Я всегда тебя прощаю

      Билли Харгроув — хулиган школы и старший брат непослушной рыжей девчонки по имени Максин Мэйфилд. Он скрывает себя настоящего от глаз людей, считая, что делает правильный выбор. Никто не знает его настоящего, но разве это преступление? Билли терпеть не мог, что кто-то лезет в его жизнь и пытается узнать что-то такое, скрывающееся в самых тайных уголках души.       И совершенно никто не знает, что наедине с собой Харгроув становится собой. И прямо сейчас он сидит на своей неубранной кровати, смотря на черно-белую фотографию. Ее сделали в тот самый день на море. Тогда для Билли жизнь казалась просто идеальной: теплый ветер, песок, проходящий сквозь пальцы ног, небольшие волны и солоноватый вкус воды во рту.       Это фото — что-то личное и совсем никому неизвестное. Билли не нравилось хранить в тайне то, что происходило в его семье, только вот высказаться некому. Вариант один — сводной сестре. Но она явно не подходящий вариант для душещипательных бесед.       Харгроув в очередной раз рассматривал эту фотографию, улавливая черты лица матери. Ее развевающееся платье и волосы, беззаботная улыбка. И когда он с грустью прижал снимок к своей груди, половица у двери скрипнула, заставив его резко повернуть голову.       — Паршивая девчонка! — сквозь зубы проговорил парень, глядя на Максин. — Сколько раз я говорил тебе, что нужно стучаться в мою комнату? — его голос стал спокойнее, но вот только внутри бушевал гнев.       — Я не собираюсь подчиняться твоим правилам! — она отвечала задорно, буквально находя в случившемся что-то веселое. — Неужели у нашего хулигана появилась любимая девушка?       Макс дразнила Билли. Чаще всего она любила это делать, когда он находился в хорошем расположении духа после ночи с какой-то девушкой, пришедшей из бара или из школы. Как говорил Харгроув, они учили математику, а потом ссорились.       — Проваливай! — буквально отчеканил парень, хмуро глядя на девчонку. — Ты мне даже не родная, так почему я должен говорить тебе, кто у меня появился? — теперь улыбался Билли.       Он любил моменты, когда Макс злилась и пыталась придумать очередную колкую фразу в сторону Билли. Только вот ему глубоко наплевать на них. Каждый день он терпит их в своей голове и не может найти хоть какого-то оправдания тому, что совершает.       Драки с огромными синяками, пачки сигарет на заднем сиденье, алкоголь на шумных вечеринках, девушки легкого поведения — все это забавляло Билли. Он жил так из месяца в месяц, никак не меняясь в лучшую сторону. Хотя мог.       Макс грозно посмотрела на своего брата, поправляя волосы. Она глубоко выдохнула, сжав руки в кулаки. Девочка сжала зубы, чувствуя, как гнев нарастает и подступает к самому горлу. Мэйфилд уставилась на Билли.       — Ты! Чертов собственник и самый ужасный брат! — рыжеволосая девчонка уже не сдерживалась. — Что я сделала тебе? Появилась в доме?! — на глазах Макс начались показывать слезы. — Я просто пыталась вести себя дружелюбно, как-то найти контакт! А все, что ты умеешь — это отталкивать людей, пытаясь выставить себя крутым. Но ты не крутой, Билли! Ты самый ужасный человек, которого я встречала в своей жизни! — Мэйфилд шмыгнула носом, рукавом кофты вытирая с щеки соленые капли. — Я тебя ненавижу. А ты, как я понимаю, ненавидишь меня в ответ. То, что от тебя ушла мать — не моя вина! — последние слова девочка выкрикнула довольно громко.       — Ты явилась в самый неподходящий момент, — Харгроув посмотрел на младшую сестру. — Если бы мой отец не нашел твою мать, все было бы нормально. Мы бы не переехали в это идиотский Хоукинс!       — Ах, моя мать виновата? — Максин наклонила голову, всхлипнув. — Что ты считаешь «нормально»? То, что он бил тебя и продолжает бить?! И я, знаешь ли, тоже не особо рада переезду!       Билли резко поднялся с кровати, перед этим отложив фотографию матери. Он скучал по ней так сильно, как она даже не может представить. Ушла, оставив его с отцом, который просто отыгрывался на маленьком мальчике в любой момент.       