Лишь коснутся бы друг друга...

      «Который уже шёл день? А чёрт его знает. Даже календарь теперь просто предмет интерьера, не более.»       Девушка смотрит на часы — пять утра       Смотрит на бутылку пива:        — Пора бы завязывать уже, не хотелось бы чтобы с работы попёрли — девушка переводит взгляд с часов на бутылку        — А чёрт с ним! — выпивает до дна.       Чтобы сказала подруга, если бы увидела её? Немытая, нечёсаная, банки и бутылки с очевидным содержимым разбросаны вокруг кровати, ибо лень даже до ведра идти. Думаю, она была бы разочарована.       «Какое жалкое зрелище» — вторила голосу подруги в голове девушка.       Но подобное безумство было только в её комнате.       На кухне же и в гостиной всё предельно чисто. Что сильно разнилось со спальней, где запах перегара и пота могли бы выжечь глаза неподготовленному человеку. Мебель была нетронутой, будто бы застряла в том состоянии, что и месяц назад. Только немного осела пылью, не более. В раковине даже не было немытой посуды! потому что питается хозяйка дома только лапшой быстрого приготовления…       Но вот то, что было вымыто до блеска, так это миска котёнка, и стоящее возле него блюдце.       А сейчас Эльвира просто валялась на кровати, с бутылкой в руках. Абсолютно каждый день, каждое утро, ей приходилось перебрасывать себя, чтобы просто дойти до раковины и умыться. Каждый раз, она думала: «А не проще ли сдаться?». Но каждый день, как и сегодня, она пыталась найти аргументы. И самым главным был — маленький комочек шерсти, который вряд ли и день без неё продержится. Это маленькое хрупкое существо временами напоминало ей Сашу. В её глазах она была для неё кем-то вроде младшей сестрёнки, которую нужно было защищать. Не реализованный в своё время инстинкт старшей сестры, так сказать. Самое забавное, что в их тандеме старшей была именно Саша. На любые попытки «защиты» Эльвирой Александры, вторая лишь хихикала. Не то с ситуации, не то со своих мыслей…       — Ладно, пора бы вставать, нельзя ж настолько свинье уподобляться.       «В говне родилась в говне и умрёшь» — такой лозунг она слышала со всех щелей в подростковые годы. Хоть сейчас она с ним в корне не согласна, тогда она не находила, что ответить. Не видела смысла спорить. А может она и вправду считала, что проще смириться?       Тогда её жизнь была подобна линейному роману, в котором она к тому же была второстепенным персонажем. Её жизнь была предрешена, или она просто так считала. Никаких выборов, никаких разветвлений, лишь движение по прямой. Но прямая вела чётко вниз. Никаких подскоков, лишь линейная функция.       Но однажды всё изменилось. Когда появилась она. Такая милая и скромная. Ей было неважно кто Эльвира по внешним признакам или по внутренним. Ей было абсолютно всё равно. Она говорила с ней… Потому что хотела! Разве нужна особая причина?       Тогда она, была словно маленьким лучиком надежды, то самое разветвление. Идти хотя бы не вниз, а прямо, с гордо поднятой головой.       Но теперь её нет. Какой теперь вообще смысл? Думаю, это и было её главной проблемой. Невозможность жить для себя. Лишь для других. «Смыслом должна стать ты сама, Эльвира»       Чужеродный голос прозвучал в её голове. Он появлялся достаточно часто в моменты особой тяготы и вторил одно и тоже. Забавно то, что появился он после того как в доме появился четырёхлапый пушистик. Иногда в голову девушки даже приходила мысль, что это он и есть…       Но после подобной мыслишки сразу же вся нетрезвость проходила. «Надо же, до чего ж я в зюзю спилась, что даже коты собеседниками стали…»       Повезло, что он тоже оказался упёртым бараном. Другой на его месте бы уже сдался вбивать в чужую башку очевидные идеи.       