Правило игры

      Мне так неловко идти за ручку с Глебом мимо ресепшна. Все оглядываются на нас, особенно две блондиночки, что ворковали на кожаном диванчике. Они пробежались по Голубину оценивающим взглядом, а на меня посмотрели с лёгкой завистью. Я заставляю себя расправить плечи и дать алкоголю распространиться по венам, чтобы паника не вышла наружу. Всё же я немножко волнуюсь, однако, хочу того же, что и Глеб.       Мы заходим в лифт только вдвоём, так как час поздний, народу не так много. Стальные двери в The Ritz-Carlton закрываются с характерным звуком, блондин нажимает на кнопку «8» и глядит в мою сторону.       — Хотел спросить, а что вы с этой брюнеткой не поделили?       Я облизнула губы, а после ответила:       — На вечеринке она узнала меня. Она ненавидит меня, потому что я вышла замуж за её любимого.       Да-да, это та самая курица, которая кружила вокруг Кирилла. Лена — моя ровесница. Они с Кириллом даже хотели пожениться, ну может, только она хотела. В любом случае, появилась я и вышла замуж за её возлюбленного, которому пришлось эту Лену бросить. Всё дошло до банального: крики, истерики, угрозы в мой адрес, но после нашей свадьбы Лена, кажется, успокоилась и перестала преследовать. А тут мы снова встретились… Хоть она и девушка друга Глеба, но всё так же не может мне простить Кирилла. Только объяснить влюблённому человеку, что нас заставили поставить подписи и надеть кольца, почти невозможно.       — А почему именно её любимого? Ты разве Кирилла не любишь?       — Хочешь о моём супруге поговорить? — склонила я голову вбок.       Фараон подошёл ко мне вплотную, залез пальцами в мои спутавшиеся пряди волос и, чуть склонившись, поцеловал в губы.       — Нет, — выдохнул он, сверкая глазами.       После мы прошли по коридору, устланному коврами. Я так понимаю, Глеб заранее забронировал номер в отеле. Он так уверен, что я согласилась бы на это. Даже не спаивал, как многие делают, лишь бы затащить симпатичную нимфетку в постель. А я просто хочу новизны ощущений… Смотрю на рэпера, который останавливается возле дубовой двери и загадочно смотрит на меня. Животное желание, что разгорелось сейчас во мне настолько сильное, что, кажется, оно разорвёт меня изнутри.       — Закрой глаза, — командует Глеб, подходя ближе и возвышаясь надо мной. Я исполняю приказ, нервно глотнув. — Откроешь, когда я позволю.       Мне нравятся грубые приказные нотки в его голосе. Слышу, как пиликает замок от прикосновения пластиковой карты, а потом меня подталкивают внутрь номера. Далее звук захлопнувшей двери, а затем парень касается меня сзади и поворачивает налево. Я не сопротивляюсь и иду туда, куда ведёт меня Глеб, иногда подсказывая, где поднять ногу. Похоже, тут не одна комната, раз мы переходим через порожек один за другим. В номере веет прохладой, тут явно работает кондиционер, но его совсем не слышно. Такая тишина настораживает, но, когда я слышу взволнованное дыхание Глеба у своего уха, чуть не падаю из-за подкашивающихся ног.       Я сладко облизываю губы, словно на них выделился ягодный сок, и зажмуриваю глаза, так как мне ещё не разрешали их раскрыть. Парень убирает прядь волос с моей шеи и целует её так, как никогда прежде. Касается кончиком языка почти невесомо, подразнивая, затем скользит краями зубов, принося наслаждение вперемешку с болью. Я теряюсь, не знаю, на чём сконцентрироваться… пьянящий запах парфюма будоражит меня и льнёт к моей коже. Так знакомо и волнующе. Позволяю себе раствориться в обжигающем тепле сильных объятий, когда Глеб обнимает меня за талию, пристроившись сзади.       — Вот так, крошка… Не открывай глаза!       Мужские пальцы касаются чувствительной кожи на уровне бёдер, захватывают края платья и тянут вверх. Стою, как статуя, которая точно знает, что она прекрасна в наготе.       — Подними руки, — строгий голос над ухом.       Он снимает моё платье через голову, а я всё это время даже не подглянула, чтобы осмотреть обстановку вокруг. Не боюсь, даже если мы стоим посреди арены и на нас смотрят тысячи глаз.       Слышу, как моё платье швыряют в сторону. Тонкие руки справляются с застёжкой на бюстгальтере, а затем моя грудь ощущает пространство. Соски вмиг набухли, Глеб ведёт по ним костяшками пальцев, отчего я падаю, но он подхватывает меня, продолжая держать на месте.       — Т-ш, — шёпот такой возбуждающий. Я слышу, как густеет его дыхание, путаясь в моих волосах. Он выдыхает короче и реже. Меня потрясает его реакция на меня. Такая явная и ощутимая, что не остаётся сомнений в том, что я ему по-настоящему нравлюсь.       Затем слышу, как Голубин снимает с себя кофту, краями которой он задевает мою горячую кожу, а потом кидает её туда же, где давно покоится моё платье.       — Открывай глаза, детка, — говорит Глеб, всё ещё стоя сзади.       Я распахиваю веки и моргаю, оглядывая спальню. Комната в молочно-шоколадных тонах, напротив меня стоит большая двуспальная кровать с белым постельным бельём, справа находится окно, выходящее на Тверскую улицу. Вид на огни Москвы отсюда потрясающий, но потом я слышу, как Глеб что-то достаёт и тумбы, что находится позади. Это что-то весьма громкое и тяжёлое. Рэпер рывком бросает вещь на постель. Я вздрагиваю. Это железные наручники с длинной цепью между браслетами.       