Правило игры

      С того безумного вечера, проведённого с Глебом, прошло три дня. Мы обменялись с ним номерами телефонов, и на следующий же день он написал мне первым и спросил, как у меня дела. Распространённый вопрос, правда? Но даже такое короткое предложение заставило меня подпрыгнуть на месте и улыбнуться во все зубы. Я веду себя, как школьница, за которой стал ухаживать мальчик из старших классов. Так, по крайней мере, говорит Рита. Да, я ей рассказала о том, где я была, и она поклялась, что унесёт эту тайну в могилу. Я верю ей, она всё-таки мой помощник, которому хорошо платят за «короткий язык».       В тот день Глеб подвёз меня к Арбату, а я уже оттуда вызвала такси, чтобы не вызывать подозрений. Я не могла подвергнуть себя и Глеба опасности, чтобы он вёз меня домой. Мы скромно чмокнулись и он уехал.       Естественно, дома был допрос о том, где я шлялась столько времени, особенно, когда объявили пожарную тревогу в том здании. Там и впрямь произошло возгорание кабинета с компьютерами. Сказали, что кто-то вырвал проводку и вылил туда водки. Интересно, кому надо было подстраивать пожар, когда даже форум сорвать не удалось, ибо всё закончилось. Слава богу, никто не пострадал. А камеры видеонаблюдения никого не засекли.       Кириллу я наврала, что встретила школьную подругу, якобы мы с ней разговорились и поехали к ней домой, а телефон у меня разрядился. Он, конечно же, с трудом и морщинками на лбу поверил в этот бред. Ему и так сейчас тяжело, голова гудит от постоянных отчётов и подготовки к проклятому тендеру, что даже нет времени на семейные разборки.       После того, как я приняла душ, тут же включила телефон и обнаружила пять пропущенных от Ники и девять от Риты. Тимур со Стасом тоже звонили. Позже они сдались Кириллу, который оштрафовал их за нерасторопность.       — Так что Вы думаете, Доминика Ярославна? — вырвала меня из пучины сомнений женщина сорока лет, одетая в ядовито-розовый пиджак.       — Извините, о чём шла речь?       Я поморгала, заставив организм прийти в себя и, наконец, обратить внимание на то, куда направлена рука менеджера.       — Я говорю о том, что осталось только завезти необходимую мебель и медицинское оборудование в кабинет фельдшера, и можно заселять детей.       — Хорошо, то есть здание уже пригодно для проживания?       — Да, конечно. Все отчёты уже были отправлены в офис, а также Вам нужно подписать кое-какие бумаги для старта работы.       Точно. Срань Господня… Я ведь из-за того, что сбежала тогда с Глебом, не подписала документы, которые должны были запустить процесс работы нового детского дома «Сказка», который мы строили полтора года. А последние три дня улетели на совершенно другие вещи, которые тоже требовали моего внимания.       — Я завтра подпишу бумаги и можете начинать вселяться.       — Отлично, — улыбнулась менеджер и обернулась на мужской грубоватый голос за нашими спинами. — Ой, Дмитрий Иванович, здравствуйте!       — Добрый день, дамы!       Я повернулась и узнала в мужчине конкурента Кирилла по тендеру. Эти двое уже несколько лет воюют ещё со школьной скамьи. Как рассказывал мой супруг, Дмитрий увёл девушку из волейбольной команды, которая очень нравилась Кириллу, прямо из-под носа. С тех пор он его терпеть не может, а тут ещё и детали бизнеса совпадают.       — Добрый, — вздохнула я, прекрасно понимая, что надо скорее валить отсюда, пока этот тип на уши не присел.       — Доминика Ярославна, Вы, как всегда, сногсшибательны.       Он показушно поцеловал тыльную сторону моей ладони, отчего менеджер зафыркала и, натянув непроницаемую маску безразличия, удалилась прочь, оставив нас одних посреди пустого коридора детского дома.       Парень был одет в серый классический костюм с сиреневым галстуком… в дополнение ко всему шли чёрные лакированные туфли. Сам по себе он далёк от звания «красивый парень», у него уже появилось множество морщин, делающих его старше, да и в целом лицо его выглядело так, будто его несколько раз били об асфальт.       — Дмитрий Иванович, что Вы здесь делаете?       — Решил посмотреть, куда уходят мои деньги.       — Ха, как видите, я их к себе в карман не кладу.       — А может, в трусики кладёте, откуда мне знать.       Мне тут же захотелось съездить ладонью по этой нахальной роже, но я сохраняю лицо, помня о рамках приличия. Делаю от него шаг в сторону, лишь бы быть от него, как можно дальше.       — Боитесь меня? — его губы изогнулись в кривой улыбке. — Вот твоему муженьку стоит меня бояться, крошка.       — Это почему ещё?       Дмитрий сделал шаг ко мне, и я инстинктивно попятилась назад.       — Скоро он останется без гроша в кармане, потому что я выиграю этот тендер.       — Вы так в себе уверены, — протянула я, но заметила, как дрожат мои связки.       — У твоего супруга дурная репутация, как и у его отца. Не думаю, что инвесторы будут с ним сотрудничать, — мужчина заметил, как я пытаюсь отойти от него, ощущая отвращение. — Что ты так убегаешь, детка? Что я тебе сделаю? Нагну и трахну?       Меня передёрнуло от его слов. Даже представить себе не могу то, чтобы он взял меня. Никогда в жизни! Такую мразь, как он, ещё поискать надо. Говорят, он свою беременную жену избил до полусмерти, и она из-за этого потеряла ребёнка.       Я не собираюсь больше это слушать, поэтому делаю стремительные шаги на выход, но он резко хватает меня за руку и припечатывает к стене коридора. Мои лопатки больно ударяются о крашенный бетон. Дмитрий поставил руки на стену по обе стороны от моей головы и склонился к уху.       — Если хочешь жить в роскоши и не потерять всё это, то лучше тебе спать с нужными людьми.       Меня сейчас вырвет от его речей. Его противный едкий одеколон вызывает рвотный рефлекс. Мужчина касается указательным пальцем моей щеки, отчего я зажмуриваюсь и дрожу от страха.       — Не трогай меня!       — Т-ш-ш! Ты получишь такой оргазм, который никогда с ним не испытывала. Надеюсь, трахал тебя только Кирилл, и ты не одна из тех грязных блядей, что ошиваются в наших кругах.       — Да пошёл ты! — я ударила его по лицу, громко залепив пощёчину.       — Сука! — рыкнул он и с лёгкостью кинул меня прямо на пол.       — А-а-а! — я вскрикнула от внезапной боли в лодыжке, которую подвернула.       Дмитрий навис надо мной, заломил мне руки, а затем переключился на короткую кожаную юбку, которую я сегодня решила надеть. Я застучала белыми кроссовками.       В помещении, как назло, никого нет. Здание уже отстроено, поэтому строители давно уехали. А та менеджер ускакала восвояси. Тимура с собой в Питер забрал Кирилл, а вот Стас сказал, что отъедет заправить машину. А-а-а-а-а. Никто меня не спасёт.       — Уйди! Не прикасайся ко мне! — я вырывалась, как могла, из его цепких похотливых лап.       — Заткнись, блядь, и расслабься, — шикнул он и схватил меня за лодыжки.       Снова вскрик от боли в ноге, но я сумела собрать всю силу в кулак и двинуть кроссовком здоровой ноги по его грудной клетке. Он скрючился от удара, а я тем временем вскочила и понеслась по коридору, куда глаза глядят. Дмитрий встал на ноги и побежал вслед за мной, матерясь самыми отвратными словами.       Боже мой! Мне страшно. Глаза уже намокли от паники, а в горле встал ком. Вижу, что дверь в огромную детскую спальню открыта и я вбегаю туда на полусогнутых ногах, потому как растяжение в правой ноге уже невыносимо пульсирует. Закрываюсь на щеколду и оборачиваюсь, разглядывая обстановку вокруг. Кровати для детей ещё не завезли, поэтому помещение представляет собой пустую спальню с рисунками мультяшных героев на стенах.       — Тварь, открой дверь! Ты не убежишь от меня, куколка, — он стучит в двери кулаком, отчего я вздрагиваю.       Бегу к окну и вижу, что с третьего этажа не так-то просто прыгнуть. Переломов мне только не хватало. И так уже вывих. Но и стать жертвой изнасилования в мои планы не входит. Что же делать?...       