Вперед в забытое прошлое!

      Легкость наполняла тело юноши, пока на лице его растягивалась полуулыбка, а в голове была блаженная пустота и некое странное ощущение, которое Ди никак не мог разобрать. Однако, не смотря на небольшую, но очень приятную встречу, спустя какое то время в душе возник какой то странный, давящий на сердце осадок.       Блондин остановился посреди тротуара, опустив голову и уставившись на свою обувь. Он не понимал, что же это за эмоции зарождались в нем, все же было хорошо. Думать пришлось на протяжении минуты, а поза в которой он это делал привлекла к себе внимание людей, что уже начали думать о том, что мальчику стало плохо. Но ответ, что резко всплыл в голове юноши, как гром среди майского неба, был до банальности и даже смеха прост.       Он скучал.       Скучал по маме, с иногда грубоватой, однако в основном веселой и интересной, что как можно чаще пыталась провести время с семьей. По младшему брату, порой и ведущему себя, как считал сам голубоглазый, откровенно глупо, но такому открытому, даже не смотря на обиды между ними, пытающемуся как либо помочь ему самому, хотя иногда и не очень удачно, что вызывало ситуации, которые приходилось разруливать родителям. И конечно же он скучал по отцу.       Доброму к своим сыновьям и жене, интересному, что готов был помогать и учить, но в когда надо мог быть и непреклонным, хотя никогда не повышал ни на кого голос и не применял физическую силу. Хотя ему и не надо было делать, учитываю ту ауру, которая окутывала отца семейства в те моменты, когда что до действительно его напрягало. Да и в крайнем случае выручить могла Вики, однако матери семейства иногда было просто напросто лень это делать, забавнее наблюдать на это со стороны.       Однако все эти люди были ему родными, пусть с недостатками, не всегда они могли понять друг друга, они были семьей. И лишь потеряв, если так можно выразиться, все это, юноша понял, как дороги ему были эти люди. К данному случаю идеально подходит поговорка — «Что имеем не храним, а потерявши — плачем», однако плачь в случае с блондином был метафорическим, ведь его заменяла душевная пустота и легкая меланхолия на душе.       Когда к парню начали подходить прохожие и спрашивать, как он себя чувствует, и не нужна ли ему помощь он опомнился и неловко отмахиваясь подорвался с места, убегая как можно дальше отсюда, дабы не привлекать лишнее внимание. Однако на половине пути он задумался: «А куда ему, собственно, бежать?». Ведь по факту никто его нигде не ждет, в то время как единственный кто заботился о нем, и о ком взамен заботился он, Себастьян, был сейчас на своих занятиях в консерватории. И при мыслях о нем парню почему то резко захотелось обнять его и не отпускать.       Подобные порывы никогда не были присущи блондину, однако резкое ощущение полного одиночества в это мире поглотило его, заставляя организм выдавать разуму подростка прежде не присущие для голубоглазого действия. Однако обдумывать его порывы желание не было, ведь подобная мысль захлестнула голову парня как цунами, и явно не желая уходить из нее, из-за чего думать было в разы сложнее. Но пересилив себя Ди остановился на месте, выдохнув, и попробовал спокойно дойти нужного ему места, при этом не потерявшись.       Довольно скоро, шагая по небольшим улочкам города, блондин окольными путями вышел к консерватории, где и обучалась парочка довольно странных, однако ныне неразлучных друзей — Себастьян и Чес. К слову, дотопал до нее он достаточно вовремя, ведь спустя минут пять, а может и чуть больше, сидения на скамейке возле здания, из-за его стен послышался звонок, после которого, почти сразу, из заведения повалили толпы уставших студентов. Среди них Ди взглядом выцепил и две нужные ему макушки, к которым в тот же момент и поспешил, пробиваясь сквозь гору людей.       Добравшись до парней подросток схватил блондина, так как тот стоял чуть ближе к нему, за руку, резким движением выдергивая из потока учащихся, чем вызвал у того негромкий вскрик, который подавил шум толпы, и легкую дрожь, что за мгновение прошла с головы до пят юноши, когда тот повернул голову в сторону, как посчитал сам Себастьян, «похитителя».       — Боже мой, Ди, это ты! — парень облегченно выдохнул, и с него тут же спало то напряжение, что окутало при рывке, — Прошу тебя, не пугай меня так в следующий раз, хорошо?       От парня последовал кивок, когда тот, сократив дистанцию и осмотревшись, — мало ли чьи глаза были устремлены на них? — оставил на губах Швагенвагенса поцелуй, поглаживая щеку блондина. Музыкант в мгновение расслабился и неловкая, смущенная улыбка довольного кота расползлась на его лице, в ответ на что он получил смешок от Чеса, что увидел маневр Ди раньше друга и довольно быстро сориентировался, проскользая через людей за ними.       — Голубки, вы, конечно, простите что вам мешаю, я, конечно, понимаю, что вы не виделись весь день и все такое, но может не в таком людном месте? В плане, я то ничего против не имею, любовь есть любовь и у каждого она своя, я даже рад за вас, но не все ребятки так спокойно реагируют на это.       Услышав голос шатена парни оторвались друг от друга, а Себастьян так вообще отскочил на несколько шагов, пока лицо его заливалось краской смущения, а возмущение переходило за грань возможного.       — Хорошо, поняли, не тупые, — отозвался младший, сдерживаясь чтобы не закатить глаза, так как прекрасно понимал что Чес то прав, и мало кому понравиться видеть двух целующихся парней, так еще и в этом времени.       Швагенвагенс конечно же поворчал еще немного, но обиду на друга тоже держать не стал, понимая что прав он… как, по большей части, и всегда. Однако это не помешало по тихому взять Ди за руку, следуя за зеленоглазым, пока тот вел их небольшую компанию в небольшой квартальчик, что был ближе к его дому, где они могли позависать все втроем.       В течении десяти минут трое парней добрались до места назначения, располагаясь в небольшом заброшенном парке на склоне, с которого был прекрасно виден закат, а когда солнце зайдет за горизонт, а небо станет ночным, и маленькие бриллианты звезд, рассыпанные по всему небосводу, озаряя его приятным глазу свечением, завораживая всех, кто поднимет голову ввысь.       Однако втроем они пробыли совсем не долго, ведь в один момент Чес подорвался с места, подпрыгивая на ноги с положения «лежа», чем удивил Себастьяна и немного позабавил Ди, и произнеся что то в духе: «Елки-палки, уже так поздно! Я сегодня дома должен был быть раньше!», а после этого смыслся, оставляя родственников наедине.       Тишина, изредко прерываемая звуками сверчков или прочих вечерних и ночных созданий, продлилась не долго так как ее прервал музыкант, чуть приподнимаясь на локтях и поворачивая голову в сторону металлиста.       — Ди, послушай… — начал диалог тот немного помявшись, видно что преодолевая смущение, — Я что то чувствую, и это что то очень странное. Это ощущение будто подсказывает мне, что я скоро… я скоро лишусь тебя, — с небольшой заминкой и нервозностью в голосе проговорил аристократ, — И я боюсь этого… С тобой я получил те эмоции, что не испытывал прежде никогда и ни с кем, из-за чего еще больше не хочу терять тебя.       Под конец небольшого монолога голос юноши ушел в шепот, пока тот окончательно не замолчал, лишь изредка переводя свой взгляд с травы, на которой они лежали, на собеседника, что, видно, обдумывал что-то, а потому и не спешил отвечать. Но, к радости старшего, раздумия его продлились не так долго, как могли бы, и блондин неспешно выдал:       — Знаешь, я тоже сегодня чувствовал себя. необычно, что то странное и не присущее мне. И эти эмоции… это была частичная тоска по дому, моему времени, — заметив как Себастьян дернулся, явно беспокоясь его словами, Ди тут же продолжил, — Но я не хочу покидать тебя, потому что люблю. Люблю неправильной, даже греховной любовью, чувствуя что наврятли смогу забыть ее или почувствовать что то подобное. И если произойдет что то такое, от чего я вернусь назад, в свой мир, то мне стоит сейчас сказать, как же сильно я тебя люблю, и не хочу терять.       