Его слова всегда были окончательным шлепком по щеке, заставляя костлявую жопу подниматься. А после, как и всегда, послышалось дикое мяуканье котёнка. «Удивительно, что ещё ни разу соседи ни пришли на такой-то вопль. Но вот стоит какому-нибудь непутёвому музыку громче положенного включить в такой час, то ух! А теперь-то что?»:       — Да погоди же ты, не март месяц, да и ты маловат чтоб о таком думать — шутливо ответила Эля. Полегчало. В такие моменты она наконец вспоминает, ради кого теперь ей не стоит опускаться.       Пускай она не послушала совета того странного голоса, но результат есть. Её тушка уже не валяется в тёмной, душной спальне, и уж тем более в «интаксикационке». Только вот, довольно странная и отвратительная для неё же самой ситуация. Как бы она не храбрилась, ей всегда нужен пинок под зад, чтобы окончательно что-то сделать. Окончательно встать, окончательно не сдаваться… От этого тянуло блевануть от самой себя, но она понимала: этим ничего не добьётся, если не сделает хуже.       Оставалось мириться… Или что-то делать.       Только когда хозяйка соизволила ответить, маленький комочек шерсти успокоился. Выйдя из комнаты, Эля первым делом приметила в щепки истерзанную дверь. Н-да, пора бы уже завязывать с бухлом, а то так и единственной сдерживающей блевотный запах вещи лишиться можно.       — Ах ты маленький проказник, — шутливо поддразнила пальчиком Эльвира. — Ладно, на самом деле я благодарна. Очень. Чтобы я без тебя делала? — девушка взяла котёнка на руки. Он уже заметно подрос — теперь хотя бы его можно взять двумя ладонями, не боясь неосторожным движением повредить что-то.       Чешет за ушком. Мурчит.       Поставив хвостатого на пол, девушка направилась в сторону кухни. Хоть и вялым, но показательно-бодрым шагом. Как-то странно это: минуту назад она лежала чуть ли не с белой горячкой, а теперь весело болтала с котёнком о житейском. Может, это и есть так называемая особая кошачья аура?        — Ладно, что на завтрак будешь? Корм с курочкой? Или с лососем? — девушка поочередно поднимала коробки, и буквально через пару секунд котёнок дал ответ в виде мурчаще-игривого «мря~яв!»       — С курочкой? Сегодня попроще, да? А мне-то поначалу показалось что ты гурман, — поставив возле миски с предварительно налитым (не бойтесь, не час назад) в неё молоком, наполненную доверху миску с кормом, девушка села за стол, наблюдая за мелочью.       Но всё равно, на душе будто кошки скребли. При чём большие такие, жирненькие. Девушку постоянно преследовало чувство, что обычная полиция точно не справится с пропажей. Сколько уже прошло? Месяц? Два? А они даже не смогли найти подозреваемого. Если точнее, описываемого подозреваемого в принципе не должно в природе существовать! Мало того, что «слизневые» среди монстров почти не встречаются, ввиду проблем с заведением потомства, так ещё и чёрный экземпляр был зарегистрирован лишь единожды, и то как оказалось, он не дожил даже до года из-за мутации и делавшей его чёрным.       Со скелетами и того сложнее. Опять же, из-за анатомических особенностей они не могут иметь большое потомство, соответственно и популяция их крайне мала. Плюс, часто они создают пары с другими подвидами, из-за чего первоначальный «скелетоподобный» вид полностью теряется, так как не является доминирующим геном. А как было доказано (не на экспериментах, а на словах самих монстров), существовать с дыркой в башке они вообще не могут. В общем-то, это всё равно, что до освобождения монстров заявить, что человека выкрал трёхметровый гигант на пару с зелёным человеком!       И как вишенка на торте: у всех соседей отшибло память, в теории, из-за той самой «жижи». Сейчас ведутся расследования о том, может ли «жижа» быть «хранителем» информации, и если да, возможно ли её как-то достать. Подобными свойствами уже обладали некоторые растения и грибы из Подземелья, так что это вполне возможно.       «Хех, до сих пор удивляюсь как много можно вытянуть из человека с помощью бутылки водки» Девушка перевела взгляд в окно.        — Кажется дождь начинается.

