На счет "три"

Ворота Махаловской крепости сияли бронзой и сталью, а блестящие руны из чистейшего мифрила украшали их и уходили ввысь, к невидимому в полумраке потолку. На них не висел такой же прекрасный и тяжёлый замок, их не украшали тяжёлые ставни. В них просто не было нужды, ворота открывали лишь по слову их создателя. На воротах висело искусно сделанное кольцо, которое ярко блестело рубинами в свете факелов. Торин медлил, ему не терпелось зайти внутрь, но ему стоило собраться с духом и решиться. Он приподнял кольцо и ударил в стальные двери. Металлический звук эхом разнёсся по прочным воротам и пока эхо не улеглось, они открылись. Рыжий свет очага и факелов заполнил полутемный коридор. Глубокий и громкий голос пророкотал из самых глубин позволяя входить. Торин шагнул за ворота. Он был уверен, что увидит перед собой огромный зал заполненный золотом, драгоценными камнями и тканями, а в середине всего этого великолепия будет он — создатель, гордо сидевший на массивном троне. Но он ошибся. Он был поражен увидев огромную кузницу. Запах пота, железа и масла витали в воздухе смешиваясь с жаром исходившим от дюжины печей. Такой знакомый и родной запах. Он видел меха, наковальни, груды руды на полу, пепел и масло, что марали мраморный пол кузницы. В огненном свете блестели кубки, браслеты, обручи, мечи и щиты. Свет дребезжал и очерчивал их бока, высвечивал чеканные на них руны и замысловатые рисунки. У самой большой печи трудился сам Махал. Он точными и быстрыми движениями выбивал искры из лёгкого железа под его руками. Махал, Создатель гномов, Владыка железа и камня, повелитель творящей силы огня был одет весьма просто. Его огненно рыжие волосы были заплетены в толстые косы, а борода лежала на голой груди. Сам же он был широк в груди, чуть коренаст и выше Торина на голову.  — Избавь меня от этих церемоний! — громыхнул создатель, останавливая Торина на половине движения к полу.  — Я часто беседовал с тобой в чертогах твоих отцов, за пиршественном столом, сын Траина, но в кузню ты приходишь ко мне впервые. Что тебя привело сюда? — с громким гулом Махал поставил свой тяжёлый молот на пол, казалось земля задрожала от этого звука.  — Я прошу тебя об одной милости, о Великий, — начал Торин — Я знаю, что твоя супруга, госпожа Йаванна, и если слухи не врут, то она мать всего живого, кроме разумных существ, но она заботится о тех, кто растит и ухаживает за ними. Мне хочется знать о судьбе одного из них. Махал пару секунд пристально смотрел на гнома, а после замахнулся и ударил свой молот о железо, от чего во все стороны брызнули алые искры.  — Если это остановит твою хандру и ты избавишь меня и своих родичей от своего печального лица, то я с радостью передам моей супруге твою просьбу. И надеюсь после этого я не буду видеть твоей постной физиономии — Торин уже хотел было поблагодарить создателя, но его остановил хмурый взгляд.  — Я не знаю через сколько вы встретитесь, и не могу обещать ничего. В подобном моя дражайшая возлюбленная слушает лишь себя. А теперь, — тяжёлая рука Махала опустилась на плечо Торина. Ему показалось, что еще бы чуть-чуть и он бы рухнул на пол под напором тяжести — Теперь ступай, довольно разговоров, работа не ждёт.