Приняв такое же положение как и аристократ парень сократил расстояние, что разделяло их, впечатываясь в губы с тревожным поцелуем. На удивление, обычно робкий и смущающийся Себастьян, чувствуя скорую разлуку, начал активно отвечать ему, а напором и неприсущей ему легкой жесткостью в действиях. С его действий поцелуй перерос в более влажный и глубокий, языки их переплетались, перемещаясь и изучая рты друг друга, чем вызывали негромкий полустоны обоих парней.       Одним резким перекатом сменилась поза, в которой и находились юноши до этого момента, ведь если раньше они просто лежали на траве, то теперь Себастьян восседал на бедрах сына из будущего, тяжело дыша после прерванного поцелуя. Руки их лежали на телах друг друга, и пока старший лишь опирался на своего будущего сына, то руки Ди расположились на талии родственника, неспешно проникая под костюм и проводя прохладными пальцами по теплой коже, вырывая изо рта последнего тихий стон.       — Т-ты… ты уверен в своих действиях? — самую малость смутившись поинтересовался металлист, заглядывая в голубые как морозное небо глаза аристократа, что, как казалось, светились в сумерках, сгущающихся в преддверии ночи.       Молчаливым ответом послужил кивок от Себастьяна, явно разгоряченного этой ситуацией и положением в целом. Юноша слегка поерзал, сидя верхом на бедрах родственника, вырывая изо рта того тихое рычание.       Резко дернувшись подросток достиг оголенной шеи аристократа, оставляя на ней засос, что со временем заполнился бардовым цветом, наливаясь все ярче и ярче. Дорожка из поцелуев и засосов, изредко сменяемая укусами, звуки издаваемые от которых заставляли сознание юноши помутнится, плавно очерчивала всю шею, оставляя которые он перешел на ключицы, по пути расстегнув пуговицы идеально белой рубашки Себастьяна.       — Бог мой, прошу тебя, не медли, — умоляюще изнывал старший, чье лицо превратилось в мак или спелую вишню, — Сделай то, чего мы оба хотим сейчас.       На вопрос заданный младшим, дабы поддразнить голубоглазого, тот закатил глаза, тихо и смущенно, на грани слышимого прошептал свою просьбу:       — Возьми меня, умоляю. Сделай со мной это прямо здесь и сейчас…       Ну и как металлист мог ему отказать? Вот и я думаю, что никак, а потому набросился на умоляющего парня с поцелуями и действиями, что напрочь снесли им обои крышу в этот прекрасный для обоих парней вечер, а так же последующую ночь.

***

      Проснулся младший Швагенвагенс от боли во всем теле, что было ожидаемо, ведь проспать всю ночь на твердой земле, усеянной тут да там мелкими, а иногда и совсем не очень камнями то еще развлечение, что стоило подростку пробуждением с ноющей спиной и странной головной болью, что он сослал на последствия бурной ночи, что отчетливо запомнилась в голове яркой картиной, да и наврятли уже забудеться.       В глаза металлисту било яркое утреннее солнце, что слепило и не давало даже шанса на то, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз. «Ну да, а что я думал? — мысленно произнес нервным голосом подросток, — Что пробуждение будет раем, а вокруг меня будут петь птички? Видимо не судьба» — размышлял голубоглазый, не в силах что либо сделать, ведь даже не смотря на сон в теле чувствовалась странная слабость, которую подросток ссылал на первый раз и его последствия.       Хотя, учитывая, как он и Себастьян покусали друг друга, оставляя на свободных местах еще чистой кожи свои отметки в виде засосов и укусов подобного не ожидать было бы глупо. Однако если это было нормально, как считал сам парень, ссылаясь на то что это был его первый опыт с парнем, то появился один небольшой вопрос. Почему вокруг было так тихо?       И действительно, парня будто бы окутал некий купол, что не давал проникать звукам извне до ушей подростка, словно оглушая его, таким способом изолируя Ди от всего внешнего мира. «Что то тут определенно не так…» — проскользнула мысль в голове блондина, после чего он, приложив все свои усилия, попытался открыть глаза, что у него, хоть с трудом, но все же получилось.       