Вдруг вспоминаю, что у меня в кармане кофты лежит телефон, и судорожно вытаскиваю его, нажимая на разблокировку экрана.       Солёные капли упали на смартфон, пока я заходила в «Контакты». Гудки жутко долго идут и, наконец, я слышу знакомый голос.       — Алло.       — Глеб… мх-м…       — Доминика? Что случилось?       — Тут … Д-дмитрий… он хочет изнасиловать меня, я… я закрылась на щеколду, но он сейчас дверь выломает, — а потом взвизгиваю, как только слышу, что нападавший начинает бить чем-то тяжёлым по замку в двери.       — Тихо, успокойся! Ты где сейчас?       — Я… ах…       — Говори адрес! Я сейчас приеду.       Я с трудом напрягла извилины и вымолвила адрес, по которому я сейчас нахожусь. Глеб положил трубку, и я села в дальний угол на корточки, прижавшись коленками к подбородку. Я не знаю, почему я позвонила именно Глебу, не знаю. Так это всё… я не предполагала, что так будет.       Спустя десять минут долбёжки по двери Дмитрий, похоже, решил, что со мной бесполезно бодаться. Перед тем, как уйти, он кинул мне: «Всё равно выебу тебя!». И я осталась здесь одна, менеджер в розовом, судя по всему, уехала и ничего не слышала. А Стас так и не позвонил.       Я продолжала реветь, осознавая масштаб катастрофы, которая могла произойти. Какой ужас! А если бы ему удалось меня здесь разложить и растоптать всё моё самоуважение, всю мою безупречную репутацию. Кошмар! Даже подумать не могла, что со мной может такое когда-нибудь произойти. Что за варварские методы завоевания власти?! Неужели настолько плевать на человеческую мораль.       iPhone зазвонил в дрожащей руке, и я поднесла трубку к уху.       — Дени, ты где? Я приехал, но тут дохуя комнат.       — Я в спальне номер 12, на третьем этаже.       Вскоре в белую дверь постучали:       — Доминика, это я, Глеб, открой!       Громко всхлипнув, я поднялась на онемевших ногах и подошла к двери. А вдруг мне только кажется его голос, и меня уже насилует этот ублюдок, а происходящее — сплошной туман от шока.       Я всё же решаюсь открыть замок и отойти на несколько шагов назад, будто меня это спасёт.       — Тихо! — Глеб влетает, как ястреб, и крепко обнимает меня.       Мои слёзы снова не выдерживают и льются длинным потопом, когда я жмусь к блондину, как котёнок, которого пытались недавно утопить в грязном ведре.       — Глеб… м-х… я так испуг-га-а-лась, — складываю руки у него на спине, а пальцами зажимаю футболку.       — Я здесь, не бойся! Что за Дмитрий? Я ничего не понял. В коридорах никого нет.       — Это… конкурент Кирилла… он, — начинаю опять громко всхлипывать.       Голубин поглаживает меня по спине, что действует очень успокаивающе. Я хочу теперь каждую минуту своей жизни проводить рядом с ним. Глеб для меня, как спасательный круг в море, как капля газированной воды в пустыне. Он — моя жажда, моё спасение…       — Всё хорошо, — блондин аккуратно поцеловал меня в висок, словно я из стекла и покрылась множеством трещин, вот-вот рассыплюсь. — Поехали отсюда!       — Угу, — промычала я в районе его груди и сделала шаг к двери, но тут же вскрикнула почти севшим голосом. — Ай-а-а!       — Чего такое?       Парень посмотрел на мою ногу, за которую я хватаюсь, а потом, недолго думая и закатив глаза, взял меня на руки и понёс по коридору. Так приятно находиться в его надёжных руках, ощущать всю внутреннюю силу молодого мужчины, которому с каждым разом всё сильнее удаётся вскружить мне голову одним своим серо-зелёным взглядом. Кладу голову ему на плечо, пока он несёт меня, как рыцарь в доспехах. Правда, доспехи сейчас в виде чёрной футболки и таких же джинсов с кедами. Но это абсолютно неважно. Моя тушь, наверняка, потекла и сейчас я похожа на панду из сафари-парка. Ранее я не могла позволить мужчине увидеть меня в таком небрежном виде, но на данный момент я не хочу думать об этом. Всё, что мне сейчас нужно, так это крепче жаться к телу Глеба и потихоньку успокаиваться.

