Пока кипит кофе

«Экзамен через три дня». Если бы Пасифика снимала фильм ужасов, она бы назвала его именно так — чтобы сразу вгонять людей в дрожь, одним лишь названием. Пасифика усмехается своим мыслям и возвращается к изучению конспектов. Учёба сцапала её, пережевала, но выплёвывать пока не спешила. Пасифика бросила краситься, потому что макияж всё равно не скрывает синяков под глазами и уж тем более не помогает делать лабораторные. Во сне Пасифике снятся формулы и химические реакции, и она просыпается в холодном поту. Временные рамки их с Диппером расписаний расположены совсем близко, но они всё равно пересекаются редко, иначе один из них опоздает на работу. Чаще всего, это Диппер возвращается с учёбы раньше. Поэтому первое, что Пасифика обычно чувствует, заходя в квартиру, это аппетитный аромат кофе. На кухне её ждёт ещё не остывшая чашка и стикер на холодильнике. Какое-нибудь напоминание — о том, чтобы не забыла закинуть одежду в стиралку или о том, что, как и вчера, как и несколько дней, месяцев, лет назад, — что всё так же любит её. Пасифика быстро обедает, а потом бегом отправляется на работу, по пути слушая учебный аудио-материал. Она то и дело касается нагрудного кармана куртки, где лежит стикер. В этот раз их отпустили с лекции на полчаса раньше; возможно, всему виной усталый вид Пасифики. Домой она не едет — летит. Диппер в спальне, переговаривается с Мейбл по громкой связи, и не слышит её прихода. Первым делом Пасифика ставит джезву на плиту и лезет за баночкой, где у них хранится смесь из размолотого кофе, корицы, сахара и мускатного ореха. Она на секунду замирает, чтобы втянуть носом густой, свежий аромат. Пока кофе закипает, она расчищает место на столе среди разбросанных проектов и заданий по начерталке. Обычно Диппер содержит всё в идеальном порядке, и это означает, что сегодня он снова слишком переволновался из-за учёбы. Виновник беспорядка как раз высовывается из комнаты на запах кофе.  — Меня срочно нужно обнять, — заявляет Пасифика, и он, не успев сделать и шага на кухню, попадает в её коварно распахнутые руки. Диппер знает, что Пасифика врёт. Когда она говорит, что ей нужны объятия, это не всегда так. Иногда она говорит об этом, потому что объятия по-настоящему нужны ему. Что поделать, ведь инженеры особенно нуждаются в объятиях, когда вот-вот подойдёт дедлайн, скоро защищать свой проект, но предательски слабеют колени из-за того, что нужно выступать перед большой аудиторией; и из-за статьи в научный журнал, недописанной, сосёт под ложечкой, а ещё следовало бы перечитать конспекты, чтобы ничего не забыть… Диппер крепко прижимает к себе Пасифику, и думает только о том, как хорошо пахнут её волосы.  — Мейбл зовёт нас на концерт какой-то местной группы, — вспоминает Диппер. — Говорит, у них в песнях положительная аура. Что думаешь?  — А там можно будет поспать? — зевая, спрашивает Пасифика, которая с удобством расположила голову на его плече. Диппер тянется поцеловать её, но она вдруг отталкивает его и в последнюю секунду успевает снять с конфорки кофе, предпринявший вероломную попытку побега.  — Вот мы и узнали, каковы твои приоритеты, — усмехаясь, говорит Диппер.  — Ясно, кофе ты не будешь.  — Ай, стой, дурацкая шутка, я понял. Ты же знаешь, мне нужен кофе, иначе я не переживу этот день.  — Переживёшь, только со страданиями. Пар валит из кружек (нет, в самом деле, кто пьёт кофе из маленьких чашек, тот не уставал по-настоящему), и напиток закручивается карамельной спиралью, когда Пасифика добавляет туда молоко. Почему-то это маленькое зрелище часто цепляет её внимание. Как будто это часть какого-то ритуала, при том заключительная, и потому не менее важная. Они с Диппером садятся рядом, прижимаясь друг к другу, и горячий кофе щиплет за язык. Через несколько минут они вспорхнут в разные стороны, словно птицы, каждый на свою работу — увидимся вечером. Но это ничего. В десяти минутах, бывает, счастья скрывается много — на целый день и даже больше.