известна. Однако, долго ждать не пришлось. Бьякуя и сам был готов рассказать ему о том, почему так странно ведет себя в последнее время и почему, напившись, говорит абсолютно несвойственные ему вещи. — А я, — блондин отвернулся, смахнув руку друга со своего плеча. Взгляд скользнул куда-то вниз, в пол, — воспринимаю тебя именно как противника. Как врага, которого нужно переиграть. Победить. Убить. — Убить? И без того большие глаза Наэги расширились еще больше от накатившего удивления. Он ожидал чего угодно, да хоть простого игнора, но никак не такого открытого признания в скрытой — до этого момента — ненависти. Это было словно нож в спину — распинаясь перед ним, как глупый школьник перед первой детской любовью, он хотел от Бьякуи ответного звоночка. Звоночка, оповещающего о том, что он не выдумал себе это доверие, эту дружбу. Что не только он считает Тогами своим товарищем. Но счастливчик этого не дождался. — Почему это? — вскочив из-за стола в пылу негодования, Макото ударил обоими руками по деревянной поверхности. Зеленые глаза буквально сверлили в парне, сидящем напротив, дырку. — Почему ты так говоришь? Мы все через столько прошли вместе, и после этого ты объявляешь себя предателем? Открыто говоришь о том, что воспринимаешь меня как дичь, которую нужно прикончить? Ты в своем уме?! Изящная рука взметнулась вверх, и вот уже третий удар по столу прогремел в комнате. — Дослушай для начала, — тихо, но отчетливо произнес Бьякуя. Огонь никуда не делся — Наэги по-прежнему видел, как его друг весь пылает, и был виной тому алкоголь или невероятная усталость от всего происходящего — очень хороший вопрос. Ведь такие места, как Пик Надежды очень меняют людей. Они могут как вознести на вершину, так и свергнуть вниз, как починить то, что, казалось, склеить же невозможно, так и раздавить полностью и бесповоротно, поломать на части и выкинуть. Немного стушевавшись, Макото вернулся на свое место, снова опустившись на стул. Внимательный взгляд зеленых глаз не покидал Бьякую ни на секунду, словно держа его под рентгеном. — Говори, — выдохнул он. — Разрешения спросить забыл, — огрызнулся Тогами, но уже через секунду снова заговорил без тени язвительности в голосе. — Я правда не считал тебя другом. Другом, товарищем, просто близким человеком — никем. Ты должен был быть для меня никем. Пустым местом, которое легко устранить. Ведь именно так я поступал со всеми предыдущими «товарищами», что смели встать у меня на пути, — Бьякуя поднял глаза к потолку, словно припоминая те дни, о которых сейчас распинался, и, чуть помолчав, продолжил. — Но шли дни и я понял, что ты не пустое место. Ты — противник. Нечто равное по силе и намного более раздражающее. Идиот, посмевший пытаться мне перечить. Я должен был на дух тебя не переносить, ведь ты — всего лишь пешка, пытающаяся выбиться в цезари. Просто плебей. Тот, кого нужно переиграть и обвести вокруг пальца. Эта доброта, до смешного глупая наивность — да такие как ты дохнут в первые же пять минут. Это так раздражало меня. Просто до колик. Так почему же я… — парень запнулся, плотно стиснув зубы. Было видно, что даже под действием алкоголя эти слова даются ему нелегко. Но теперь стало намного легче, ведь он смог. Бьякуя Тогами смог признать свое поражение. Поражение, что нанес ему собственный разум, решивший поиграть с химическими реакциями. Резко выдохнув, парень набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Так почему же я, черт его дери, привязался к такому наивному идиоту, как ты?! Удивленный вздох вырвался из груди Наэги. Где-то в груди что-то сдавило, будто железными тисками — одновременно приятные и ужасно болезненные ощущения. Что это за чувство? Макото не знал. Да и не горел желанием знать. Куда больше его сейчас интересовали слова Бьякуи. Этот парень… Он привык побеждать. Всегда и во всем, что бы это ни было. И он всегда побеждал — абсолютно всегда. Ничто не могло стать ему помехой на пути к очередному выигрышу, очередной славе. И этот парень признался, что повержен Наэги — обыкновенным учеником, даже в академию попавшим за красивые глазки. Парадоксально, не правда ли? Видя, что Макото снова в ступоре, Тогами сделал еще один глоток из стакана и добавил, на этот раз тише и, даже, казалось, немного спокойнее: — И всему виной твоя истинно плебейская искренность и это долбаное желание помочь всем и вся. Хоть в огонь, хоть в воду и даже этих придурков с такой легкостью зовешь своими друзьями. Это так… Притягивает, — последнее слово парень выплюнул, словно ему было неприятно одно его существование. Вечерние откровения оставались на языке неприятным горьким привкусом, который Тогами спешил запить алкоголем. — Бьякуя… — только и смог выдавить из себя Наэги. В горле комом застряли остальные слова. Он впервые смог взглянуть на