***

      Мне так легко… Моё тело, будто превратилось в едва уловимый тополиный пух. Плечи опустились, дыхание выровнялось, а в душе спокойствие, по которому я давно скучала. Я поправила макияж влажными салфетками, которые нашлись в машине Глеба, поэтому с лицом уже полный порядок. Блондин уверенно ведёт машину, посматривая в окна через квадратные солнцезащитные очки, а я сижу на соседнем сидении и не могу отвести от блондина глаз. Его левая рука лежит на руле, уверенно управляя авто, а пальцы правой руки трутся друг о друга. Такой серьёзный… глубокий… живой…       Из динамиков в мои уши льётся песня моей любимой Halsey: — Cross my heart, hope to die* To my lover, I'd never lie He said "Be true," I swear I'll try In the end, it's him and I He's out his head, I'm out my mind We got that love, the crazy kind I am his, and he is mine In the end, it's him and I, him and I       — Глеб, — позвала я парня, упираясь руками в мягкое сидение.       — М?       — А куда мы едем?       Он ничего не ответил, только кинул лукавую улыбку в мою сторону и продолжил смотреть на дорогу.       Кажется, мне уже наплевать, куда мы едем, но и страшно немного. Интрига его намерений повисла в воздухе, но какое-то доверие внутри меня всё же тянется к нему лёгкими ветвями цветущей сакуры. Незнакомые пейзажи за окном автомобиля продолжают сменяться быстрым потоком. На языке застыл вопрос: «Куда же всё-таки ты меня везёшь?». Но я решаю отпустить ситуацию и играть по его правилам.       Мне точно попадёт за то, что я такая безрассудная в последнее время. Стас поди опять будет за меня перед Кириллом отвечать, но, благо, мой муж в командировке. Блять! Стас… надо ему написать, что со мной всё хорошо.

***

      Никогда не думала, что Борисовские пруды могут быть настолько успокаивающими, хотя, возможно, что сейчас меня успокаивает не столько зелёная трава и синяя вода, сколько парень, держащий меня за руку. Мы гуляем по тротуару без какой-либо цели. Ногу чуть поджимаю, не решаясь делать на неё усилие при ходьбе. Облака закрывают солнце и сгущаются, будто вот-вот польёт дождь. Но мне не страшны даже грозовые тучи, когда Глеб рядом.       Вокруг гуляют мамочки и папочки со своими малышами, которые носятся повсюду с воздушным змеем в руках и заливисто смеются. Несколько бабулек вышли на тропу, а кто-то спешит по делам.       Я плотнее сжимаю пальцами ладонь Голубина, поднимаю на него ресницы, и уголки моих губ сами ползут вверх. Где-то в центре диафрагмы выходит белая дымка. Разве ты не видишь её?! Другой рукой снимаю с его носа тёмные очки и надеваю на себя.       Хочу видеть мир его глазами.       Невесомое волнение приятно касается моей кожи, отчего ладошки вспотели. Мне не хочется назад, только этот миг… когда не нужны слова.