Love to the point of invention

Чей-то палец ткнул Евину ногу под столом. Но она демонстративно проигнорировала его, в то время как Хелен, сидящая во главе стола, монотонно комментировала нудную презентацию PowerРoint. Она окинула взглядом лица присутствующих, убеждаясь, что скучно было не только ей одной. О нет, она случайно посмотрела на Хьюго, и тот подмигнул в ответ — Билл просто приподнял бровь и изобразил дремоту. «Она располагает целым миром, но до сих пор не научилась добавлять хоть немного цвета в слайд-шоу? Господи Боже», — подумала Ева, борясь с сильным желанием закатить глаза. Билл улыбнулся и самодовольно пожал плечами, вызывая полный возмущения взгляд Евы. Должно быть, его жена, Кейко, совершила настоящее чудо, раз он пребывал в хорошем настроении к концу рабочего дня. — Билл, Ева, вы хотите чем-то поделиться с нами? Хелен стояла перед проектором, скрестив руки на груди, её зловещий вид не предвещал ничего хорошего. От гнева женщины Ева выпрямилась в кресле и замерла, словно олень при свете фар приближающейся машины, а Билл просто развёл руками. О, и куда же делась его самоуверенность? — Э-э, нет, прости, — пробормотала Ева. Смущение покалывало затылок, ей захотелось провалиться сквозь землю, оказываясь как можно дальше отсюда. — Пока нам позволено говорить… Ева, можешь, пожалуйста, уже взять этот грёбаный круассан? Последние десять минут я пыталась передать тебе его под столом, — вмешалась Елена, шумно ставя коричневый бумажный пакет на стеклянный стол. Взгляд Хелен, стоящей в конце кабинета, выражал гнев и одновременно отчаянье. Ева медленно потянулась к пакету. Шорох бумаги оказался мучительно громким, когда она прижала пакет с круассаном к груди. Хьюго прекратил рассматривать свои ногти и тихо засмеялся. — Не мог бы ты заткнуться? — прикрикнула Хелен. Ева самодовольно улыбнулась, когда его безупречная кожа приобрела пунцовый оттенок. Он промолчал, вероятно, раздумывая о вариантах доставить удовольствие женщине, охарактеризованной им вчера «очень привлекательной французской милфой»[1]. Его слова, не Евы. Не то чтобы она не согласна, но у неё хватило порядочности держать свои мысли при себе. — Кажется, сегодня вы совершенно не способны сконцентрироваться на моих словах, поэтому встреча окончена, — с подчёркнутым недовольством продолжила Хелен. Казалось, она вот-вот забрызжет ядом. Раздалось несколько полных возмущения голосов, но Хелен явно приняла окончательное решение, поэтому вскоре большинство участников собрания начали расходиться. Как и многие из собравшихся в зале заседания, Ева принялась собирать свои вещи. Она уже думала сунуть круассан в рот, но следующие слова Хелен остановили её: — Ева, к концу недели мне нужна новая информация о Проекте V. А не та чепуха, которую я видела. Внезапно Еву заинтересовала молния собственной куртки. — Конечно, — ответила она. Слово будто раскололось на языке и растворилось в горьком послевкусии. Горло стало суше Сахары, в то время как она лихорадочно пыталась придумать способы заставить Хелен дать ей больше времени. Ещё одна ошибка? Неожиданное отключение? Атака вируса? — Ты очень умна, Ева, — произнесла Хелен, подходя ближе. Она обошла стол, пока не оказалась в личном пространстве Евы. Но при этом женщина, дыша с ней одним воздухом, по-прежнему казалась недостижимо далёкой в своём идеально выглаженном костюме. — Ты действительно думала, что я не узнаю о твоей лжи? Ева с трудом оторвала взгляд от пола и посмотрела ей в глаза. — Нет, — сказала она. Взгляд Хелен заблестел от упоения. — Любопытно, — прежде чем Ева успела что-то сказать, она развернулась и отошла в сторону, словно ничего не произошло. — Мне нужен отчёт к девяти, — сказала на прощание Хелен, закрывая за собой двойные двери.