Щурясь, юноша с тихим шипением попытался осмотреться, что в первые пару секунд получалось не очень, однако когда дар зрения к нему вернулся, то он смог оглядеться, рассматривая свое окружение.       К легкому удивлению юноши тот лежал на больничной койке в отдельной палате, стены, пол и потолок которой были окрашены в белый цвет, что сливаясь друг с другом как раз таки и не давали оглядеть помещение первое время. Единственное что выделялось на фоне этого — мягкий, на вид, серый стул, что стоял рядом со столом, расположенным у окна, не далеко от которого и была приставлена кровать голубоглазого с небольшой тумбой.       Более или менее поняв где он парень попытался сформулировать в голове и понять — как он здесь оказался и что же произошло? Что же могло произойти такое, что он оказался в больничной палате. Благо время на размышление у него было, ведь по часам, висящим на стене над столом, он понял что сейчас только десять часов, и повторных обход врача или медсестры, тут уж как повезет, следует ждать не меньше, чем через три часа.       Однако металлист немного ошибся, проведя в полном одиночестве лишь одну шестую того времени, что рассчитал заранее, забыв что помимо врачей в это время поставлено время посещения родственниками и друзьями, что и случилось, к удивлению подростка и радости его родственников.       — Ди! Ты проснулся! — почти сразу закричал рыжик, лишь на мгновение застыв в дверях, осмысляя, не кажется ли ему все это? — Ты не представляешь как мы за тебя переживали!       Младший брат юноши в мгновение пересек расстояние от двери до кровати, накидываясь на блондина с объятиями. За ним зашли и Виктория с Глэмом, на чьих лицах так же застыли улыбки, когда те поняли причину счастья их младшего ребенка.       Первой к кровати подошла зеленоглазая, что своими объятиями чуть не задушила бедного юношу, сдерживая в себе беспокойные всхлипы и радость от того, что блондин пришел в себя. За ней к койке парня проследовал и отец семейства, так же заключая сына в свои объятия и слегка поглаживая по голове, тихо говоря о том, что он не представляет, насколько сильно они все переживали. На вопрос же, что произошло и почему он оказался тут Глэм ответил просто:       — Пока мы шли по относительно ровной тропинке, ты плелся сзади и каким то чудом смог не заметить яму. Так она еще и была метра три, а то и четыре в глубину. Видимо, служила ловушкой на медведя, — последнее предложение было произнесено с задумчивостью в голосе, — Проспал ты так три дня, только сегодня, видимо, придя в себя.       «Так вот оно что… ясно, — с каким то горьким разочарованием подумал парень, — Тогда все, что я видел — было лишь моим плодом сознания, пока я находился к этой отключке». С какой то стороны подросток был рад, что сейчас находился с семьей, ведь именно этого он и жаждал последний день пребывания в. прошлом? Сейчас Ди не мог правильно описать то, где пребывал все это время.       — Йоу, чувачки, я тут вам гостинчик принес, — произнес знакомый голос, раздающийся со стороны дверей, а учитывая по манере разговора было не сложно догадаться кто это был, — У меня тут есть пачка печенек и шоколадка, — потряс пакетом вошедший в палату Чес, — И мандарины. Сорян Ди, апельсинчиков не было.       Пройдя внутрь шатен уселся на стуле, что стоял близ стола, перевернувшись лицом к семейке, что сидела на кровати и лишь чудом ее не раздавив всем своим весом. Ди перевел на него благодарственный взгляд за хоть какую то еду, так как не завтракал с самого утра, после чего получил кинутый в его сторону пакет, откуда выудил пачку печенья и сок, о котором мужчина забыл упомянуть.       Подняв взгляд на зеленоглазого парень хотел поблагодарить Чеса, однако осекся, видя в его глазах странные искорки. Заметив реакцию паренька мужчина ухмыльнулся, при этом что то произнося без слов, зная что блондин его поймет. И это действительно было так, а осознание от «произнесенных» Чесом слов заставило вздрогнуть, а мурашек пробежать по спине.

Это был не сон…