***

В чертогах Махала время идет иначе. Торин не знал сколько он прождал. Может быть прошел день, два или столетие, но ему ничего не оставалось кроме как ждать. В один день его ожидания были прерваны, сама Зеленная Владычица удостоила крепость Дурина своим приходом. Каждый свой новый день Торин проводил в кузнице, пытаясь найти себе занятие, унять свое бешено бьющиеся сердце и стараться не думать о старом друге. Тот день не был исключением. Торин трудился в поте лица над тонким серебряным обручем. Вообще он предпочитал дело мастера-оружейника, чем тонкое дело ювелира. Он не понимал, зачем ломать глаза над мелкой и хрупкой работой, если можно выковать хороший и крепкий меч или топор. Но он тут, а противится порыву не хотелось. Торин держал в руках тонкий и легкий обруч, мысленно видя как на нем расцветут цветы и листья. Еще с порога его окликнул отец, заставляя оторвать взгляд от работы и осознать, что он не один. Пожалуй, Госпожа Йаванна, супруга Махала, Владычица и Хранительница всего, что цветет и зеленеет была самой прекрасной женщиной, что он когда-либо встречал. Её глаза были бездонными озерами с темно-зеленой водой, кожа — была белоснежным песком у моря, обрамляющие пряди золотых волос, что были сравни золотым колосьям пшеницы в полях, струились по ее плечам словно волны. Она была весной, началом новый и прекрасной жизни, что распускалась в каждом цветке, почке на ветках деревьев. Совсем иной, не такая, как её супруг. Тот был огнем, что уничтожал все на своем пути, он был камнем, что не поддастся ни на что и время которого не возьмет. На мгновение Торин потерял дар речи, глядя на нее. Что-то в самом ее облике его очаровало, заставляя вспомнить о чем-то из той жизни, пока он мог ходить по ней как смертный. — Я пришла что бы поговорить с тобой Торин Дубощит. — ее голос был протяжным пением ветров над лугами. Она легкой, почти невесомой походкой, словно по воздуху, дошла до наковальни. — Ветриница и дубовые листья. Необычный выбор для гнома. — она молчала пару секунд, а после устремила свой взор на Торина. Ему казалось, что ее голос он слышит на самих задворках его души и сознания. — Мой супруг сообщил мне о том, что ты просишь меня о милости. Торин немного оправился от изумления и поклонившись гостье ответил: — Госпожа Йаванна, я много наслышан о вас, и я слышал что вы покровительствуете всем, кто относится с любовью к земле. Среди них есть и хоббиты, для вас они особо милы. — Хоббиты…- женщина задумалась будто вспоминая — Они славные создания. Они не захватывают землю, не орошают ее кровью, они добры к ней и ко всему, что на ней растет — черты Йаванны смягчились и ее глаза потеплели — Но для меня удивительно услышать то, что гном спрашивает об этом народе, да еще с таким уважением. Неужто ты знаком с этим чудным народом? На мгновение Торин опешил. — Госпожа, я прошу вас о милости. Я хочу знать судьбу одного из них. Его имя Бильбо Бэггинс — на одном дыхании выпалил он и замер. — В моих Лугах нет такого имени. Но я знаю о ком ты говоришь. Он славно послужил Арде и всем тем, кто на ней находится. Сейчас он готовится к отплытию в Валинор, и все надеются, что там его искалеченная душа найдет покой и исцелиться. А до тех пор, смерть пока не призвала его Домой. — Благодарю тебя, Госпожа, за такие вести. — Торин поклонился Йаванне, но почти сразу же почувствовал ее теплые и тонкие пальцы на своем подбородке. Она повернула Торина к себе заглядывая в его глаза. — Я вижу в твоём сердце тоску и вину — с выражением глубокой грусти сказала она. Йаванна смерила Торина своим проницательным взглядом, что внушал трепет и страх, а после ушла так же не спеша и легко, не давая и секунды опомниться. — Что она хотела? — Траин был первый кто, подбежал к Торину, как только Зелёная владычица скрылась за дверьми кузницы. Фрерин с расплетенной бородой появился почти сразу же как и отец, вместе с недовольной Дис, которую брат оторвал от заплетания бороды младшего, этому свидетельствовал гребень в её сжатой руке. На лице отца читался испуг и благоговение. Он так же как и все гномы были удивлены приходу самой Йаванны, но в то же время и напуганы, ведь Валары не приходят просто так. — Ничего серьезного — отрезал Торин, как только его начали расспрашивать. — Такие, как она, просто так не приходят, сын! — допытывался Траин. — Прошу, отец, не нужно волноваться понапрасну. Это…это глупости. — Тогда бы ты не скрывал причины её прихода — Дис сщурила синие глаза и казалось прожигала брата взглядом.  — Торин, скажи же наконец! — раздался рядом грохочущий голос Фрерина. Но стоило ему встретиться с хмурым и мрачным взглядом брата, как сразу же пропали все вопросы. Торин никогда не умел выражать чувств. Никогда не умел писать песен или стихов, что расскажут о том, что тревожит его сердце. Он всегда был как одна из потайных дверей гномьих королевств. Не рушимые, стойкие, со своими загадками и тайнами. Но если подобрать нужный ключ, они открываются, так же как и Торин. Они показывают все то, что таили за собой. Они открывали свою историю, жизнь и все то, чем дорожили и гордились. Но все же, Торин не бездушная гора среди бушующего моря. Он живой. У него есть чувства и эмоции. Каждый гном, кто знаком с Торином Дубощитом знает силу его ненависти, знает, что и он тоже имеет свои страхи, что старается спрятать за бесстрашием, знает, что тот радуется видя улыбающихся и смеющихся племянников, сестру и брата, всех тех, кто ему дорог. Что он скорбит со всеми уцелевшими после битв, он сводит темные брови к переносице, поджимает губы и смотрит под ноги, скорее всего снова говоря самому себе, что это он виноват. Но никто не знает, что Торин умеет любить. Нет, это не любовь к родне, брату по оружию. Это любовь с трепетом в груди, с перехватыванием дыхания, с бешено бьющимся сердцем и чувством бабочек в животе. — Ты все еще ищешь встречи с ним? — мать Торина — Вестри, единственная кто знала о том, что творится у её сына на сердце. — Да, мама, — Торин опустил молот, как только почувствовала ладонь материна своем плече — Я не могу найти покоя даже когда умер, когда, казалось бы, попросил прощения. Нет, я не смогу… — И что же ты ему скажешь, если вы снова встретитесь? — Я не знаю. Пока не знаю. — Торин опустил голову, от чего тяжелые черные пряди волос закрыли лицо. — Не нужно придумывать, сын мой, скажи все, что есть на сердце — Вестри ушла так же незаметно и тихо, как и пришла. Оставляя Торина наедине со своими мыслями.