***

Ева вернулась в свою квартиру, где царили жуткая тишина и мрак. Она включила свет, сбросила туфли и кинула сумку у входа. Кругом не было ни малейшего признака жизни. Что-то ткнулось в её ногу. — Вот ты где, — мягко произнесла она, обращаясь к платиновой машине в форме божьей коровки. На тёмном интерфейсе мелькнула улыбка, за которой последовал счастливый пронзительный свист. Ева наклонилась и смахнула непослушные пылинки с её спины, на которой блестела крошечная гравюра GABRIEL. — Где же она? — спросила Ева. GABRIEL подпрыгнула возле её ноги и заскользила по полу в сторону гостиной. Ярко светящееся нахмуренное лицо, мелькающее на чёрном интерфейсе, освещало путь, словно маяк в тумане. Ева медленно шла следом, по пути поднимая разбросанные повсюду книги, диски и бокалы. Она увидела белую столешницу, запятнанную красным, и чертыхнулась себе под нос. Достигнув цели, GABRIEL издала свист. Она неистово завертелась на месте, именно так могла бы запаниковать машина при виде лежащего на диване трупа. Ева замерла в дверях с охапкой книг и бокалом вина в руке. В темноте комнаты мигал оранжевый свет — светодиодная лампочка. С ней всё в порядке. — О, моё величайшее творение, потухшее как свеча на ветру, — драматично застонала Ева. Она с глухим стуком опустила книги на стол и сделала вид, что не замечает, как нога мертвеца хаотично подёргивается. Её рука коснулась синтетических светлых волос, обрамляющих лицо андроида. Она убрала их и провела пальцами по подбородку. Кожа была тёплой, светлой и мягкой. Это представление могло одурачить кого угодно, но только не Еву. —  А-а-а!  — андроид внезапно вскочила со своего места. Её глаза комично расширились, когда она закричала прямо в лицо Еве, заставляя ту отскочить назад. Крик растворился в маниакальном смехе. Блондинка схватилась за живот и подбоченилась с самодовольной, дурацкой ухмылкой. — Ты купилась, не так ли, Ева? — воскликнула она и уличительно ткнула пальцем в женщину. Отложив собранные вещи, Ева поднесла ко рту бокал с вином и поморщилась. Он, вероятно, простоял здесь уже несколько дней. — Нет, Вилланель, — категорично заявила она. Вилланель на мгновение посмотрела на неё, затем покачала головой. — Я знаю, что купилась, даже если ты и не признаёшь этого, — возразила она. — Ты принесла то, что я просила? Хагельслаг[2]? Ева поджала губы. — Ева, — заскулила Вилланель, гораздо более задетая этим, чем своей очевидной неспособностью сильно кого-то напугать. Она протянула первый электронный слог так сильно, что в её голосе послышался незначительный сбой, который сделал его звучащим так же странно, как в «ВАЛЛ — И»[3]. Ева подумала, что следует выяснить причину незначительной, но разрушающей иллюзии, ошибки. Она всплеснула руками. — Что за хагельслаг? Где ты нашла это? — спросила Ева. Она собрала книги, разбросанные Вилланель по всей квартире, а затем положила их обратно на большую полку, занимающую целую стену в комнате. Несколько рамок висели на другой стене, в них — её многочисленные степени. Инженерные науки, компьютерные науки, нейробиология, математика… этот список можно было продолжать. Множество научных степеней и абсолютно никаких реальных людей и отношений. Но она не считала это поводом даже для малейшей грусти. Её степени очень впечатляют, но и очень, очень удручают. С другой стороны, она закончила Массачусетский технологический институт несколько раз подряд. Так что каждый, кто хотел высказаться по этому поводу, мог поцеловать её в задницу. — Это нидерландский язык. Кажется, ты забыла о поисковом браузере в последнем обновлении, которое мы добавили, — как ни в чём не бывало ответила Вилланель. Фыркнув про себя, Ева решила никак не комментировать использование «мы». — Твои слова иногда заставляют меня задуматься, действительно ли обновление сработало должным образом. Она вернулась на кухню, в которой преобладали белые тона, намереваясь сварить кофе. Обиженная Вилланель последовала за ней. — Конечно, сработало! Это так скучно, когда ты уже всё знаешь. Ты же понимаешь, что я имею в виду, верно? Потому что Google