Парень подошел к двери, сглатывая ком слез, неприятно давящий на горло. Взгляд Харгроув задержался на Макс. Холодный, отчужденный снаружи, но просящий любви внутри, человек. Он затерялся в собственных чувствах.       — Проваливай! — Билли выкрикнул одно лишь слово дрожащим голосом, прежде чем громко хлопнуть дверью.       Он быстро закрылся на замок, сел на пол и взял с кровати фотографию, продолжая вглядываться в мать. Парень хотел помнить ее счастливой, как в тот день у моря, а не плачущей в углу комнаты и прижимающей к себе маленького сына. Билли помнил эти моменты, покрываясь мурашками. Тогда мальчик не понимал, что происходит, и почему папа замахивается на маму.       Харгроув глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как медленно стекает слеза по щеке. Ему все равно сейчас. Он никому и никогда не показывал, как ему больно, что он чувствует на самом деле. Внутри лишь боль, терзающая его с каждым днем сильнее.       Билли шмыгнул носом, возвращаясь в такую ужасную реальность. Он ухмыльнулся, понимая, какой жалкий сейчас. Парень поднялся с холодного пола и пальцами сжал фото, откидывая его куда-то в сторону. Ему уже все равно, что в доме Макс. Билли сел на край кровати и глянул на свои дрожащие руки.       Сейчас Харгроув радовался одному — Максин не видит его таким. Он бы потерял весь свой образ устрашающего старшего брата, ставящего свои правила. Билли, где-то там, в темных недрах души, понимал, что неправильно вымещать всю свою боль на Макс, но не мог совладать с этим.       Он вплел пальцы в волосы, сжимая их. Парень сквозь зубы что-то несвязно прорычал, пытаясь сдержать очередной всхлип, вырывающийся наружу. Билли не хотел так жить, но приходится подчиняться приказам отца и терпеть надоедливые лица Максин и Сьюзан. Харгроув тихо рассмеялся, качая головой из стороны в сторону, с каждым таким движением чувствуя себя еще больше никем.       Он глянул на наручные часы, совсем позабыв о том, что свидание с какой-то там девушкой могло состояться, но, увы, поздно. Билли цокнул языком и шмыгнул носом, вытирая слезы тыльной стороной ладони, пытаясь хоть на секунду удержать те самые хорошие воспоминания. Но уже поздно. Они поглощаются темнотой, забываясь на неопределенный срок.       Харгроув стремительно покинул свою комнату, направляясь в ванную. Он быстро открыл дверь, надеясь, что Макс не пойдет за ним и не пристанет. Но вот только объект, от которого он бежал, находился в ванной. Девочка стояла у раковины и чистила зубы, начиная медленно поднимать свой взгляд на вошедшего. Она захотела опять кинуть какую-то колкую фразу, но заметила красные глаза брата и мокрые следы на щеках.       Повисла напряженная тишина, которая не нравилась ни Максин, ни Билли. Оба замерли, ожидая чего-то. Будто сейчас объявили какое-то сверхъестественное явление по радио, заставив жителей города в шоке зависнуть.       — Ты плакал? — давящую тишину разрушила Макс, глянув на брата с нескрываемым беспокойством.       Да, он часто дерзил ей, отчитывал за опоздания, не говорил каких-то милых фраз, но Максин любила его, как родного брата.       — А тебе какое дело? — Харгроув говорил равнодушно, совершенно не показывая настоящего себя.       Он переживал за Макс, как за родную сестру, но не мог передать это. Когда она задерживалась допоздна на улице, Билли пытался уснуть, но ему удавалось это сделать лишь тогда, когда услышит знакомый топот кед на скрипучем дереве. С первого взгляда нельзя сказать по нему, что его вообще кто-то волнует, но Харгроув лишь профессионально прятал свои чувства. Отец ненавидел их проявление в детстве.       Билли шмыгнул носом, мысленно прося Макс, чтобы она вышла из ванной комнаты и уступила ему раковину.        — Может, уже прекратишь тратить воду? — парень глянул на сестру, тщательно промывающую зубную щетку. — Я тут как бы жду.       