С бамбуковым рисунком и резьбой

— Юный господин чем-нибудь заинтересовался? — заискивающе спросил торговец после того, как Бинхэ уже длительное время рассматривал ассортимент. Перед ним было много, очень много вееров, так что сперва глаза разбегались, но потом Бинхэ сумел собраться. Большинство из представленного было яркой дешёвкой с безвкусными рисунками, пошлой расцветкой и кричащим блеском. Лишь несколько в самом конце представляли интерес. В итоге он выбирал между первым, с искусным рисунком птиц на цветущих ветвях, и вторым, где рисунок был проще, но зато с утончённой резьбой на деревянных перекладинах. — Ох, лучшее из нашего ассортимента, рисунки выполнены рукой одного художника — очень известного, поверьте мне, у вас определённо отличный вкус, — проследил за его взглядом торговец. — Какой же именно вас привлёк? — Я пытаюсь выбрать, — лаконично отозвался Бинхэ. — А позволит ли молодой господин показать ему ещё один вариант? — вдруг оживился торговец, скрываясь за бумажной дверью в конце помещения. Через пару мгновений он вынес коробочку, уже своим видом заявляющую о ценности находящегося внутри. Бинхэ подошёл ближе к столу, куда её торжественно водрузили, и с любопытством смотрел, как торговец снимает крышку и осторожно вытаскивает веер. Тот отличался лаконичной и изящной росписью в виде бамбука, с которого облетали листья — рисунок плавно переходил в узор всё тех же листьев на деревянных планках. Бинхэ вышел из лавки, пряча за отворот драгоценную коробочку. И пусть на это ушли все деньги, которые он успел скопить от школы и людей, которым он помогал — имеет ли это значение, когда так заходится сердце? Совсем скоро — Собрание Союза Бессмертных, где молодые заклинатели могли проявить себя. Бинхэ не сомневался, что Шицзунь включит его в список участников. И тогда Бинхэ изо всех сил постарается победить, чтобы прославить имя Шицзуня как прекрасного учителя. И чтобы осмелиться подойти к нему и признаться — и в своих чувствах, и в том, что является демоном — не просто как один из тысяч юных совершенствующихся, а как победитель, которого теперь знают все. И надеяться, что Шицзунь будет достаточно благосклонен, чтобы принять если не его чувства, то его дар. Ощущая, как пылают уши от таких мыслей, Бинхэ тряхнул головой и поспешил к городским воротам. В этот раз Шицзунь не отпустил его на миссию одного, а доверил руководство небольшим отрядом, который, наверное, уже ждал его, чтобы вернуться в школу с победой, доставшейся с некоторым трудом. К счастью, благодаря знаниям и навыкам Бинхэ, всё завершилось более чем удачно. Ло Бинхэ не мог позволить себе разочаровать Шицзуня, который так в него верил.