Оборачиваюсь и вижу блондина с голым торсом. Его тело покрыто множеством татуировок, которые мне довелось разглядеть на фотографиях в Интернете. В близи же они выглядят более устрашающе.       — Никогда такое не пробовала? — вздёргивает он подбородок.       — Нет, — верчу головой.       Блондин опускает взгляд в пол:       — Сними туфли.       Я выполняю указание, а затем ложусь на кровать лицом к парню, который наклоняется ко мне, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Теряя остатки разума от переполняющих фантастических эмоций, я приподнялась и начала целовать блондина. И сердце снова стучит на бешеной скорости. Всё кажется нереальным, но таким нужным, необходимым, как воздух или вода, нужным, чтобы жить. Глеб быстро перехватывает инициативу. Умелые движения языка, наслаждение, разливающееся по телу и ни одной мысли больше. Голубин целовал страстно, с жадностью, словно заявляя свои права на меня. Поцелуй уводил далеко за пределы вселенной, куда-то в небытие, за край обрыва, откуда нет выхода. Стало жарко, язык Глеба хозяйничал во рту, доводя до безумия. Я вцепилась в его волосы, боясь раствориться в этом омуте. Когда рэпер с довольным видом отстранился, я чувствовала, что сейчас просто растекусь лужицей под его нечитаемым взглядом. От его близости становилось дурно, разум рассыпался на атомы. Тишина стояла такая, будто мы с ним одни на всей земле.       Глеб заметил мой изучающий взгляд, ползающий по его прессу:       — Потрогай, если хочешь.       Не обращая внимания на насмешливые нотки в его голосе, зачарованно веду ладонью по доступному телу, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами. Приподнимаю голову и прикасаюсь губами к татуировке с крыльями, провела по нему языком, услышав шумный выдох Глеба. Осмелев немного, продолжаю свои исследования, лизнула в сосок, поцеловала ключицу, потянулась к нему, как к воде умирающая от жажды. Это было похоже на помутнение рассудка. Хотелось больше трогать его везде, касаться, обнимать, целовать, ласкать и чувствовать его руки, которые теперь крепко меня сжимают, не давая провалиться в дурманящее дно горячего возбуждения.       Голубин отпустил меня и сел на кровати, взяв в руки наручники. Сердце пропустило новый удар, когда Глеб стянул с моих бёдер кружево и принялся застёгивать железные браслеты на ногах.       — Согни ноги в коленях и положи руки по швам, — сказал парень, грозно глянув в мою сторону.       Я без промедления сделала так, как он сказал, и тут же застонала от лёгкой боли, что доставляли оковы. Теперь мои руки и ноги закованы так, что длина цепи не позволяет вытянуться. Мои щёки стали пунцовыми, а соски горячими. Весьма неприличная поза. Будто в этом виде меня вынесут на аукцион, как послушную куколку для извращённых утех. Но Глеб так не сделает, нет ведь?       Парень быстро избавился от лишней одежды, выудил из всё той же тумбы синюю «фольгу безопасности» и лёг на меня сверху, ещё шире разведя мои ноги.       — Я … это неудобно, — зашептала я, взирая на блондина с опаской.       — Зато красиво, — хмыкнул он и снова поцеловал.       Натянув на себя презерватив, он резко вошёл в меня, схватив за волосы, так как я тут же выгнула спину и приподняла затылок. Блондин начал двигаться во мне, неистово вырывая из меня стоны удовольствия. Наручники больно впивались в кожу, держа меня на границе реальности и беспросветной, сладкой, манящей темноты собственного падения. Мокрые всхлипы, разносящиеся по всему номеру, громкие хлюпающие звуки и капля пота скатывается по телу.       — Да к чёрту всё! — рыкнул парень, остановился и вышел из меня.       От возбуждения я уже не осознавала, что вообще происходит, но перед глазами мелькали образы, то, как Глеб отстёгивает от меня наручники, отбрасывает их на пол, затем возвращается ко мне. Инстинктивно кладу ослабленные руки ему на шею, он опять заполняет меня внутри, вдалбливаясь так сильно, словно хотел добраться до моих гланд. Было чертовски хорошо, приятно, жарко, ошеломляюще. Глеб продолжал буравить меня взглядом, полным похоти, и вколачиваться, тяжело дыша и иногда сладко постанывая в мои губы, когда находился на особенной грани всепоглощающего удовольствия.       — Ах, я… помню … этот … взгляд, — продолжал толчки Голубин, внимательнее всматриваясь в меня. — Мы уже… м-м-м-х … занимались, ах… сексом…       — Да! — подтвердила я, но прозвучало, как стон. — Да! Глеб! Да…       В следующую секунду было не до разговоров, когда мы оба подходили к финишной прямой. Такое бешенное ощущение, как в стритрейсинге, когда однокурсники устраивали уличные гонки. Я сидела с одним афроамериканцем на соседнем сидении и не чувствовала собственного пульса, когда на спидометре было под 250 км/час. И вдалеке видна кричащая толпа, где девочка в узких шортиках и майке размахивает флагом. Это чувство…       — Ах! — я кончила и упала куда-то вниз. Но меня подхватили мужские руки, возвращая в реальность.       — Не знал, что ты настолько голодна, — громко выдохнул Голубин и улыбнулся своей дьявольской улыбкой.       О да! Я была голодна. Четыре года на диете…