***

      «И вправду дождик, блин, называется»       Сегодня лило как из ведра, а существо гордо носившее имя Эльвира (ой, это же я!) не взяло зонтик. «Та не ссы, три капли плюнет, и нормально! Ой, да что тут идти, пробегу, и всё!»       Пробегу, называется…       Может, так оно и было бы, если бы из-за аварии (вроде говорили, что водители столкнулись вообще хрен знает как, ибо так вообще не должно быть… но меня ебёт это в последнюю очередь!) на дороге не задержали бы маршрутку на хрен знает сколько часов. На сколько, мне не довелось узнать, ибо я свалила, когда дождь начал конкретно так заливать. Хоть мне определённо не хотелось возвращаться домой пешком почти что в девять вечера, но выбора не было. Идти-то, пф, пять километров, но мы и не такое видали.       «Но хотя можно подъехать. Хоть и не далеко, но…»       Конечно засвербело немного: отдавать кровью нажитое просто так не хотелось, но делать нечего. Лечить себя будет дороже.       До неё, как раз, идти-то минут десять, главное добежать.       Сжав всё, что можно и нельзя в кулак, и, натянув пиджак повыше, закрыв всё сверху сумкой с отчётом (благо, телефон с кошельком я ещё на остановке под лифчиком закрепила), я, стараясь не поскользнуться, побежала. Но удача сегодня не на моей стороне, поэтому то чего я боялась, сбылось. Я упала, плюхнувшись сверху на до этого бывшую сверху сумку. Когда я встала то… Удивилась. По щекам побежали струйки, щёки загорелись и я…       Заржала. Заржала как конь, заставляя уверенно идущих вперёд прохожих обернуться.       Плевать. «Господи, ты правда считаешь что это, может меня расстроить?» Хорошенько посмеявшись, я прыгнула сверху на сумку.       Плевать. В ней всё равно не было ничего, кроме отчётов.       Плевать. Я взяла её в секонде, наслушавшись советов типа «складывать туда всё плохое». Я человек всё равно не особо духовный, поэтому и клала туда отчёты. Топнув сверху ещё несколько раз, я небрежно взяла её в руку, держа ту на расстоянии. Выброшу её как приду, а отчёты… Ну, будет хоть чем заняться кроме употребления и попыток отгородиться от самобичевания. Продолжила я идти спокойным шагом. Зачем торопиться? О, а вон и та «застрявшая» в аварии маршрутка. Но поторопиться всё-таки стоит…

***

      Через минут двадцать, я уже сушила вещи дома, и, чувствуя себя археологом, пыталась аккуратно достать листы из сумки. Повезло, они оказались не в критическом состоянии. А вот расклеить их… Ух. Для надёжности, было решено оставить их сушиться на подоконник. И с чувством выполненного долга, я начала вышагивать к принтеру, параллельно приметив одну вещь.       Котёнка опять не было дома. Хоть я уже и привыкла к этой его особенности, тем более после «гулянок» прибегал он всегда сухонькой да гладенькой. Но его «пропажи» в последнее время заметно участились, что начинало заметно напрягать. Я даже начала вполне себе осознанно проверять закрыты ли окна и двери перед уходом, но нет, это не помогает. Иногда мне даже кажется, что он может выбраться даже из-под моего пристального наблюдения, из наглухо закрытой комнаты без окон, стоит мне лишь моргнуть. И что самое странное, мне всё меньше кажется эта мысль столь уж абсурдной. Ибо если бы он просто забился где-нибудь под шкафом, то непременно вынырнул бы стоило бы мне потрясти коробкой корма. В какой бы он там глубокой фазе сна не находился…       «Может, стоит попробовать проследить за ним на выходных.?»       Постаравшись отбросить мысли о котёнке, я постаралась переключиться. В любом случае, мне казалось, где бы он не находился, ему там будет в разы безопаснее чем здесь…       В голову сразу пришли мысли о сегодняшнем хоть и коротком, но потоке неудач. «Почему-то в момент, когда в моей голове так и пульсировало капсом «ПЛЕВАТЬ» с меня сразу же спала… Пелена, что ли? Да и пришедший в тот момент автобус… Может совпадение, а может нет?»       