Давай знакомиться заново.

Уже прошло чуть больше месяца, как Нарочинская улетела из России и вновь погрузилась в ежедневную работу. Бесконечные операции, постоянный поток новых пациентов, наигранно-улыбчивые коллеги - всё это в какой-то степени отвлекало от мыслей о маме и поездке в Москву в целом, но сказать, что их полностью не было, значит бессовестно солгать... Потеря близкого человека - это всегда большая утрата, которая в какой-то степени влияет на жизнь родственников. Даже если этот близкий живет где-то далеко и вы в ссоре. Потому что не смотря на все недоразумения, ты по-прежнему ценишь и любишь родного человека не меньше, чем обычно, а также надеешься, нет, заставляешь себя верить в то, что с ним ничего плохого за время вашей "разлуки" не случилось и не случится. И хоть Марина последние годы не была не рядом, она всегда помнила и беспрекословно любила, в глубине души чувствуя, что это самый дорогой человек в её жизни.. Внезапная весть о смерти, неверие в реальность происходящего и, вконец, как обухом по голове, реальное подтверждение - похороны. Теперь на руках лишь неказистая бумажка из очередной бюрократической организации с бездушной надписью "Свидетельство о смерти", пустая квартира и сырая могила на переполненном мертвецами кладбище. Пытаешься уложить в голове, видишь факты, но так не хочешь в них верить, будто надеешься, что вот-вот проснется и всё плохое окажется сном. Но пробуждение не наступает уже долго и тогда, постепенно ты начинаешь принимать реальность и решать, как ты можешь помочь себе в данный момент. Марина имела некоторые затруднения с этим последним пунктом помощи себе. Всё время она так или иначе помогала другим, потому как выбрала профессию врача, а на себя не оставалось времени. Хотя здесь ещё был феномен трудоголика и образ всегда занятых родителей перед глазами. Рабочие смены после похорон у неё , действительно , стали длиннее, а сама Нарочинская, по описанию коллег со стороны, казалась более замкнутой и отдаленной. Общалась с сотрудниками только по рабочим вопросам и держалась особняком, предпочитая девчачьим компаниям и совместным посиделкам после работы гордое одиночество. Впрочем, это поведение было стандартно для неё. Касаемо ночного развлечения в мегаполисе - о нём она почти забыла. Нет, конечно, чем больше проходило времени с этого дня, тем в большем недоумении была девушка касаемо недоразумения с едва "знакомым" соседом. "Где были мозги в тот момент и соображала ли она, что делает?" - вопрос оставался без какого-либо вменяемого ответа. Ведь подобные ситуации она считала крайне безответственными не зависимо от внешних переменных, и может поэтому не понимала людей, постоянно в них попадавших. Впрочем, все когда-то ошибаются, - резюмировала Марина снова и переключалась в своих мыслях на что-то другое. *** (спустя 1,5 месяца после смерти мамы) - Марин, присоединяйся к нам, кофе шикарный, свежая выпечка, - обратился Эндрю к коллеге, держа в руках бодрящий напиток, аромат которого разносился на всю ординаторскую. - Спасибо, в другой раз, - резко отстранилась от него Нарочинская. Мужчина слегка приподнял брови и несмело задал вопрос: - Ты же любишь кофе, особенно этот? Девушка сделала вид будто не услышала и спешным шагом покинула помещение. Вот уже неделю она и сама не может найти ответ на этот вопрос. Со времен студенческой жизни кофе для Нарочинской всегда был необходимым напитком, которым она хоть и не злоупотребляла, но по стаканчику в день стабильно выпивала. Сейчас же её просто воротило от вида и запаха кофе, не говоря уже о вкусе. Впервые её организм буквально отторгал этот напиток и Марину это настораживало. Она чувствовала, как ей не хватает энергии, но и выпить привычный напиток почему-то не могла, что раздражало. Недовольная своим организмом она шла вдоль коридора в неизвестном даже для неё направлении. "Блин, а куда я иду?" - наконец возник у неё вопрос. "Да уж, Нарочинская, стареешь: сначала изменение вкусовых предпочтений, теперь ещё и рассеянность.."