***

— Эй, — окликнули его. Ло Бинхэ повернулся, дожидаясь Мин Фаня, спешащего к нему с каким-то мешком в руке. — Я делал инвентаризацию и обнаружил вот это, — мешок перекочевал в руки Бинхэ, который только вскинул бровь в ответ на это. Мин Фань раздражённо цокнул языком: — Это твои вещи, которые были доставлены на пик Цинцзин после Собрания Союза Бессмертных. Их тогда так никто и не посмел трогать, отложили в кладовую до лучших времён и забыли. — О, спасибо, — даже не соизволил кивнуть Бинхэ, уже с большим интересом осматривая мешок. Мин Фань фыркнул и ушёл. Будь тут Шицзунь — он бы отчитал их обоих за столь вопиющее пренебрежение манерами, но Шицзуня не было. Зато у него с Мин Фанем был вооружённый нейтралитет, в котором уж точно не было желания расшаркиваться перед собеседником и называть друг друга шисюном и шиди. Бинхэ поспешил в их бамбуковый дом, чтобы поскорее перебрать содержимое, позволив себе ностальгировать. Шицзуня в доме не было — он сейчас проводил урок игры на цине, куда настойчиво попросил Бинхэ не приходить, потому что иначе он отвлекается. Румянец на щеках мог бы остаться незамеченным, если бы Бинхэ не отвёл от лица Шицзуня веер, коротко целуя в губы и обещая, что не появится. С удобством расположившись на кровати, Бинхэ открыл мешок. Конечно же, много он тогда с собой не взял — на покрывало отправились сменный комплект одежды, чтобы выглядеть как образцовый ученик на награждении, несколько талисманов, гребень для волос, мазь от повреждений, бинты и небольшой мешочек с деньгами. Бинхэ хмыкнул, отправляя обратно всё, кроме формы. Та действительно вызывала ностальгию — эти цвета были такими родными, но представить сейчас себя в таком виде уже не представлялось возможным. А ведь когда-то и он ходил в зелёном и белом. “Интересно, Шицзуню бы понравилось, если бы я вновь надел цвета Цинцзин хотя бы на один день в пределах нашего дома?” Идею стоило обдумать, а пока Бинхэ развернул верхнее одеяние — на кровать упала коробочка. Бинхэ недоумённо нахмурился, отложив форму, и взял её в руки. — Ох, — только и смог выдохнуть он, глядя на веер внутри. Сразу вспомнилось всё — надежда, робкие взгляды украдкой, бешено колотящееся сердце и собственная наивная детская решимость. Бинхэ улыбнулся, осторожно обводя кончиками пальцев резные бамбуковые листья на деревянной планке. Кровать позади неожиданно прогнулась, и Шицзунь обнял его со спины, заглядывая через плечо на то, что было в руках Бинхэ: — Бинхэ? Что это? — Мин Фань нашёл мешок с моими вещами, который доставили на пик после Собрания Союза бессмертных. Шицзунь напрягся. И как бы ни хотелось остаться в его объятиях, но Бинхэ извернулся, присаживаясь напротив Шицзуня и ободряюще ему улыбаясь: — Там ничего интересного нет, кроме этого, — специально держал он веер так, чтобы его нельзя было рассмотреть. — Что это? — попался на уловку Шицзунь. Иногда его было так легко читать, после стольких лет. Бинхэ осторожно вложил коробочку в руки Шицзуня, наблюдая за тем, как тот с любопытством касался планки и разворачивал веер, любуясь рисунком. — Я купил этот веер перед Собранием Союза Бессмертных. Тогда я мечтал победить, чтобы прославить тебя как лучшего учителя. Я хотел признаться тебе после этого — и в том, что являюсь демоном, и в своих чувствах. Веер должен был стать подарком к признанию. — Значит, ты ещё тогда купил его для меня? — глядя на то, как Шицзунь осторожно осматривает этот веер, Бинхэ неожиданно ощутил смущение: — Он далеко не высшего качества, которого достоин Шицзунь, но в том маленьком городке не было действительно хороших вееров, да и мои сбережения тогда не позволили бы купить ничего дороже. Сейчас я вижу, что он непозволительно дешёв, чтобы даже думать о том, чтобы подарить его Шицзуню, но тогда это было лучшим вариантом. — Мне невероятно жаль, что у тебя тогда так и не получилось вручить его мне. Прости, — Шицзунь осторожно вернул веер в коробочку, взглянув в глаза Бинхэ. — Шицзунь не должен извиняться, я понимаю, почему тебе пришлось так поступить, — прервал ещё не начавшийся приступ самобичевания Бинхэ. Порой на них обоих накатывала вина и боль за совершённые в прошлом ошибки, но они обещали друг другу, что не позволят им туманить их настоящее. Да, их путь был не самым правильным и хорошим, но важнее всего то, что теперь они здесь и счастливы. — И всё же мне жаль, — упрямо качнул головой Шицзунь. — Но теперь я буду беречь этот веер, как никакой другой, обещаю. Бинхэ тут же вскинулся: — Не стоит! Верни его! Что-то настолько дешёвое и некачественное не имеет права даже приближаться к Шицзуню! — Во-первых, он не такой уж некачественный! — защитно прижал коробочку к груди Шицзунь, мешая Бинхэ попросту вырвать её из рук. — А во-вторых, разве важно то, сколько стоит подарок, а не то, какие чувства в него вложены? — мягко погладив Бинхэ по волосам, Шицзунь нырнул рукой за воротник, вытаскивая на свет подвеску из поддельного нефрита. — Когда-то ты вложил в этот веер всю свою любовь, так что имею ли я право не дорожить им? Я знаю, что сейчас ты можешь подарить мне что угодно, но этот для меня — особенный, потому что он был особенным и для тебя. Бинхэ сдался, выдохнув: — Когда Шицзунь говорит так — я просто не могу ему перечить. Шицзунь улыбнулся, откладывая коробочку на пол, и притягивая Бинхэ за шею, чтобы нежно коснуться его губ. — Кажется, после признаний обычно следует поцелуй? Бинхэ с игривым рычанием повалил мягко смеющегося Шицзуня на постель, впиваясь ему в губы жадным поцелуем. Да, многое изменилось с тех пор, но кое-что осталось прежним — его безусловная любовь к своему прекрасному Шицзуню. Любовь, которая всё же оказалась взаимной.