За всеми мыслями я и не заметила как дошла до принтера (хоть там и идти пару метров, но всё равно забавно). Орудовать в своё время им приходилось часто, так что мне не составило труда заправить отделение с крас…       — Чего бл*ть? — непроизвольно матюкнулась я. Такого моя самодовольная и ранимая натура уж точно не ожидала. Буквально плевок не только в лицо, но и в душу!       И запах. Это не был запах принтерной краски. И мало того, оно имело запах. Это не та дешёвая, подземельская фигня, которой у меня навалом. Нет. Оно не пойми как смердит и… Фу, не хочу даже думать об этом!       Метнувшись в кухню, так как кран в ванной сломался ещё на той неделе, я начала быстро смывать эту гадость с себя.       — Цепкая хрень, — даже хозяйское мыло не помогало. Вода после контакта с моей рожей как становилась чёрной так и становится. Уже слегка отчаявшись, я выключила воду, и стала натираться полотенцем.       — Н-да, сегодня походу день выбрасывания вещей, что ли? — как и вода, полотенце стало чёрным словно смоль. Брезгливо поёжившись, я отбросила его подальше, но спохватившись быстро подняла с пола и кинула в корзину.       Мокрая, холодная, голодная, направилась к холодильнику. Еда временами помогает. Посмотрела внутрь.       «А, да. Даже мышатинку пожрать не смогу».       Холодильник был полон бутылок пива, и я обессиленно закрыла его.       «Нет сил смотреть»       Вернувшись к раковине, я хотела было продолжить «чистку», но в голове что-то снова щёлкнуло. С комнатой было что-то не так. В привычный глазу интерьер сразу бросались любые незначительные изменения. Взгляд перешёл на подставку для ножей. Там не было ножа. О… А вот и он.       Возле моего горла. Как раз таки он и не дал мне резко повернуться. Как и слащаво-гаденький голосок:       — Наконец-то ты заметила, а то я уж было начал скучать.       — Кто ты, и что ты делаешь в моём доме?       Голова кипела, а руки мелко подрагивали. Совершенно не сходится с известным выражением . Но неожиданно для самой себя, мне удалось сохранить здравомыслие. Что проблематичненько, когда к тебе прижимается тушка скелета, не давая пошевелиться. Давненько я не ощущала метал возле горла…       В сознании, тем временем, пронесся кубарь мыслей, но были яснее всех две: «Хорошо, что котёнок не дома»       И «Он как-то связан с пропажей Саши»       — Ох, я? Меня называют по-разному. Кто маньяк, кто сумасшедший, кто… А впрочем неважно, тебе это никак не поможет, — его полушёпот отдавал игривостью в голосе. Не к добру это. Очередной ненормальный с такими же играми в голове. — А что насчёт моей задачи? Гм… — он на секунду замолчал лишь чтобы дальше вякнуть. — Попробуй отгадать! — что и требовалось доказать.       «Так Эля, думай. Очевидно, для него это не больше, чем забава. Чтобы продержаться дольше, нужно пока поддаваться», — к горлу неприятно прижалось лезвие, заставляя подавить порыв сглотнуть накопившуюся слюну. — «Убивать… Этого он точно делать не станет. Пока. Пока я буду ему не «скучна», у таких это обычно так работает. А «задача»… слишком разнится с его манерой речи. Возможно… его наняли! Логично, ведь ему не нравится сам факт его найма, но то, что он кайфует от «процесса» однозначно. Но зачем…»       — Тик-так, тик-так! — назойливо вторил он, заставляя мысли путаться.       «Ладно, скажу пока это!»       — Ты точно не хочешь меня убить. Только тупые маньяки из фильмов будут долго разглагольствовать перед тем, как обезвредить жертву, — на слове «тупые» остриё опасно приблизилось к горлу, заставляя шею по струнке вытянутся но на следующей фразе оно немного отъехало, будто бы он… задумался? — «Задача». тебя определённо наняли, — железо отъехало ещё дальше, давая столь необходимые для жизни пару сантиметров. От облегчения я даже смогла сглотнуть, но не расслаблялась, было видно, что хозяин оживился.       