Билли всегда старался говорить грубо, не проявляя своих эмоций. Он боялся, что если проявит хоть капельку братской любви, то Макс повиснет на его шее и начнет донимать еще сильнее своими играми, вопросами, проблемами.       — Не слепая, — съязвила Мэйфилд, поймав отчужденный взгляд брата.       Максин с сожалением разглядывала его лицо, замечая пару старых ссадин. На скуле красовался небольшой синяк, который, видимо, остался после драки с каким-то парнем в школе. Она внезапно поддалась вперед, стиснув руки на спине у Билли. Мэйфилд вдруг захотела подарить брату тепло, которое он, видимо, давно не ощущал.       Ее руки сильнее сжали его в объятьях.       — Ты что творишь? — холодно спросил Харгроув, но только вот слезы предательски показались на его глаза.       — Замолчи, — пробурчала Макс куда-то в район груди парня.       Билли закусил нижнюю губу, надеясь, что он не сорвется. На сегодня хватит слез, подождут еще годик. Только вот почему на его сердце вдруг стало неимоверно жарко, а дыхание участилось? Его обнимали последний раз вот так крепко в самом детстве. Опять же — мама.       Харгроув аккуратно обнял сестру в ответ, смотря перед собой. Не хотелось верить, что сестра, выслушивая его осуждающие реплики и грубость, прижалась к такому надоедливому и неидеальному брату.       Каждому человеку хочется ощущать тепло чьих-то рук на своей спине и делиться своим. Но не все признают это, считая слабостью. И бывают моменты, когда даже обыденные фразы становятся чем-то большим.       Билли шумно выдохнул, смаргивая слезы с ресниц. Он медленно опустился на корточки, взял плечи Макс в ладони и сжал их. Девчонка явно напряглась, боясь, что он сейчас снова скажет что-то обидное, а может, ударит. Мэйфилд зажмурилась, когда Харгроув поднял над ней руку. Вместо удара Максин ощутила, как его ладонь погладила ее по волосам.       — «Что за внезапная нежность?» — подумала она, приоткрыв глаза.       — Слушай, Макс, — пробормотал Билли.       Как же он сейчас жалел, что выглядит не так сурово перед ней, что не держит свой образ хулигана. Харгроув не контролировал свои эмоции, которые взяли верх, а следующие слова вырвали из его уст совершенно неожиданно: — Прости меня.       Мэйфилд замерла, а ее глаза широко распахнулись. Казалось, время остановилось на секунду, показывая всю правдивость слов Билли. Макс грустно глянула в глаза брата, мягко улыбнувшись.       — Я всегда тебя прощаю, — прошептала девчонка, аккуратно выпутываясь из хватки брата.       Она вышла из ванной, пару раз обернувшись на спину парня. Максин хотела что-то сказать, но резко поймала себя на мысли, что не стоит этого делать. То, что произошло сейчас должно остаться там, в прошлом.       И даже если Билли сказал это один раз, эти слова прозвучали искренне. По его выражению лица делался простой вывод: извинения дались ему с трудом. Казалось, Харгроув переступил через себя, сквозь стиснутые зубы. Он прочувствовал всю эту боль, исходящую от темноты души, шагнув в светлое будущее.       Ему будет тяжело принять тот факт, что он проявил слабость перед сводной сестрой. Когда-нибудь Билли переживет этот день и перестанет перекручивать его в своей голове по миллион раз.       Наверное, на следующий день он вновь наденет маску неприступного ловеласа, продолжит гулять с девушками, пить в барах на скорость и забирать со школы Макс. Это извинение останется чем-то личным между братом и сестрой. Они никогда не будут поднимать тему разговора о прошлом Харгроув, о том, что произошло сейчас. Оба забудутся в повседневности, делая вид, что ничего не случилось.       А сейчас Билли смывает водой остатки эмоционального порыва, спускается вниз по лестнице и садится в свою машину, направляясь куда-то без определенного маршрута. Возможно, в далеком будущем, он изменится и станет хорошим братом для Макс, начнет показывать ей настоящего себя, сняв маску равнодушия. Или он продолжит дерзить ей, не обращать внимания на существование сводной сестры, принимая ее за надоедливую занозу.