одноклассника под таким углом. Всегда холодный, рассудительный, затыкающий всех, кто смел ему перечить Тогами сейчас распинался перед ним в пьяном угаре, а глаза, обычно смотревшие на всех свысока, с презрением, сейчас растеряли всю былую гордыню. Он был словно ребенок, обиженный на несправедливость жизни — все в очередной раз отклонилось от его плана по вине самого же Бьякуи. И он не был доволен этим. А Макото, похоже, был первым, кто смог заглянуть под его маску равнодушия и враждебности ко всему живому. И ведь Бьякуя носил её настолько долго, что и сам начал верить в эту ложную сущность. — Заткнись, Макото, — стиснув зубы бросил он, даже несмотря на то, что все, что произнес Наэги — его имя. — Ты меня раздражаешь. Я пойду. — Постой, Бьякуя… — запротестовал счастливчик, однако ему и не пришлось останавливать одноклассника — с трудом поднявшись на ноги, Тогами покачнулся и снова рухнул на стул, чертыхаясь. Увидев эту картину, Наэги невольно улыбнулся — Бьякуя выглядел очень забавно, пытаясь держать лицо даже в такой ситуации. Даже после таких слов. Затеять такой разговор и слинять — действительно словно ребенок, запутавшийся в собственных мыслях и действиях, совершенно не знающий, что делать дальше. Покинув свой пост — если проще, то просто встав со стула — Макото подошел к однокласснику и мягко опустил руки на его плечи. Зеленые глаза светились приятным теплом, заставившим Тогами замереть в удивлении. Он не ожидал, что на его пьяные, где-то даже бессвязные откровения Наэги отреагирует с таким пониманием. На губах шатена была едва заметная улыбка, когда он заговорил: — Бьякуя, это вполне нормально. В мире мало людей, что никогда и ни к кому не испытывали… Симпатию. На этом и строится любое общение — на взаимной симпатии собеседников. Без этого вряд ли существовало бы хоть что-то в этом мире — ведь кому захочется говорить с тем, кто ему неприятен? Правильно, никому. Именно поэтому в этом нет ничего такого. Тем более что эта твоя сторона, не прикрытая маской безразличия и холода, мне тоже очень, ум… — на секунду замолчав, Наэги покраснел, поняв, что он сболтнул. Стоило ли говорить, что он сам не совсем понимал свои чувства в тот момент? Впервые увидев то, что не видел никто, он захотел изучить эту сокрытую от большинства сторону получше, узнать Тогами настолько хорошо, насколько это возможно. Что это — обыкновенный интерес или все же нечто большее? Тем не менее, в мозгу вспыхнуло внезапное желание. Макото не знал, как одноклассник отреагирует на это. Ведь это казалось полным абсурдом, особенно в сложившейся ситуации. Но лучший способ узнать что-то — это проверить, не так ли? Еще с секунду поколебавшись, Наэги подался вперед и аккуратно коснулся уголка чужих губ своими. Прежде чем удивление исчезло с лица Тогами, Макото отстранился, заливаясь краской все сильнее с каждой секундой. Зачем он это сделал? Парень не знал, но все эти вопросы отошли на второй план, когда руки друга — или же уже не друга — легли ему на плечи, вторив движению. — Обычно сначала заканчивают говорить, а уже потом лезут целоваться, придурок, — с этими словами Бьякуя резко припал к губам Наэги, грубо проникнув языком в его рот. Это был уже не тот невинный поцелуй, что произошел всего секунду назад, нет. Бьякуя был настроен куда решительнее одноклассника, тем более после того, как тот ясно дал ему понять — путь открыт. Счастливчик не сопротивлялся — в конце концов, он сам это начал и это было бы попросту глупо. Да и нельзя сказать, что ему не нравилось — по телу разливалось приятное тепло, от волос до кончиков пальцев, которыми он так отчаянно цеплялся за чужие плечи, а бешено стучавшее сердце качало кровь вперемешку с адреналином. Все вокруг смешалось в цветной водоворот эмоций с одним лишь пульсирующим желанием — не заканчивать. Тот факт, что их могут застукать, лишь добавлял некого азарта этому быстрому, неловкому, но такому приятному действию. Это было так правильно и так неправильно одновременно — словно что-то дало сбой, в результате которого пазлы наконец сложились. Но им было как-то плевать на степень правильности их действий, ведь даже будь это чем-то аморальным, парни все равно не стали бы прекращать. О да, это определенно того стоило. Румянец, горевший на их бледных щеках служил тому подтверждением. Но все рано или поздно заканчивается, потому Бьякуя отстранился от тяжело дышавшего Макото. На тонких губах мальчишки остался привкус ликера, что Тогами так самозабвенно поглощал последний час. Этот вечер определенно запомнится парням надолго. Прислонившись своим лбом к чужому, Наэги улыбнулся, все еще немного смущенно, и изрек: — Тебе совершенно точно нельзя столько пить. Но Бьякуя лишь фыркнул на это, без тени недовольства или раздражения, как ни странно. — Трезвым слова не давали.