А дальше… «Чёрт, а дальше? А дальше?! Я так и сдохну тут что-ли?! А на надгробии будет написано, не отгадала зачем меня хочет убить маньяк?»       Нож начал угрожающе приближаться. Моё дыхание участилось.       — Хоть это и моё предположение, но… но… Я не хочу быть частью экспериментов по вживлению в скелетов человеческих органов! — выпалила я первое, что пришло в голову, в упор смотря на остановившее движение лезвие.       Молчание.       Сердце бешено колотилось в груди, а на лбу возникли испарины. Нож замер в одном положении, как и мой немигающий взгляд.       — Пха-ха-ха! — скелет залился звонким, сумасшедшим смехом, чуть ли не заставляя мои барабанные перепонки лопнуть.       Он окончательно отвёл нож от моего горла, заставляя меня облегчённо вздохнуть, но лишь чтобы в ту же секунду перехватить мои руки сзади, заламывая их и не давая даже шелохнуться. И знаете, одно дело когда это человек, ну или просто монстр с плотью, но совершенно другое, когда это существо являет собой чистый кальций. В общем, чувство не из приятных.       — Хех, не думал, что люди такиие параноики! И какие же там части тела ты не хотела пришивать монстрам? — я не успела даже покраснеть, слишком уж отвлеклась на боль, да и вопрос был слишком неожиданным. — Ладно. Могу тебя обрадовать и опечалить. Я сам не знаю, какое у меня задание! — Чего блять, чего?!       «Тогда почему ты, гнида костлявая, мне ножиком в горло тыкала, а?! Чё, своего нет, вот и у меня пускай не будет, да? Как же ты меня достал, упырь безглазый. Припёрся хрен знает куда, и хрен знает зачем, так ещё и в игрули тут играет! В садике не наигрался? Молокосос хренов…» — и ещё много других не самых лестных слов вертелось у меня на языке.       Повезло, что он не видел моих источающих ненависти глаз, а то на месте черепушки была бы сквозная дыра. Переборов себя, я смогла сквозь зубы проговорить следующую фразу:       — Итак, что ты будешь дальше делать?       — Нет, милая, не я, а мы, — скелет полностью убрал свои лапы от меня, давая возможность развернутся, потирая ушибленные руки.       Передо мной стояли двое.       Первый, гей-проститутка, судя по голосу, который со мной и говорил. Догадаться было просто, по наглым глазам и усмешке. Что в двойне забавно, ибо у него по определению глаз не может быть. Да и к тому же, его глазницы были полностью чёрными, а из них вытекала такого же цвета жидкость. Перед глазами невольно пристала картина, как он вливал в принтер свою «тушь», которая красовалась сейчас на моём лице. Стало ещё отвратнее. Бежевый свитер, тёмная куртка на плечах — самая обычная одежда, выделявшаяся только тёмно-алой… целью, как в дартсе. И судя по всему, она летала возле его тела.       Второй выглядел крупнее, загораживал собою выход из кухни. Он был уже в разы более внушающим и жутким. Выделяющейся чертой была дырка в голове и смотрящий прямо в душу красный глаз… Точно, бля… Голову теперь чётко озарила мысль. Точно такого же придурка описывала Саша, до того как…исчезнуть. Где она, что с ней — эти вопросы витают в моей голове очень давно. И, кажется, я начала находить ответы. Топор возле второго… Он весь в чём-то красном, как и его свитер… Перед глазами сразу помутнело. Картинка стала расплывчатой, многие детали стали ускользать. Живот скрутила неприятная тягота. Мысли стали очень вязкими, было сложно ухватиться хоть за одну.       «Н-нет, какая кровь, это… Это кетчуп! Именно так, он разрезал им боольшую банку кетчупа! Хехе, а потом она брызнула, пш!»       