говорит, что у тебя пять степеней и док… — Да, Вилланель, я знаю, каково это, ко… — …Когда вся твоя жизнь посвящена поиску знаний, Ева. Я доказательство этого. Разве ты не понимаешь? Разве ты не знаешь, почему я предпочитаю задавать вопросы, касаться, думать и чувствовать? Вилланель посмотрела на Еву, желая удостовериться, что они находятся на одной волне. Что во всех своих намерениях и целях она не одинока. Ева почувствовала тепло в руке, когда она потянулась к ней во время своего эмоционального всплеска. Вилланель использовала этот момент, чтобы соотнести всю доступную ей информацию о прошлом Евы с теми телесными сигналами, которые она продолжала получать от своей создательницы. Они залились краской. Это было неудобно. Очень. — Я не это имела в виду, — мягко сказала Ева. Её пальцы дрогнули от прикосновения Вилланель, заставляя андроида торопливо отодвинуться с извиняющимся видом. Ева поспешно скрестила руки на груди перед пышным розовым платьем Вилланель, на покупке которого та настояла во время их поездки в Нью-Йорк на Экспо. — Тогда что ты имела в виду? — требовательно спросила Вилланель. — Я лишь хочу, чтобы ты использовала все доступные тебе инструменты, — выпалила Ева. Она добавила сливки и сахар в дымящуюся кружку, стоящую на столе, а затем повернулась к ней: — Директива. Вилланель замерла, её зрачки превратились в сплошную пустоту: — Указание цели, отобранной путём отсева, при помощи использования безопасных высококвалифицированных манёвров. Подбор и передача информации ключевым держателям корпорации М. В. Охрана и защита данных Евы Пак[4]. Она быстро заморгала и нахмурилась: — Ненавижу, когда ты так делаешь, Ева. Женщина не слушала, лишь пристально смотрела на андроида. В том-то и дело, что Вилланель не включилась в директиву. Всё остальное было именно так, как она напечатала в своём коде, прежде чем осмелилась включить её впервые, но это была новая разработка. Самая новая разработка. — Ты перезаписала свою директиву? — взвешивая каждое слово, медленно спросила Ева. Блондинка прищурилась: — Нет, а что? Я сказала что-то не то? Ева покачала головой: — Нет, просто на минуту произошёл небольшой сбой, поэтому я не знала, пробовала ли ты что-нибудь новое без моего согласия. Или кто-то другой пытался написать что-то новое. Она могла бы назвать несколько подходящих имён, но ни у одного из этих людей не было причин писать это. К тому же было бы намного разумнее вставить в директиву своё имя. Андроида почти невозможно контролировать, за исключением нескольких мелочей, требующих дополнительной настройки. И сейчас, вероятно, самое время сделать именно это. Но что будет, если она оставит всё без изменения? Вилланель выглядела озадаченной: — Ты же знаешь, я не смогла бы переписать самостоятельно. Нет, не смогла бы. Но если бы Хелен спросила директиву сама, то наверняка всё поняла бы. И тогда это могло стать самой настоящей катастрофой. Может быть, она найдёт способ это скрыть. Хелен и так достаточно одержима нынешним заданием Евы с… внесением изменений в Вилланель. «Исправлений», — мысленно поправила она себя, но Ева точно знала, чего она хотела. Одного мышления недостаточно, чтобы считаться человекоподобным роботом. Просто очередное тело в титановой оправе, способное следовать инструкциям. Оболочка. Но теперь Вилланель не просто оболочка. — Хочешь, — Ева взяла кофейную кружку со стойки. — Посмотреть фильм? Согласно кивая головой, Вилланель расплылась в широкой улыбке: — Вы слишком хорошо меня знаете, доктор, доктор, профессор Ева Пак. — Не называй меня так.

***

Приветствую! У меня возникла неотложная проблема с кодированием в Проекте V, которая, в лучшем случае, нуждается в некотором пересмотре, а в худшем — во втором мнении. Прошу прощения за столь короткие сроки, но я искренне надеюсь, что Вы сможете встретиться со мной в девять часов утра завтрашнего дня в моей лаборатории. Кроме того, не могу не подчеркнуть, насколько это срочно. С уважением, E. П. —

Здравствуйте! Это письмо-подтверждение, что я буду присутствовать на встрече в девять утра. С уважением, К. С.