***

Через пару дней Марина, наконец решила вспомнить, что она вообще-то врач и что в подобных ситуациях необходимо хотя бы сдать анализы чтобы прояснить, из-за чего организм так странно реагирует. Начала с простого - с крови. Результаты не заставили себя долго ждать. Вечером того же дня больничный конверт попал ей на стол. Легким движением руки она развернула бумажку и пробежалась глазами по диагонали листка. Увидев информацию, показывающую уровень ХГЧ, она слегка вздрогнула и замерла .. "Не может этого быть!" Поморщилась, промогралась , встала и снова села, грузно облокатившись на спинку. "Не показалось. Черт, Нарочинская! Получается 6 недель. " Закрыла глаза и тяжело выдохнула. Не понятно от кого да ещё и так не вовремя. Съездила, называется, на похороны. -Какая-же я дура, - прошептала она, качая головой, - за что мне это всё? Она не была из тех девушек, которые умилялись, смотря на детей, с удовольствием проводили с ними время и сами мечтали стать мамами. Напротив, Нарочинская в материнстве видела множество проблем. Бессонные ночи, орущий ребенок, которому нужно как-то угождать, уделять внимание и в связи с этим, меньше времени тратить на работу. Любимую работу! Хотя и до этого ещё как-то нужно дожить, потому как уже сейчас она ощущала себя намного хуже, чем обычно.. А что будет в последние месяцы беременности?! Какое-то время она просто сидела в кабинете, смотря в одну точку. Как решить возникшую проблему? Кроме аборта на ум ничего не приходило. Медицинские знания в комплекте с неплохим воображением рисовали страшные картины того, что происходит во время чистки с эмбрионом, и её, научившуюся внешне быть равнодушной ко многим ситуациям и неприятностям, невольно передергивало.

***

Оказавшись дома, Марина плюхнулась на диван. Вдруг сильно захотелось выпить бокал красного сухого. Она даже дошла до холодильника, открыла его и тут к ней пришло осознание, что теперь она не может себе позволить даже 1 бокальчик на ночь. Негодование постепенно начало накрывать её. Захотелось хлопнуть дверью со злостью и укрыться в каком-нибудь недосягаемом для проблем и забот месте, прям как в детстве.. Только в её квартире-студии практически не было дверей, а детство давно осталось в прошлом.

***

- Какие ещё мультики? - удивленно смотрел на 8 летнюю дочь отец будто она была уже его студенткой, - Ты уже вон какая взрослая, неужели нельзя заняться чем-то более полезным, а не просмотром всякой ерунды. Голубые глаза вмиг потускнели и девочка робко добавила: - Но я совсем чуть-чуть хотела... - Знаю я эти чуть-чуть, - проворчал недовольно Нарочинский, - все так сначала "чуть-чуть" говорят, а потом их от монитора не оттащишь. - Но я правда... - Ничего не знаю, - перебил он, - это к тому же и для здоровья вредно. Всё. Точка, - отрезал он и ушел в свою комнату, оставляя маленькую девочку посреди комнаты с широко распахнутыми грустными глазами. Она вошла в детскую, с силой захлопнув дверь. "Я же ничего плохого не сделала, просто хотела посмотреть 1 серию мультика, как Саша или Света. Почему им можно, а мне нет?" Марина свернулась калачиком и укуталась пледом с головой. Послышалось посторонние звуки, после которых комната наполнилась цветочными духами мамы. - Привет, моё солнышко, - нежно провела мама по пледу и из него очень осторожно высунулось светлое детское личико, которое уже спустя пару минут покоилось на мамином плече. И именно тогда, в объятьях самого близкого человека все грустные моменты вмиг становились совершенно неважными..