Ноги стали ватными, держали из последних сил. Пока мозг пытался переварить хоть крупицы информации, подсознание отчаянно кипело, пытаясь ухватиться хоть за клочок реальности, чтобы окончательно не погрязнуть в болоте.       Впереди видны две фигуры, медленно приближавшихся ко мне, но разве я могла их разглядеть?       Были ли это стоявшие возле меня скелеты, или кто-то другой?       Может, это я к ним подходила, а не они ко мне?       Глаза снова медленно опустились на топор.       По мере приближения, образы становятся всё более мутными. Но если постараться, не сводить глаз с объекта…       Это кровь. Человеческая. У монстров нет крови.       Такая ясная мысль начала потихоньку проступать через болото в которое сам того не желая зарывался разум. Чем яснее она становилась, тем понятнее становился образ мотива.       Они меня убьют.       Эта мысль, очевидная для меня пять минут назад, теперь, стала настоящим озарением. Глаза были сухими. Разум был чист. Они убьют меня как и Сашу.       Пелена спала. И до этого также сочившаяся мысль, но уже чужая наконец прояснилась:        — Беги! — сказал уже знакомый голос «Я уже и сама поняла»       За секунду невозможно было вернуться к состоянию нормальности, но хотя бы остаться со здравым рассудком вышло. Чтобы не напрягать глаза, я их закрыла. Теперь ноги. Они начали более-менее меня слушаться, но этого недостаточно. Переношу вес между ног, руками стараюсь балансировать. Даже не располагая на данный момент зрением, до меня стал доходить тот факт, что похитители уже начали догадываться, что я почти сняла с себя «гипноз». Или что это было? Но времени на восстановление нет. Рывок.       Повалив одного из них, бегу к выходу из дома. Всё-таки быть «мешком с мясом» иногда выгоднее, чем с костями. Поворот налево, направо, иногда чуть не запинаюсь, но благо руки уже более-менее стали нормальными. Послышался рёв. Погоня. Но я уже возле двери на выход. Ключи… хорошо, что казавшаяся вредной привычка пригодилась. Достаю ключи из-под коврика, открываю дверь. Слышу странное шипение. Начинаю активнее поворачивать ключ. Открыла и кубарем на нижний этаж. Чувствуется жжение, и знакомая липкая фигня на пятках.       Открываю глаза. Все лестничные клетки в знакомой чёрной жиже. Смотрю наверх, и глаза озаряет белое свечение. Двери нет. Бегу вниз. Поскальзываюсь, пролетая так несколько лестничных клеток. Вот он, долгожданный выход! Продолжаю скользить вниз, на долгожданный первый этаж, не обращая внимания на погоню за собой.       Хвать!       Крепкой хваткой вцепилась в мои волосы рука скелета. Я отчаянно вырываюсь, бью по рукам, ногам, вижу лишь как отдаляется долгожданное спасение. На глазах проступают слёзы, но нет. Я не могу так.       Нельзя всё так бросать. Разум начал истерично соображать, придя к такому очевидному варианту: «Слизь…»       Собираю руками всё что могу. Хоть я уже и сама похожу на чупакабру, но собираю всё без остатка, и втираю в волосы. Рука похитителя начинает скользить, на что я только скалюсь и продолжаю втирать. Пытается перехватить меня другой рукой, но та скользит ещё сильнее. Пытается снова схватить меня всем телом, но он тоже знатно испачкался пока мы «играли» в догонялки.       Злобно скалюсь, когда тот окончательно выпускает меня из рук. Прокатываюсь вперёд, к свободе, открываю дверь, когда чувствую, что в мою сторону что-то летит. Я просто знала это. Вот что чувствуешь, когда находишься в шаге от смерти?       Падаю лицом вниз, на улицу, но не чувствую под собой земли. Будто бы подо мной… ничего нет. Начинаю проваливаться в пустоту, но вскоре снова ощущаю землю. Но она… Мокрая?       Последнее что я вижу перед тем как отключиться: Знакомые очки «Yo Lo» и странный синий огонёк, парящий возле меня.       — Ёлочка…