Ты что-то прячешь, А-Яо?

      Двое находились в покоях Благоуханного Дворца: величественный глава могущественного ордена и беглый убийца, который уже давно должен был быть мёртв.  — Повторяю ещё раз, Сюэ Ян, я не могу возвратить тебе душу Сяо Синчэня! От неё остались лишь жалкие осколки, и даже Тигриная Печать Преисподней не справилась бы в полной мере, лишь с её половиной нет ни единого шанса.  — Лянь Фан Цзунь! Мне нужен способ его возродить!  — Перестань орать! Или ты хочешь привлечь внимание всех слуг? Далась тебе душа этого заклинателя. Разве ты сам не хотел убить его? И вообще, выметайся, скоро должен прийти второй брат.  — Хотел убить, и что с того? А сейчас мне непременно нужна его душа! — Сюэ Ян совершенно игнорировал вежливую просьбу удалиться. Цзинь Гуан Яо потёр виски. Этот безнравственный мошенник был бесценным помощником, но как же порой сложно иметь дело с психом.  — Ты не слышал, что я тебе сказал? Немедленно убирайся вон, после продолжим этот разговор.  — В чем дело, Глава ордена? — Сюэ Ян внезапно рассмеялся. — Ты стыдишься моего общества в светской беседе? В дверь постучали.  — А-Яо! Ты здесь? — послышался голос главы ордена Лань. Гуан Яо злобно покосился сначала на дверь, а после на своего помощника. Тот развязно расселся на кровати, зажимая рот рукой и трясясь всем телом: похоже, ему это казалось невероятно смешным. Несдержанные судорожные вздохи достигли острого слуха Цзэу Цзюня, и он, поняв, что объект его поиска находится в своих покоях, но найдя характер издаваемых звуков несколько странным, продолжил:  — А-Яо, скоро прибудут главы прочих орденов на Совет кланов. Я хотел увидеться с тобой до начала: недавно в старых томах я нашёл удивительнейшую мелодию и собирался воспроизвести тебе её.  — Дорогой брат, рад приветствовать тебя в моем дворце. — Гуан Яо уже не мог просто игнорировать Лань Сичэня, но всё ещё стояла одна проблема, не позволяющая его впустить. Точнее, проблема нагло сидела на его собственной кровати и беззвучно ржала. — Не затруднит ли тебя подождать одну минуту?  — Ты! — шёпотом процедил Лянь Фан Цзунь теперь уже Сюэ Яну. — Прячься! Быстро!  — Куда?! — также шёпотом спросил разбойник, делая неестественно большие глаза. Лань Сичэнь услышал какие-то приглушённые голоса.  — А-Яо, ты не один? Я помешал тебе?  — Нет-нет-нет! Дело в том, что я не одет… э-э… подобающе для встречи Цзэу Цзюня. Глава ордена Лань как-то неопределённо хмыкнул и слегка улыбнулся. Гуан Яо быстро обследовал комнату глазами. Было, конечно, зеркало, открывающее проход в потайное помещение, но раскрывать его существование этому психу и, тем более, оставлять там одного на неопределённое время он опасался. Наконец Гуан Яо схватил Сюэ Яна за руку и, впихнув того за широкую занавесь с угрожающим шипением: «Только пикни, твоим же марионеткам скормлю», — отправился открывать дверь.  — Приветствую дорогого брата, — глава ордена Цзинь согнулся в почтительном поклоне, и Лань Сичэнь тут же перехватил его руки, отмечая, что хозяин вовсе не одет недостаточно подобающе, либо же одевается слишком быстро.  — Скоро начнут прибывать гости на Совет кланов, не нужна ли тебе помощь в организации?  — Что ты, что ты, брат! Как я осмелюсь возлагать на тебя труды? В моём дворце ты — дорогой гость и не должен знать никаких забот, — Гуан Яо снова выставил руки вперёд для поклона, сияя почтительнейшей улыбкой. Цзэу Цзюнь на минуту залюбовался ямочками, появившимися на его щеках, мягко улыбнулся и прошёл вперёд, осматривая покои. Когда он, как будто невзначай, задержался у массивных штор, закрывающих окна, Гуан Яо переменился в лице и мгновенно оказался напротив, вставая между Лань Сичэнем и злополучной занавесью так, что едва не пришлось соприкоснуться грудью.  — Брат, ты хотел сыграть мне мелодию? Лань Сичэнь, казалось, пропустил вопрос мимо ушей:  — Почему окна закрыты? Шторы такие плотные, что в покоях полумрак.  — Но разве это не прекрасная обстановка? Сумерки и тихая мелодия создают наилучшие условия для очищения духа и медитации, — Глава ордена Лань не собирался отходить назад, и Гуан Яо был вынужден говорить в таком положении, почти прижавшись к нему. Он всё же отошёл в сторону, и Лань Сичэнь последовал за ним. Глава ордена Цзинь бросил ещё один незаметный взгляд на окно и не поверил своим глазам: шторы не пропускали свет и даже не намекали на тень человека за ними, но были недостаточно длинными, и в нескольких сантиметрах, оставшихся до пола, красовались чёрные, слегка запачканные носки сапог. Гуан Яо схватил Лань Сичэня за руку и поволок к двери:  — Брат, тебе нужно выйти на минуту.  — Зачем? — Глава ордена Лань недоуменно смотрел, но руку вырывать не торопился.  — Право же, мне так неудобно говорить. Я только что заметил неубранный мусор и кое-какие предметы, напитанные тёмной энергией, которые я пытался очистить недавно, но ещё не закончил. Позволь мне убрать их.  — Но я ничего не заметил. Да и такой пустяк не имеет никакого значения, — Лань Сичэнь, несмотря на возражения, всё же оказался буквально вытолкнутым за дверь. Он не сильно удивился: Лянь Фан Цзунь всегда всё приводил в идеальный порядок. Глава ордена Лань терпеливо остался дожидаться под дверью. Гуан Яо вытащил из-за занавесей едва не смеющегося в голос Сюэ Яна и молча гневным жестом указал ему на то место, где только что виднелись его ноги. Тот, похоже, находил ситуацию крайне забавной — его, казалось, не сильно заботило его собственное обнаружение, за которым бы незамедлительно последовала казнь. Гуан Яо снова внимательно оглядел помещение и остановил взгляд на кровати. Он быстро затолкал Сюэ Яна под кровать, тщательно затягивая вниз полог.  — Ну и место! Я задохнусь от пыли, — послышался снизу недовольный шёпот.  — По сравнению с твоими обиталищами это — царское ложе, — не смог не съязвить тихо Гуан Яо. Послышался смешок. Глава ордена Цзинь опустился на колени, приподнял полог и показал разбойнику какой-то жест, после которого тот затих, а затем поспешил наконец открыть дверь.  — А-Яо, мне показалось, я слышал какие-то голоса, — Цзэу Цзюнь вновь уверенно вошёл в комнату.  — Я… лишь репетировал приветственную речь на Совете.  — Тебе нет нужды так волноваться. В проведении подобных мероприятий тебе нет равных, — Лань Сичэнь улыбнулся мягкой, тёплой улыбкой.  — Брат льстит мне. Цзэу Цзюнь, прогуливаясь по покоям, направился к кровати, и Гуан Яо, проследив за ним взглядом, в очередной раз застыл от ужаса. Полог был задёрнут не до конца, и из-под него виднелся кончик уже так хорошо знакомого ему сапога. Как он мог допустить такую оплошность во второй раз?! Больше подходящих мест для укрытия комната не содержала, и Гуан Яо повторил свой манёвр, опережая Лань Сичэня и преграждая путь, лбом едва не упёршись в его подбородок, а тыльной стороной коленей — в ребро кровати. Могло показаться, что Лань Сичэнь слегка смутился. Он спросил слишком тихим голосом:  — А-Яо, ты странно себя ведёшь. Ты что-то прячешь? Лянь Фан Цзунь резко помотал головой, но тут же смущённо поник и кивнул.  — От брата действительно нельзя ничего скрыть. Но, боюсь, ты найдёшь скрываемый мною предмет недостойным.  — Не могу представить тебя, занимающегося чем-то недостойным, — Цзэу Цзюнь не только не отходил, сохраняя между ними крайне интимную дистанцию, но и на этих словах дотронулся до сжатой руки Гуан Яо, отчего тот ещё сильнее опустил голову, уставившись в пол.  — Я занимался изготовлением флейты, — Гуан Яо говорил тихо, не поднимая головы, — которую хотел подарить брату. Но, несмотря на десятки попыток, инструмент далёк до того, чтобы стать достойным Цзэу Цзюня.  — Ты, как всегда, преуменьшаешь свои заслуги, — Лань Сичэнь тепло улыбнулся. — Позволишь мне посмотреть? Несмотря на мнимую скромность, Гуан Яо только и ждал, что Глава ордена Лань попросит показать флейту: в этом и состоял его план по отвлечению последнего от обнаружения скрытого обитателя покоев. Ещё немного поотнекивавшись для виду, он накрыл своими ладонями руки Лань Сичэня и, скромно приподняв голову и заглядывая в глаза, ответил:  — Хорошо, я покажу. Кисти рук, ощутив тепло чужих прикосновений, напряглись, и Цзэу Цзюнь широко раскрытыми глазами смотрел на такое близкое доверчивое лицо, кажется, забывая дышать. Лянь Фан Цзуня самого смутил этот интимный зрительный контакт, он отвернулся и со словами: «Кажется, я забросил её туда», — полез под кровать. Лань Сичэнь отошёл чуть назад, и перед ним предстала ошеломительная картина: его названный брат, стоящий на коленях перед кроватью, полог которой закрывал верхнюю половину его тела, в позе, дающей простор не самым благонравным фантазиям. Глава ордена Лань завороженно смотрел на развернувшееся перед ним зрелище, чувствуя, как сбивается дыхание. Он думал: все эти жесты со стороны А-Яо сегодня — просто совпадение, его разыгравшаяся фантазия или всё же что-то большее? Гуан Яо первым делом затолкал высовывающуюся ногу и, подползая к лицу Сюэ Яна, проговорил одними губами: «Флейта!» Глава ордена Цзинь действительно занимался изготовлением флейт, только две самые удачные из них он вручил своим преданным помощникам: Су Шэ и Сюэ Яну. Музыкальное оружие он потом сделает ещё раз, а сейчас именно этим можно отвлечь внимание брата. Под пологом было темно, и Сюэ Ян, не беря в толк отчаянные кривляния нового обитальца подкроватного пространства, так же губами спросил: «Что?!» Гуан Яо, наплевав на приличия, облапал подчинённого и выудил у него из-за пазухи аккуратную чёрную флейту с голубой шёлковой кисточкой на конце. Тот недовольно потянул руки, собираясь отобрать обратно любимый предмет.  — Сделаю другую, ещё лучше! Отцепись! — уже не заботясь, поняли ли его бессловесный ответ, Гуан Яо выбрался наконец из-под кровати, тщательно опустив полог, и столкнулся с оцепенелым взглядом. Он быстро стряхнул пыль с колен и протянул флейту:  — Прошу, не суди строго, брат.  — Чувствуется небольшое присутствие тёмной энергии, — Лань Сичэнь вертел в руках музыкальный инструмент, поглаживая узоры, вырезанные на поверхности.  — Я проводил кое-какие исследования, пытаясь оградить её от воздействия тёмной энергии. Возможно, остаточные следы, — Гуан Яо помнил, что влияние Иньской печати не проходит бесследно, но технология изготовления была действительно превосходна: если сейчас сыграть, вкладывая духовную энергию золотого ядра, сила воздействия ничуть не уменьшится. Лань Сичэнь поднёс инструмент к губам и извлёк нежную короткую мелодию, переливающуюся высокими чистыми нотами.  — Как ты мог скрывать от меня такую вещь? А-Яо, твой талант поистине поразителен. В искусстве создания духовных музыкальных инструментов ты едва не отстаёшь от мастеров Гусу Лань.  — Брат переоценивает мои заслуги, — Гуан Яо улыбнулся и смущённо продолжил. — На самом деле, я бы хотел попросить тебя научить меня игре на флейте.  — Что ж, цинем ты владеешь прекрасно, думаю, флейта не составит тебе никаких проблем, — Цзэу Цзюнь протянул инструмент. Гуан Яо намеренно положил пальцы неправильно и дунул, извлекая странный звук. Лань Сичэнь обошёл его и встал сзади, накрывая из-за спины его пальцы своими руками и сдвигая в нужное положение.  — Попробуй ещё раз, руки вот так, — прошептал он куда-то почти в ухо. Гуан Яо почему-то ощутил волнение и дунул снова, на этот раз не фальшивя. Когда Лань Сичэнь убрал свои пальцы, он запротестовал:  — Брат, когда ты направляешь меня, мне куда проще и понятнее. Стоя в таком положении, Лань Сичэнь никак не сможет отвлекаться разглядыванием полога кровати. Пальцы тут же вернулись на место, а в последующем голосе сквозила едва ощутимая дрожь:  — Тогда давай попробуем мелодию, которую я хотел тебе показать. Цзэу Цзюнь напел отрывок, а Гуан Яо, ведомый направляющими движениями, воспроизвёл мелодию с идеальной точностью. С каждым новым отрывком руки, накрывающие его, становились всё горячее. Когда мелодия была разучена до конца, Гуан Яо повторил всё с начала, ни разу не ошибившись.  — Меня не перестают удивлять твои таланты и способности к обучению, — Глава ордена Лань выглядел немного покрасневшим.  — Только благодаря наставлениям брата я достиг успеха. — Гуан Яо протянул флейту Лань Сичэню, чуть склонившись. — Если она достаточно хороша, прошу, прими в дар.  — Благодарю, А-Яо. Я буду бережно хранить твой подарок. В дверь постучал слуга, сообщая, что прибыла делегация от ордена Балин Оуян.  — Брат, я должен привести себя в порядок и выйти на встречу гостям. Благодарю за урок, — Гуан Яо выставил руки в поклоне.  — Я присоединюсь к тебе позже на собрании, — Лань Сичэнь направился к двери. Коснувшись ручки, он, будто передумав, резко развернулся и подошёл к Гуан Яо, чтобы в следующую секунду приблизиться вплотную, обнять талию одной рукой и решительно поцеловать. Лань Сичэнь задержался на пару секунд, чувствуя вкус прохладных губ, а после так же резко отстранился и вышел из комнаты, оставляя совершенно растерянного Гуан Яо в одиночестве. Лянь Фан Цзунь стоял несколько мгновений в оцепенении, затем медленно, словно во сне, поднял руку, прижимая пальцы к губам. Послышался шорох, и из-под кровати показался заливающийся смехом Сюэ Ян.  — Твоё выражение достойно запечатления в мемуарах! Я непременно нарисую твой портрет с таким вот лицом. Или лучше в поцелуе с достопочтенным Цзэу Цзюнем. Как жаль, что я не смог разглядеть достаточно хорошо столь знаменательный момент.  — Убирайся, пока я собственноручно не отрубил тебе голову!  — Ухожу, ухожу. Не забудь изготовить для меня новую флейту, — Сюэ Ян, всё ещё веселясь, скрылся в потайном коридоре за покоями Главы ордена, что вёл к выходу из дворца. Гуан Яо опустился на кровать, прижимая пальцы к губам. Он чувствовал, что мысли совершенно спутались. В памяти возник недавний эпизод, ощущение чужих горячих губ и руки, сжимающей талию, и Гуан Яо, сам того не заметив, улыбнулся.