***

Воспоминания из далекого прошлого, вследствие не так давно произошедших событий, были болезненны для Марины. Однако, вся эта абстракция от настоящего, в какой-то степени успокаивала - злость на время отступала, а мысли о том, что делать с беременностью уходили на задний план. Девушка вспомнила, что она забрала мамин альбом из Москвы с их совместными фотографиями, где она была маленькой. Окутанная ностальгией, Нарочинская открыла шкафчик и достала сумку с которой ездила в Россию. Она не пользовалась ей после этого и даже не разобрала её по возвращению сюда.. Чтобы не рыться в сумке, которую без преувеличения можно было назвать "резиновой", Марина аккуратно вытряхнула все содержимое на диван. Последним вылетел одинокий листик и приземлился на пол. На нем был записан номер телефона с подписью "Олежка Брагин". "Зачем я только дверь ему открыла тогда?" - мысли о текущем положении дел снова вернулись к ней в голову. "Ненавижу его..." Порыв злости и несправедливости относительно того, что он как бы тоже причастен к беременности, но при этом эти проблемы ему даже неизвестны, одолевали Марину. На эмоциях она взяла телефон в руки и набрала злополучный номер с листочка. "Послать его далеко и надолго, чтоб знал.." - Брагин слушает, - на удивление быстро ответил мужчина в своем привычном тоне. - Я тебя ненавижу придурок, ненавижу! Какого черта ты это сделал? Безответственный кретин. Ты хоть знаешь, что презервативы уже давно существуют. Или тебя ими пользоваться никто не научил? Так давай расскажу, - на взводе говорила она. - А ты, - он не успел договорить. - Нарочинская, из соседней квартиры, к которой ты целоваться полез, - зло отчеканила она, - а теперь я беременна от тебя, придурок, - устало произнесла она, рукой прикрывая глаза. Олег замер. Повисла гнетущая тишина. Он хотел уточнить, правда ли это, не шутит ли она, но в её голосе было что-то такое отчаянное и искренне, что он невольно верил её словам. "Да, действительно, я - придурок.." - Я не хотел, - почему-то именно эта фраза вырвалась у него сейчас, а потом поняв, что это может звучать странно начал пояснять, всё больше закапывая себя, - ну, то есть не хотел, чтобы так случилось, ты, я, беременность, это .. так не должно было произойти, в смысле мы же никто друг другу и ... живём, - он посмотрел на первые цифры номера и понял, что он точно не российский, - черт, кажется в разных странах, - Олег был настолько шокирован, что все мысли спутались и он совершенно не знал, что говорить и как быть дальше. - Замечательно,- воскликнула она, - никакой ответсвенности, наделал делов, а с последствиями пусть баба разбирается, - гормоны активно помогали девушке выражать свое негодование. - Ну а что я могу сделать сейчас? - в лоб задал он волновавший его вопрос. На другом конце трубки послышался нервный смешок. Она тоже не понимала, что сейчас делать, но интуитивно хотелось, чтобы хоть раз особь мужского пола взяла ситуацию в свои руки и начала что-то делать самостоятельно без указаний. "Ну почему они никогда до этого не доходят сами?" - Прости, ну уж я точно не подскажу, чем тебе заняться!!! Черт, зачем я вообще тебе позвонила?! - она уже хотела бросить трубку, как он сказал: - А у тебя муж есть? - Что прости? - от некорректности вопроса её брови резко взлетели вверх. - Ну ты живешь одна или с кем-то? - Тебе то какая разница, - с негодованием фыркнула она, - нет, я не замужем, - помолчав, всё же ответила на вопрос. - А ну это здорово! - Что? - ещё более возмущенно спросила она. Был бы он сейчас перед ней, она бы давно четвертовала его своим взглядом. - Ну если мужа нет, значит и проблем нет, что не от него ребенок, - Олегу это казалось таким логичным и положительным моментом.. - Так всё, я не могу больше этот бред слушать. - Подожди, ты будешь рожать или что ты решила? - Что я решила, тебя не касается, ты и так слишком много знаешь, - она резко нажала отключить вызов и бросила телефон на кровать. "И зачем я ему все рассказала?" - спросила девушка саму себя. Она прекрасно помнила, как он отреагировал на утренний женский звонок, а это лишний раз подтверждало мысль , что он бабник и меняет девушек как перчатки. Встречала уже таких, знает.. Зато, её совесть теперь чиста и она точно не будет сожалеть о том, что не сообщила биологическому отцу о беременности. Расчитывала ли девушка на что-то от него? Нет, как ни крути, слова им сказанные абсолютная правда: они чужие друг другу люди, живущие в разных частях планеты. Хотя, как и каждая женщина, где-то в глубине души она наверно хотела хотя бы какой-то поддержи или просто чего-нибудь из "области" неравнодушия. Впрочем отличительной чертой семьи Нарочинских, было умение убедить и себя и других, что всё это им не нужно, пусть даже эта неправда потом каждому обходилась совсем не дешево..